Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
40 «Выходите за меня»

Прежде чем Оливия успела полностью отстраниться от собственной жизни, над ней скользнула темная тень и перехватила руку женщины, занесенную, чтобы ударить ее по лицу.

Оливия ошеломленно обернулась и уставилась на ладонь, сжимающую запястье мадам Макдауэлл. Она чуть прищурилась, заметив знакомую шелковую перчатку, потом скользнула взглядом выше — по запястью и руке мужчины — и наконец остановилась на его лице.

Ее глаза расширились. Сердце сжалось, будто по нему прошелся великан, дыхание перехватило.

Почему сейчас, из всех возможных моментов? — с горечью подумала она. — Почему именно здесь и сейчас я должна столкнуться с ним?

В ту же секунду она вернулась в реальность.

— Смехотворно. Я и не знал, что в Фаулдере настолько снисходительно относятся к нападению прямо в стенах полиции, — голос звучал необычно уважительно и в то же время был переполнен презрением.

— Да как ты смеешь, мелкий... — мадам Макдауэлл вырвала руку и с яростью обернулась — и тут же застыла. Перед ней стоял мужчина с резкими чертами лица и ослепительно золотыми волосами. Она мгновенно сжалась под его властным взглядом прирожденного правителя.

— К-кто вы... — пробормотала она.

Ноа опустил руку и усмехнулся:

— Должен сказать, вы чересчур агрессивны для человека из семьи, настолько жалкой, что не узнает моего лица.

Женщина нервно сглотнула и посмотрела на мужа, ища у него поддержки.

Генри Макдауэлл выступил вперед и склонил голову:

— Ваше Высочество.

Ноа холодно уставился на него, а Генри толкнул растерянную жену в бок:

— Что ты творишь? — прошипел он. — Поклонись принцу Герода!

Ноа был не только членом королевской семьи, но и крупным акционером инженерной компании Макдауэллов.

Мадам Макдауэлл вздрогнула и поспешно присела в реверансе по геродскому обычаю. Голос у нее дрогнул:

— Прошу прощения, что не узнала вас сразу, Ваше Высочество.

Ноа небрежно достал сигарету и зажал ее губами.

— Давно не виделись, сэр Генри, — сказал он. — Не ожидал встретить вас здесь.

В этот момент вбежал комиссар полиции, словно только что вывалившийся из постели, и торопливо пригладил мятую форму.

— Ваше Высочество, сэр Генри... Что привело вас сюда?

Принц метнул на него уничтожающий взгляд и коротко бросил:

— Не стоит поднимать шум из-за моего прибытия. Я здесь по делу.

Глаза комиссара расширились. Что за чушь? Принц Герода — и вдруг по поручениям бегает?

Не обращая внимания на его смятение, Ноа повернулся к Оливии:

— Заканчивайте с бумагами, мисс Либерти.

Все взгляды разом устремились на нее, но никто не решился заговорить. Даже мадам Макдауэлл, готовая ударить ее, лишь бы не дать заполнить формы, вынуждена была отступить. Все потому, что перед ней стоял Ноа Астрид, заслоняя девушку собой, словно непробиваемая стена.

— Да, сэр... — Оливия обернулась и взяла со стола перьевую ручку. Дрожащими пальцами она торопливо заполнила бланк.

Какое-то время единственным звуком в комнате было шуршание пера по бумаге. Когда наконец Оливия положила ручку и передала бумаги полицейскому, Ноа затушил сигарету. Потом вынул из кармана конверт и протянул его мадам Макдауэлл.

— Это... — выдохнула она.

Ноа холодно посмотрел на нее.

Женщина дрожащими руками вскрыла конверт. Внутри было уведомление об отчислении ее сына из Геролингтонского университета, подписанное лично принцессой Маргарет.

— Нет, этого не может быть! Ваше Высочество, умоляю! Мой сын так много трудился, чтобы поступить туда. Он ведь ничего не сделал... — Она шагнула вперед, пытаясь вцепиться в руку принца, но муж оттащил ее.

Ноа равнодушно отступил на шаг:

— Университет не может запятнать свою репутацию, оставив преступника в числе студентов, разве нет? К тому же, это уведомление не от меня. Хотите умолять — ступайте к принцессе Маргарет.

— Как вы можете называть его преступником?! Ничего еще не решено. Мой сын...

— Ах, вы имеете в виду того самого добродетельного сына, который пытался вышибить дверь леди только ради разговора? — принц скривил губы в усмешке, глядя на ошеломленных Макдауэллов, и небрежно добавил: — Даже если его поступок и не нарушает законов Фаулдера, не знаю... Я бы не хотел, чтобы такой студент позорил имя моей столицы, Герода. Даже геродские головорезы не позволили бы себе подобного позорища. — Он обернулся к Оливии. — Пойдемте, мисс Либерти. Тетя просила меня привезти вас.

Мадам Макдауэлл, еще недавно унижавшая и обвинявшая Оливию, отступила, не решаясь даже взглянуть на девушку.

Оливия шагнула к принцу, будто во сне. Ноа спокойно взглянул на нее, потом первым повернулся и направился к своей карете. Вспомнив события в саду-лабиринте двухлетней давности, он на этот раз нарочно сделал шаги короче. Звук его шагов перемежался с тихим цоканьем ее каблуков позади.

