Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
49 А мне нельзя звать тебя по имени?

Ноа прибыл в особняк Марго и изящно сошел с кареты. Он чувствовал на себе пристальные взгляды притаившихся репортеров. Игнорируя их, принц выпрямился и усмехнулся.

Увидев карету, слуги поспешно принялись грузить багаж Оливии. Оказалось, у нее была всего одна сумка — хотя, конечно, заказанная в бутике одежда ожидала отдельно.

Взгляд принца скользнул за слугами, несшими этот единственный чемодан. Даже Мейсон взял с собой больше.

В этот момент он услышал шаги на крыльце. Один шаг был величественным и уверенным, другой — торопливым и легким. Ноа вернул лицу расслабленное выражение и повернулся к ним.

Первой показалась Марго, ее платье мягко струилось за ней. Ноа расплылся в лучезарной улыбке и учтиво склонил голову, словно напрочь забыл о том напряженном разговоре, что произошел между ними несколькими днями ранее. Его тетя, не имевшая причин держать зло на племянника, тепло улыбнулась в ответ.

Когда Ноа поднял голову, из-за плеча принцессы шагнула Оливия. Первое, что бросилось ему в глаза, — зеленый бархатный ободок на волосах, тот самый, который он помогал выбрать Люси. Он плохо сочетался с сезоном, но смотрелся на девушке так же, как он и представлял — удивительно гармонично.

Сегодня на ней была белая шелковая блузка и зеленая расклешенная юбка. В руках — маленькая черная сумка.

Бровь Ноа дернулась. Потратил на этот наряд несколько миллионов кертов, а, по правде сказать, непонятно, что именно изменилось. Впрочем, ничего иного он и не ждал. Если не считать того нелепого голубого платья с неприлично глубоким вырезом, подаренного когда-то его матерью, ее гардероб нельзя было назвать примечательным.

Увидев принца впервые за несколько дней, Оливия мягко присела в реверансе.

Ноа ответил приветствием, а Марго ласково произнесла:

— Счастливого пути. Увидимся в Героде.

— Благодарю, — сказал принц, шагнув ближе. — До встречи в Героде, тетушка.

Марго протянула руку, и Ноа склонился, коснувшись ее легким поцелуем. Затем принцесса мягко похлопала Оливию по спине.

— Увидимся в Героде, профессор, — сказала та, слегка присев.

— Полагаю, к тому времени ты тоже будешь звать меня тетей Маргарет. До встречи в Героде, Оливия.

Оливия, упрямо глядевшая в голубые глаза Марго, наконец обернулась к принцу. Он стоял спиной к солнцу, едва заметно приподнял бровь и протянул ей локоть. Это отличалось от всех тех разов, когда он подавал руку.

Осторожно положив ладонь на сгиб локтя, Оливия позволила Ноа плавно повести ее к карете. Его предплечье — каменно твердое, чересчур мускулистое, чтобы его можно было обхватить одной рукой, — резко контрастировало с его утонченным, почти изящным образом.

Идя рядом с ним вот так, Оливия вдруг вспомнила ту осеннюю ночь. Она уже не была той девятнадцатилетней девушкой, полной надежд и мечтаний, но всякий раз, оказавшись перед ним, возвращалась в тот миг.

Сейчас он выглядел сдержанно холодным и в меру нежным. Он подвел ее к экипажу, мягко освободил руку и, словно само собой разумеющееся, взял ее ладонь, чтобы помочь зайти внутрь. Оливия, приняв его эскорт, поднялась по ступенькам экипажа.

Ноа последовал за ней и, ступив на подножку, медленно поднял взгляд куда-то вдаль. Там он заметил того неприятного типа — Ансена Вильгельма. Он наблюдал за ними. Ноа фыркнул и сам захлопнул дверцу кареты, усевшись напротив Оливии.

Молодая женщина поджала ноги под сиденье и отставила сумку в сторону, когда карета тронулась. Она аккуратно сложила пальцы на коленях, ее руки были затянуты в изящные белые летние перчатки.

Ноа, казалось, был увлечен чем-то: он то и дело вытягивал шею, заглядывая в окно. Его золотые волосы и длинные ресницы сверкали в солнечном свете. В профиль отчетливо вырисовывались четкие линии подбородка и шеи и точеный нос. Оливия, невольно залюбовавшись этой нереальной красотой, тоже повернула голову и посмотрела в окно.

Ноа, который с тех пор, как вошел в карету, сверлил глазами Ансена, отвернулся лишь тогда, когда тот наконец исчез из виду. Оливия тоже смотрела в окно, ее маленькие руки были судорожно сцеплены на коленках.

Ему вдруг захотелось спросить ее об этом бизнесмене, но он плотно сжал губы и придал лицу лениво-спокойное выражение. 

Что бы я вообще спросил? Были ли они влюблены? Судя по отчетам, скандалов между ними не было, но ведь никакие бумаги не передадут тонких чувств между людьми.

И даже если бы так, какая разница? Оливия взяла меня за руку и отказалась видеть Ансена, когда тот так нагло вломился в особняк Марго. Вильгельм мог быть ее прошлым, но ко мне, Ноа Астриду, это не имеет ни малейшего отношения. И не будет иметь в будущем.

Отбросив эти мысли, принц перевел взгляд на бархатный ободок в ее волосах. Он думал, что банты на взрослой женщине будут выглядеть по-детски, но на ней украшение смотрелось удивительно хорошо. Что ж, у меня все-таки есть вкус, — удовлетворенно отметил он про себя.

