Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
54 Спит, понимаешь ли, без задних ног!

Тем временем самая обсуждаемая пара Герода безмятежно продолжала свое плавание — прошло уже десять дней с того момента, как они отплыли из Фаулдера. Но пока королевство гудело от восторга и обсуждало любовную историю века, Ноа и Оливия почти не проводили времени вместе, если не считать одного обеда.

Образ жизни принца на корабле был полной противоположностью жизни Оливии. Он засиживался допоздна в игорной комнате, бильярдной и баре, а на следующий день вставал около полудня, чтобы либо поваляться в постели, либо сыграть партию в теннис со своими стражами. С наступлением вечера он неизменно снова отправлялся на встречи.

У Оливии не было ни единого шанса его увидеть. Те часы, когда он находился в своем люксе, она проводила на занятиях с мадам Уинфред.

Лайнер предлагал широчайший выбор удобств и разнообразных залов, о которых мадам Уинфред подробно рассказывала, пока Оливия постигала правила поведения в каждой ситуации. Сегодняшней темой был оперный этикет. На этом роскошном судне имелся вполне приличный оперный театр, и наставница с ученицей собирались посетить постановку, которая должна была длиться с полудня до вечера.

Оливия стояла на палубе и бросала взгляды на плотно закрытую дверь апартаментов принца. Накануне она спрашивала у Мейсона, не пожелает ли Ноа пойти с ней в оперу, но получила отказ.

— К сожалению, завтра вечером у Его Высочества назначена встреча. Он просил, чтобы вы пошли с мадам Уинфред.

Очевидно, принц был чрезвычайно занят.

— Вы ослепительно красивы, миледи. Как же вам идут ожерелье и серьги! — воскликнула мадам Уинфред, любуясь Оливией, когда та была полностью готова. Даже стражи у двери украдкой бросали на девушку взгляды.

На оперу было принято надевать вечерние туалеты, и потому обе — и Оливия, и мадам Уинфред — были одеты соответственно. На Оливии было светло-зеленое платье, заказанное в Royal Boutique, с мягко струящимся силуэтом, подчеркивающим тонкую талию. Сшитое из нескольких слоев первоклассного шелка, платье облегало фигуру и плавно спадало к ногам. Оно выглядело роскошно даже без особых украшений. Волосы девушки были собраны в высокий пучок, открывая изящный изгиб шеи и линию декольте, над которыми сияла полупрозрачная россыпь бриллиантов.

Предугадывая, что ее воспитанница привлечет к себе больше внимания, чем певцы на сцене, мадам Уинфред протянула ей руку:

— Ну что, миледи, пойдем?

Оливия взяла ее руку и улыбнулась:

— Конечно, мадам.

Ведя девушку к театру, мадам Уинфред бросила взгляд на апартаменты принца, и ее теплые глаза внезапно стали острыми и холодными, как лед.

Как он может спокойно спать и игнорировать такую умную, прекрасную невесту? Да он уже десять дней подряд пьянствует, как последний дурак! Будь он моим сыном или зятем, я бы хорошенько треснула его по затылку!

За последние десять дней образ принца Ноа в ее глазах незаметно, но неуклонно портился. Внешне она ничем не выдала раздражения, но внутри ее прямо разрывало от негодования.

Фыркнув, дама решительно отвернулась.

Если бы Ноа услышал, что творится у нее в мыслях, он бы смертельно возмутился и начал клясться в своей невиновности. Ведь принц, которого мадам Уинфред считала бездельником, спящим сутками напролет, на самом деле вовсе не спал — он просто не мог подняться.

Он сжал виски, мучительно пульсировавшие от боли.

— Риверо Аквитен, ты, чертов кровопийца, — процедил Ноа сквозь зубы.

Его кошмарный обед с Риверо Аквитеном в первый день путешествия был лишь началом. К несчастью, Аквитен не имел ни капли стыда и такта, и беспощадно нарушил одностороннюю клятву никогда больше не пересекаться.

К тому же, к ужасу Ноа, на этом корабле оказалось полно друзей Аквитена — а что есть друзья, как не сборище единомышленников? Под стать самому Риверо, его знакомые были до безумия богатыми бизнесменами, помешанными на картах, бильярде и выпивке. День за днем один за другим они звали Ноа пообедать, и каждый раз, стоило ему согласиться, вся компания пьяниц являлась в полном составе.

