Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
37 «Зачем делать предложение так, словно вы взыскиваете долг?»

Глаза Оливии были красными, кончик носа порозовел, губы опухли, а щеки покрывали следы слез. Она по-глупому продолжала тереть лицо мокрыми руками, и Ноа холодно протянул ей свой носовой платок.

Она застыла от неожиданности, затем резко подняла голову. Ее глаза — темные и бурные, словно море, — теперь были устремлены только на принца. Солнце раннего лета палило нещадно, но только она одна будто стояла на ледяном холоде: радужки ее глаз были глубокими и пустыми, как зимняя ночь. Когда разум вернулся к ней, в ее взгляде вновь вспыхнул свет.

Ноа заметил перемену и первым заговорил:

— Возьмите.

— Простите?

— Глаза станут суше, если тереть их мокрыми руками? Возьмите платок.

Оливия механически приняла протянутый платок, но все еще не понимала, что происходит. Моргая в смятении, она оглянулась через плечо. Все, что она увидела, — старую дорогу, заросшую сорняками.

Повернувшись обратно к принцу, она пробормотала:

— Почему вы…

Пришло время Ноа объясниться — задача, казавшаяся невозможной. Подавив вздох, он сперва учтиво поклонился ей в знак приветствия. Подобное в Героде было бы немыслимо, но в конце концов он пришел сюда просить ее руки.

От его плавного, изящного жеста Оливия вздрогнула и поспешила поклониться в ответ, но остановилась на полпути. Как же там делается геродский реверанс?

Ноа наблюдал за ее замешательством, потом не выдержал и сказал:

— Вытрите лицо.

— Простите? Ах… да.

Но платок, что он дал ей, казался пугающе роскошным — темно-синий шелк, блестящий, словно созданный специально для принца. Оливия никак не могла заставить себя использовать столь дорогую вещь, чтобы просто утереть слезы.

Немного поколебавшись, она вернула его.

— Эм… спасибо, но мой дом прямо там. Я могу умыться внутри.

Ноа бросил взгляд на дом, который она назвала своим. Она и так едва держалась на ногах только от того, что он протянул ей платок; он боялся, что она упадет в обморок, если он предложит пройти внутрь и поговорить. Но и стоять под палящим солнцем с женщиной, которая выглядела готовой вот-вот рухнуть, тоже было не лучшим выходом.

В конце концов Ноа сунул платок обратно в карман и протянул ей документ.

— Что это? — удивленно спросила Оливия, глядя на тяжелый конверт, внезапно оказавшийся в ее руках. Она не была уверена, явь это или сон.

Ноа почувствовал ее растерянность, но ничего не пояснил:

— Возьмите. Я пришел, чтобы отдать вам это.

Девушка в оцепенении приняла конверт; при виде королевского герба, вытисненного на сургучной печати, у нее пересохло во рту.

Не обращая внимания на ее нервозность, Ноа протянул ей небольшую визитку:

— Прочтите спокойно. Когда закончите — найдите меня по этому адресу.

Сказанное звучало бессмысленно.

— Прочесть… и найти вас? — переспросила Оливия.

— Как только прочтете, вам придется со мной поговорить. — Низким тягучим голосом он добавил нечто еще более невероятное: — Или можете позвать меня, и я сам приду.

— Вы… придете, если я позову?

На ее ошарашенный вопрос принц фыркнул и отступил на шаг:

— Я три недели плыл на корабле, чтобы передать это вам. Надеюсь, вы сможете воспринять моё предложение максимально благосклонно. Я буду ждать вашего ответа.

С этими словами он исполнил безупречный поклон классического геродского джентльмена, затем сел в карету, появившуюся словно из воздуха. Через окно он выглядел предельно собранным, почти холодным. Его взгляд — острый, как лезвие, — на миг задержался на Оливии, и карета тут же тронулась.

До сих пор не веря в произошедшее, девушка стояла неподвижно, глядя, как карета скрывается. Эта роскошная повозка совершенно не вписывалась в старую гравийную дорогу. Даже когда он уехал, ей все еще мерещился его образ — стоящий среди сорняков, отчужденный и холодный. Она была почти уверена, что все это сон, но странное ощущение от шелкового платка было слишком явным.

— Что за конверт? Зачем он вдруг явился и отдал мне… — бормотала она себе под нос, переводя взгляд с конверта на визитку.

— Отель «Ритц»?.. 

Открыв конверт, она нашла плотную, дорогую на вид карточку с обращением к ней. Отодвинув прочь все вопросы, теснившиеся в голове, она решила сначала прочитать. Сделав это, Оливия поспешно вскинула взгляд на удалявшуюся карету в полном изумлении: та уже скрывалась, оставляя за собой облако пыли.

Сердце Оливии колотилось, холодный пот стекал по спине. Под ее дрожащими пальцами, в плавном почерке принца, сияло предложение руки и сердца.