Замечая, что Оливия все еще упрямо уставилась в окно, Ноа вдруг произнес в приподнятом настроении:

— Как вы поживали?

От его неожиданного голоса Оливия вздрогнула и поспешно повернула голову.

— Простите? Ах… эм… хорошо. — Ноа промолчал, и она, слишком высоким тоном, добавила: — А вы, Ваше Высочество, как поживали?

Она быстро моргала и выглядела такой ошарашенной, что Ноа невольно засмеялся.

— Почему вы всякий раз пугаетесь, когда я говорю?

Почувствовав, как жар поднимается к щекам, Оливия поспешно замотала головой.

— Я не пугаюсь.

— Это весь ваш багаж?

— Да.

— Спорю, даже у Мейсона вещей больше.

Оливия прикусила губу и опустила глаза.

Принц снова ухмыльнулся и медленно закинул ногу на ногу. Его голень оказалась опасно близко к Оливии. Когда он слегка покачал стопой, девушка судорожно старалась увернуться, то так, то этак переставляя ноги.

Ноа лениво наблюдал, как его будущая жена всеми силами пыталась, чтобы их ноги не соприкоснулись. Тут он заметил, что ее уши покраснели.

Занятно, с веселым интересом отметил он. Она же понимает, что едет выйти за меня, но в то же время выглядит такой наивной.

— Оливия…

— Да? — уже слегка раздраженная от его нарочито озорного поддразнивания ногой, она подняла на него глаза.

Ноа чуть склонил голову на бок и улыбнулся:

— Лив.

Просто и без церемоний прозвучало это привычное и в то же время непривычное имя. Оливия застыла, широко раскрыв глаза.

Улыбка принца стала шире.

— Люси ведь так тебя зовет. А мне нельзя?

Снова очаровывает. Оливия поспешно опустила взгляд и кивнула.

— Конечно. Разумеется, можете.

— Люси подарила тебе этот ободок, верно?

Оливия подняла руку к волосам и снова посмотрела на него:

— Да. Около… года назад. Я очень благодарна. Ношу с удовольствием.

— Очень удачный выбор.

— У принцессы Люси хороший вкус.

Губы Ноа тронула довольная улыбка. Оливия даже не заметила, в какой момент он перешел на «ты».

Он сел вразвалку, вытянув ноги еще дальше, и Оливии ничего не оставалось, как прижаться к стенке. Возразить принцу она, конечно, не могла.

Краем глаза взглянув на него, она увидела, что он спокойно откинулся на спинку и смотрит прямо на нее.

— Тебе неудобно? 

Ее изящные брови дрогнули. Принцу понравились ее плотно сжатые губы и сердитый взгляд — приятная перемена после всей этой робости. 

Ноа лениво улыбнулся и легко сказал:

— Ты тоже можешь вытянуть ноги.

Ноа ухмыльнулся, когда глаза девушки расширились от ужаса. Она пару секунд смотрела на его ноги, затем прижалась к стене и поджала свои еще сильнее.

Увидев ее молчаливый отказ, Ноа медленно прикрыл глаза и добавил:

— Я не возражаю, если наши ноги будут соприкасаться. Так что устраивайся, как удобно.

Он всегда был таким? — мелькнуло у Оливии. Опасаясь, что щеки снова зальются краской, она отвернулась к окну.

Принц закрыл глаза, но, не услышав ответа и не ощутив движения, приоткрыл один глаз. Оливия щурилась от слепящего солнца, упрямо глядя наружу. Но сколько бы она ни отворачивалась, покрасневшее ушко, по краю которого виднелся светлый пушок, скрыть было невозможно. Ноа снова прикрыл глаза и тихо ухмыльнулся.

Дорога от дома Марго до Международного порта Фаулдера заняла около часа. Немного отдохнув с закрытыми глазами, Ноа раскрыл газету, потом книгу, потом просмотрел рабочие документы.

Принц вытягивал ноги не только ради того, чтобы подразнить Оливию. Всякий раз, когда ему становилось неудобно, он снова сгибал их, а потом снова распрямлял.

Оливия боялась, что молчание окажется мучительно неловким, но принц прекрасно чувствовал себя и без разговоров. Более того, он ни разу не удостоил ее взглядом.

Оливия подумала, что так даже лучше и выбрала книгу с полки, укрепленной на стенке кареты. Это был классический роман, который Марго тоже держала у себя в экипаже, — «Две стороны — любовь и ненависть». Оливия перечитывала его несколько раз в юности. Она с радостью принялась за одно из своих давних любимых произведений.

Когда Ноа поднял глаза от документов, она сидела прямо, уже полностью погруженная в чтение. Девушка прикусила губу, сдерживая смешок — и это было странно, ведь он не припоминал в том ужасно скучном романе ничего хоть сколько-нибудь забавного.

Ноа терпеть не мог людей, которые не выносили тишины и старались завести разговор любой ценой. Такая тревожность была заразительной и вызывала у него дискомфорт.

С Мейсоном было иначе: тот болтал без умолку, прекрасно понимая, что принц не станет отвечать. Ноа воспринимал его как фоновый шум, а потом, если становилось уж слишком раздражающе, велел секретарю замолчать. 

Оливия же, напротив, выглядела человеком, у которого и в мыслях не было начать разговор. Вспоминая, он отметил, что и во время ее визита во дворец два года назад она старалась держаться от него подальше.

Губы молодой женщины дрогнули во второй раз. Опять смеется. Вот уж не думал, что у нее с Мейсоном одинаковое чувство юмора.