Девушка двигалась вперед, не сводя глаз с широкой и сильной спины принца. Даже в этот час он был одет в безупречный костюм.

Когда они миновали ворота полицейского участка и подошли к карете, Ноа резко обернулся и протянул руку — естественно и учтиво, словно это было лишь данью этикету.

Оливия уставилась на его ладонь, потом подняла глаза к лицу. В темноте ее впавшие глаза казались почти черными. 

О чем она думает?

— Я же сказал: просто возьмите.

«Возьмите мою руку».

Знал ли он, насколько сладко это его равнодушное предложение звучало для нее? Как отчаянно оно заставляло ее желать ухватиться за него?

Оливия осторожно положила ладонь в его руку. Теплая и крепкая рука принца в мягкой шелковой перчатке поддержала ее холодные пальцы. Его хватка была надежна и тверда, как скала, словно говоря ей, что безопаснее места в мире не существует.

Карета мягко тронулась. Оливия прижала икры к сиденью, стараясь не коснуться длинных ног принца.

— Вы же не думаете возвращаться в свой дом? — резко произнес Ноа, выпрямляясь на сиденье. — Мы едем к принцессе Маргарет.

Не подумав, она выпалила:

— Спасибо вам, Ваше Высочество. Случайно... это вы вызвали полицию?

Принц приподнял бровь и кивнул:

— Точнее, мой охранник.

У Оливии было слишком много вопросов — для начала, что его охранник делал возле ее дома так поздно? Но сил думать уже не оставалось.

— Я должна поблагодарить и его, — сказала она. — Я многим вам обязана.

Она слегка склонила голову; лицо ее казалось бледным даже в темноте.

Взгляд Ноа был холодным и глубоким, как море. Ему доложили, что Адама Макдауэлла схватили, когда тот пытался вышибить ее дверь молотком. «Хороший мальчик», говорила его мать? Просто смешно.

Принц с трудом удержался от вопроса, почему она вообще жила в этом доме, когда было ясно, что рано или поздно случится подобное. Наверняка какая-то дурацкая причина. Должно же быть что-то, что удерживало ее в ветхой лачуге посреди пустоты.

Его глаза скользнули от небрежно завязанных волос к измятой рубашке, потом к помятой юбке и, наконец, к мертвенно-бледным щекам. Вот она — женщина, которой он сделал предложение.

Он шумно выдохнул и закрыл глаза. Если уж тетя так заботилась об этой девушке, почему она ни разу не зашла к ней домой? Разве ей в голову не приходило, что аристократия Фаулдера думает об Оливии? Вот уж способ показать привязанность.

В то же время ему впервые ясно представилось, сколько всего ему придется вынести, если она действительно примет его предложение и станет его женой. Аристократы Герода будут ничуть не лучше — скорее хуже.

Потирая виски, Ноа внезапно сказал:

— Ладно, оставим это. Вы успели взглянуть на мое предложение?

«Почему вы делаете предложение так... будто взыскиваете долг?»

Он выругался про себя, вспомнив капризное замечание Мейсона.

Когда Оливия не ответила, принц с нетерпением уставился на нее. Даже при слове «предложение» она не проявила ни малейшего смущения или волнения. Сам он чувствовал то же самое, но все же его немного задевала ее невозмутимость.

А девушка испытала облегчение, что они разговаривают в темноте. Ей нравилось, что выражение его лица не видно ясно. Она надеялась, что и ее собственное так же трудно прочесть.

Помедлив, она осторожно спросила:

— Могу я узнать, почему вы вдруг решили сделать предложение?

— Вы хотите знать причину?

— Это связано с той же причиной, по которой меня пригласили в Герод два года назад? — ее тон был почти так же деловит, как и само предложение.

Ноа прищурился. Оливия Либерти умна. Он замолчал на мгновение, потом облокотился локтями на колени и наклонился к ней. Приблизив лицо, сказал:

— А если так?

Даже при его ледяном, почти нечеловеческом выражении, Оливия спокойно встретила его взгляд, игнорируя дурманящее ощущение, от которого ей казалось, будто она вот-вот упадет в обморок.

— Вы... нуждаетесь во мне, сэр?

Их взгляды сцепились. Шум копыт, пронзающий тишину, казался далеким и глухим. Даже лунный свет за окном будто перестал освещать путь.

Глаза Ноа прожигали ее. Он пробормотал, словно читал заклинание:

— Верно. Вы мне нужны.

Это лицо демона, соблазняющего человека? Оливия почувствовала, как беззащитно тонет в этих прекрасных, красновато-зеленых глазах.

— Вы мне нужны, Оливия, — повторил он. В тот миг, когда его язык коснулся ее имени, пальцы девушки сжались, а по спине прошел электрический разряд.

— Я буду защищать вас, чтобы с вами больше никогда не случалось подобное. — Проницательно, Ноа наконец заметил, какой бурей охвачены ее черные глаза. Инстинктивно он понял, что нашел ее слабое место. Теперь она не сможет отказаться от его предложения, и момент был идеален. Вытащить эту маленькую женщину из ее шаткого положения на краю обрыва и заключить в свои объятия оказалось невероятно легко.

Самым соблазнительным голосом он прошептал:

— Выходите за меня.