«Я, Ноа Астрид, смиренно прошу вашей руки. С нетерпением жду вашего ответа».

— Что за… — прошептала она.

«Я три недели плыл на корабле, чтобы передать это вам. Надеюсь, вы сможете воспринять это максимально благосклонно…»

Вспомнив его ровный, почти равнодушный голос, Оливия прижала ладонь к губам. Мужчина, с которым она встретилась в тот осенний вечер и сегодня — в один из самых несчастных дней своей жизни, — внезапно явился, чтобы просить ее руки. Этого просто не могло быть.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа откинулся на спинку и вполглаза следил за полями за окном. Его удивило, что рядом со столицей Фаулдера простирается такая сельская местность. Поля тянулись далеко, пока дорога не стала шире, и лишь тогда появились мощеные улицы и другие экипажи.

Принц обернулся: дом Оливии становился все меньше. Значит, эта женщина шла все это расстояние, рыдая… и, как оказалось, проделывала этот путь каждый раз, когда уходила из дома — днем и ночью, летом и зимой.

Лицо Ноа скривилось в раздраженной гримасе. Как же поверхностны газеты! Никому не было дела до того, что первая выпускница университета плачет, пробиваясь сквозь бурю даже в самый солнечный день. Людей волновало только то, что выглядело либо невероятно прекрасным, либо ужасным.

Он достал из кармана тот самый платок. Впрочем, мадам Реманн оказалась права, решив, что Оливии будет в тягость получить сразу два ободка для волос. Вспомнив, как та смутилась из-за одного лишь платка, он невольно усмехнулся.

Она уже наверняка прочла предложение. Если ее ошеломил один платок — как же она отреагирует на это?

— Мейсон.

— Да, Ваше Высочество?

Убирая платок, Ноа небрежно распорядился:

— Назначь охрану у дома мисс Либерти.

Секретарь на миг надул губы, потом понимающе кивнул:

— Да, Ваше Высочество.

Его первая реакция — разочарование: он считал самонадеянным, что принц ведет себя так, будто уже стал женихом женщины, которая еще не приняла его предложение. Но, подумав о ее нынешних условиях, понял, что лишняя охрана не повредит. Вокруг окон и дверей были следы взлома, ясно показывающие, что кто-то пытался проникнуть внутрь. Судя по множеству замков, и сама девушка осознавала опасность.

Вспомнив обшарпанную дверь, которая разлетелась бы от легкого пинка, Ноа испытал досаду и раздражение. Что толку в паре жалких замков? Почему она ведет себя как дура, пытаясь справиться одна, вместо того чтобы хотя бы попросить помощи у моей тети?

Его взгляд сверкнул:

— Это визит вежливости, так что передайте, чтобы не пролили ни капли крови и всех задержанных отправляли прямо в полицию Фаулдера. Хотя, надеюсь, проблем не будет.

— Да, сэр. Мы направляемся прямо к дому принцессы Маргарет?

— Именно. Нужно дать ей знать, что я здесь, иначе она меня отчихвостит за отсутствие манер, — язвительно ответил Ноа.

Мейсон откашлялся, плотно сжал губы, потом осторожно взглянул на начальника и шепотом произнес:

— Ваше Высочество, ведь я советовал хотя бы небольшой букет цветов взять для предложения? 

Получив ледяной взгляд вместо ответа, он съежился, но все же набрался смелости и добавил:

— Зачем делать предложение так, словно вы взыскиваете долг?

— Завтра я отправлю тебя обратно в Герод, — рявкнул Ноа.

— Тогда кто будет вашим секретарем…

— Я знаю, что ты поехал только ради зрелища.

— Не без того, но кто бы мог подумать, что вы сделаете предложение вот так? — простонал Мейсон, звуча как зритель, жестоко разочарованный в спектакле, которого так ждал.

Ноа недоверчиво фыркнул:

— Я не собираюсь оправдывать твои ожидания, так что если это все, чего ты ждешь, — подавай в отставку.

— Нет, конечно же нет! Простите, Ваше Высочество! 

Он сразу сдался: если бы полез дальше, раздраженный принц и правда уволил бы его на следующий день.

Ноа отвернулся и упрямо уставился в окно.

«Зачем делать предложение так, словно взыскиваете долг?»

Слова Мейсона эхом звучали у него в голове, вызывая оборонительную реакцию. Какое еще великое признание он мог бы сделать женщине, которая едва могла поднять на него глаза и выглядела так, будто упадет в обморок от любого слова или жеста?

Метнув на секретаря очередной убийственный взгляд, принц отчеканил каждое слово:

— Если еще раз попробуешь поучать меня насчет брака, будешь уволен.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я совершил тяжкий грех.

— Честное слово, что с тобой делать…

— Я буду паинькой, клянусь, сэр, — униженно вымолил Мейсон, низко и искренне кланяясь.

Ноа еще мгновение сверлил его взглядом, потом с раздражением откинулся на сиденье кареты и с силой зажмурился.