Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
41 Спасение

— Тетя Маргарет, мне нужно, чтобы вы подписали приказ об отчислении.

Это было первое, что Ноа, полностью одетый в костюм, сказал Марго, разбудив ее посреди ночи.

— Приказ об отчислении? Зачем он тебе прямо сейчас? — растерянно спросила Марго, натягивая халат.

Ноа пожал плечами; его лицо оставалось загадочным.

— Просто я не думаю, что у меня будет время остаться и посмотреть на его наказание.

— Что? Чье наказание?

— Мейсон объяснит подробности. Мне нужна только ваша подпись.

Несмотря на мягкую улыбку, от принца исходило величие и зловещее спокойствие. В такие моменты становилось ясно, что он и впрямь сын Леонарда.

Но Марго тоже была Астрид. Глазами, цепкими, как у ястреба, она быстро пробежала документ, который протянул ей Ноа, и спокойно спросила:

— Адам Макдауэлл? Ты уверен, что не возникнет проблем, если я подпишу это без дальнейшего расследования?

Ноа протянул ей перьевую ручку.

— Клянусь собственным именем, со временем вы все поймете, — ответил он спокойно. — Геролингтонский университет не может держать у себя студентов, которые ломают чужие двери среди ночи, не так ли?

Тетя внимательно посмотрела на него, затем быстро поставила подпись. Ноа аккуратно убрал документ и учтиво поблагодарил ее.

— И куда ты понесешь это в такой час? — спросила Марго.

Ответ совершенно ошарашил ее.

— Там, где Оливия Либерти. Думаю, мне нужно будет привести ее сюда. Вы ведь не возражаете? Мейсон, объясните ей подробности. — Он коротко кивнул, словно больше не мог позволить себе терять время, и тут же развернулся и скрылся из виду.

Марго с тяжелым сердцем выслушала объяснения Мейсона. Ноа был прав — она понимала, что Макдауэлла необходимо отчислить. Более того, ей самой с трудом удавалось удержаться, чтобы не броситься в полицейский участок немедленно. А уж услышать, что это был не первый случай, когда Оливия сталкивалась с подобным вторжением, оказалось по-настоящему ужасающе.

В конце концов принцесса приказала приготовить гостевую комнату для Оливии, а сама вышла в сад и начала нервно мерить его шагами.

Она знала, что девушка жила в старом доме, но ей и в голову не приходило, что там может быть настолько опасно. В оправдание Марго можно было сказать, что подобное просто не укладывалось в ее представлениях: границы воображения определялись рамками собственного опыта. Но каким образом Ноа распознал опасность с самого начала?

— Честное слово… — пробормотала Марго, кутаясь в шаль.

В этот миг тишину прорезал перестук копыт — по подъездной аллее ее поместья катилась карета.

Слуги распахнули дверь, едва она остановилась. Ноа вышел наружу и тут же протянул руку — его учтивость снова удивила Марго. Девушка, осторожно приняв его руку и сошедшая с подножки, оказалась самой Оливией — бледной и потрясенной.

Марго молча наблюдала за ними, и вдруг ей вспомнилась та ночь, когда Оливия пропала. Тогда именно Ноа нашел ее в лабиринте — одну, без фонаря и без обогревателя.

В тот раз Марго показалось это странным. Неужели Ноа специально отправился ее искать? Или же они просто случайно столкнулись? Честно говоря, она была уверена, что верно второе. Ее племянник казался слишком безнадежно циничным, чтобы искать девушку сам. Но теперь, два года спустя, Марго была почти уверена, что тогда ошибалась.

После того как Ноа оставил Оливию, он сообщил, что остановится в гостинице, и исчез, даже не дав девушке возможности попрощаться.

Марго проводила Оливию в уютную гостевую комнату. Та выглядела бледной и изможденной, словно человек, который тонул и был чудом вытащен на берег.

— Отдохни, — сказала Марго. — Здесь ты в безопасности.

— Спасибо, профессор. Простите, что явилась без предупреждения.

— Я просто не могу поверить, что ты никогда мне не рассказывала… — начала было принцесса с раздражением, но осеклась и покачала головой. — Нет, неважно. Просто отдохни. Я не стану будить тебя утром, так что постарайся выспаться. — Сказав это, она поспешно вышла из комнаты.

Оставшись одна, Оливия медленно моргнула, сидя на краю мягкой кровати. После такого вихря событий реальность до конца еще не успела осесть.

Потерев лицо несколько раз, она медленно откинулась назад. С потолка свисал кремовый балдахин, залитый лунным светом, льющимся сквозь стеклянные окна. Вдали слышался рокот волн, бьющихся о берег.

Впервые за долгое время чувствуя уют и тепло, Оливия сонно закрыла глаза. Точно так же, как ощущаешь каждую благодатную каплю воды, скользящую по пересохшему горлу, она ощущала, как по жилам разливается спокойствие и чувство защищенности. Грудь постепенно расслабилась, и она провалилась в глубокий, глубокий сон.

Ей приснился сон. Она смотрела на золотую статую льва, держа в руке хрустящий рожок с мороженым и слизывая верхушку. Одного этого хватало, чтобы настроение поднялось. Медленно наслаждаясь вкусом и любуясь величественным львом, она услышала за спиной голос, зовущий ее по имени.

[Оливия.]

Голос был низкий, грубый, словно эхом холодного каменного ущелья. Оливия обернулась и встретилась взглядом с глазами цвета осенних листьев, только начинающих краснеть.

[Оливия.]

В тот миг, когда он снова позвал ее по имени, глаза Оливии распахнулись. Сквозь сумрак лунный свет слабо освещал балдахин над головой.

Оглядевшись в замешательстве, она почувствовала себя в чужом месте. Лишь спустя несколько мучительных минут вспомнила, что находится в доме принцессы Маргарет. Она резко села на кровати и поняла, что так и не легла под одеяло и даже не переоделась.

Воспоминания о событиях прошлой ночи нахлынули разом, и сонливость мгновенно слетела. Мысли тут же вернулись к сновидению.

Оливия прижала ладонь ко лбу и пробормотала:

— Я, должно быть, схожу с ума. С какой стати он мне снился?

Хотя никто этого не видел и не слышал, она все равно потерла горящие щеки, чувствуя неловкость. Мысли о нем все труднее было отгонять: теперь он занимал не только ее сознание, но и подсознание.

«Выходите за меня».

— Господи… это сводит меня с ума. 

Вспомнив его голос, Оливия зажала уши руками и опустила голову. По коже побежали мурашки, сердце пронзил электрический разряд. А когда дрожь скатилась глубже, в интимную глубину ее тела, она в испуге вскочила на ноги.

— Мне нужно умыться. — Она решила, что достаточно просто ополоснуть лицо, чтобы избавиться от странного чувства и снова обрести ясность. Но, взглянув в зеркало в ванной, замерла. Все в ней было не в порядке: смертельно бледное лицо, растрепанные волосы, мятая блузка. Опустив взгляд на юбку, которая не отражалась в зеркале, она увидела, что и та выглядела не лучше.

Вероятно, прошлой ночью она выглядела не иначе. Тогда ее тоже подняли среди ночи.

Оливия снова подняла голову и посмотрела в зеркало. На нее глядела жалкая, несчастная женщина. Больше не в силах выдерживать собственный взгляд, она отвела глаза, чувствуя, как к горлу подступил ком.

О чем он только думал, переплывая море с брачным предложением, которого не имел в виду? Что он чувствовал, стоя напротив женщины, которой собирался его сделать? Когда-то он заставлял ее чувствовать себя ничтожной, но теперь это стало еще хуже. Она ощущала себя настолько жалкой и ненужной, что сердце ее, казалось, съежилось до размера изюма.

«Только ты сама можешь решить, чего ты стоишь».

Оливия медленно покачала головой.

— Да, я знаю, но…

«Вы нужны мне, Оливия».

Этот дьявольский шепот лип к ее ушам, сладкий, как мед. Сколько же времени она жаждала услышать именно эти слова?

Оливия глубоко вздохнула и снова подняла голову. Долго смотрела на свое бледное лицо и прошептала:

— Что же мне делать?

«Я защищу вас, чтобы с вами больше никогда не случилось подобного».

Оливия прикусила губу. Быть нужной, обрести покой, уехать в Герод… Он явился к ней в самый несчастный день ее жизни и предложил все то, чего она так отчаянно жаждала. С этим прекрасным, обворожительным лицом он прошептал, что ей нужно лишь протянуть руку. Возможно, естественно было ощущать его своим спасением.

Когда Оливия вышла на улицу подышать свежим воздухом, Марго стояла, глядя на море. Услышав приближающиеся шаги, она обернулась к девушке.

— Почему ты так рано встала? Я думала, поспишь подольше.

— Я не смогла снова уснуть.

Марго открыто посмотрела на нее, затем вновь устремила взгляд на воду. Некоторое время они молчали. Потом принцесса нарушила тишину:

— Я слышала, Ноа сделал тебе предложение.

— Да, это так.

— Слушай, что говорит сердце. Ни о чем другом не думай.

Оливия медленно повернулась и уставилась на профиль женщины. Марго упрямо смотрела на море, хотя и чувствовала на себе ее взгляд.

Оливия была немало удивлена. Ведь это же ее племянник сделал предложение? К тому же Марго сама приехала в Фаулдер только потому, что устала от королевской семьи Герода.

— Если я приму его предложение, — сказала Оливия, — разве вы… не рассердитесь?

— С чего ты взяла, что я когда-либо могла бы рассердиться?

— Потому что я не подхожу для этой роли. И потому что это может выглядеть так, будто я бегу от своих проблем.

Марго наконец встретилась взглядом со своей бывшей ученицей, и яркое утреннее солнце пробилось между ними. Вдруг ее губы тронула легкая улыбка.

— Дорогая, так же как ты не можешь знать обо мне всего, так и я не могу знать все о тебе.

— Профессор…

— У любого выбора есть недостатки. Если ты откажешься от предложения и останешься здесь, тебе придется продолжать жить с теми же трудностями, что были всегда. Если примешь и поедешь в Герод, тебя будут ждать совсем другие проблемы.

Оливия молчала.

— Конечно, куда бы ты ни пошла, какой бы путь ни выбрала, я уверена, что и счастье будет с тобой. Ведь это твой путь. Кто осмелится критиковать тебя за выбор? И где бы ты ни была, с кем бы ни оказалась… не говори о себе так уничижительно. Даже когда ты одна.