Проблема заключалась в том, что все эти люди так или иначе были связаны с его делами. Увы, в мире бизнеса даже титул принца Герода не давал ему преимуществ. И потому, Ноа, словно впряженный в ярмо бык, был вынужден изо дня в день скитаться по карточным залам, бильярдным и барам.

Мейсон с сочувствием смотрел на принца, раскинувшегося на диване и тяжело дышавшего. Несколько ночей без сна сделали его четко очерченное лицо изможденным и осунувшимся. Было уже далеко за полдень, но он даже не притронулся к яйцу-пашот на столе — лишь сделал несколько глотков горячего чая. К тому же Ноа снова начал курить после короткого воздержания, и вкупе с выпивкой его состояние не имело ничего общего с «отличной формой».

— Чем занимается Оливия? — низкий, хрипловатый голос прозвучал с ноткой усталой распущенности.

Мейсон поспешно сглотнул, а затем ответил:

— Она отправилась в оперу с мадам Уинфред, сэр. Вы… желаете пойти? Места в первом ряду наверняка еще сво…

— Нет, — резко оборвал его принц.

Секретарь виновато пожал плечами:

— Ах да, совсем забыл, вы ненавидите оперу. 

Даже будь он совершенно здоров и свободен вечером, Ноа все равно бы отказался идти.

Отпив теплого чая, принц тяжело выдохнул. Легкие все еще будто дышали спиртом, и каждый вдох отдавался алкогольным смрадом.

Оливия с усердием постигала науки, в то время как он сам десять дней подряд гнил в компании Аквитена и его ублюдков-приятелей. Согласно отчетам стражников, приставленных к ней, она проводила время вполне приятно. Хорошо ладила с наставницей, не капризничала за едой, не высказывала жалоб на корабль. На вопрос о ее успехах мадам Уинфред через Мейсона передала, что Оливия — отличная ученица.

И это все, что имеет значение, подумал Ноа. Будь она капризной, стало бы куда утомительнее. Но все же прошло уже немало времени с их последней встречи, и он решил, что неплохо будет пообедать вместе на следующий день.

— Мейсон, закажи на завтра обед и пригласи Оливию.

— Опять на палубе, сэр?

— Ей, кажется, понравилось. Не заставляй меня повторять. Мне снова стейк.

— Да, сэр. Но… — секретарь запнулся, взглянув на него с осторожной робостью. — Может быть, все же лучше один раз показаться в ресторане?

Принц устало вздохнул, потирая виски. Сил не было, и больше всего ему хотелось провести следующие дни в беспробудном сне. Но секретарь был прав — формально он возвращался домой со своей невестой после помолвки.

Он уступил:

— Хорошо. Забронируй нам ужин на завтра.

Мейсон довольно улыбнулся и кивнул:

— Да, сэр. А обед на палубе заказать?

Ноа молча покачал головой.

— Понял, — отозвался секретарь безо всякого удивления.

Принц с трудом поднялся и потащил тяжелое тело в спальню. Сегодня его мутило, хотя морской болезнью он обычно не страдал. Худшее же заключалось в том, что вечером ему снова предстояло иметь дело с теми пьяницами.

— Мейсон, — позвал он.

— Да, Ваше Высочество.

— В следующий раз, когда будешь заказывать мне место на лайнере, убедись, что Риверо Аквитен не значится в списках пассажиров. Я больше никогда не окажусь на одном корабле с ним, в который уже раз поклялся себе Ноа.

⚜ ⚜ ⚜

Прогноз мадам Уинфред сбылся в точности. Взглядов на Оливии было куда больше, чем на актерах. Благородная дама опасалась, что ее подопечная может растеряться под таким вниманием, но та вела себя на удивление спокойно. Знатные гости, вытягивая шеи, пытались разглядеть, кто же эта изысканная красавица.

— Добрый вечер, миледи. Не желаете присоединиться к нам? — некоторые даже осмеливались подойти и предлагали ей место рядом.

Разумеется, мадам Уинфред вежливо отсылала их прочь.

— Пока вы не замужем, вам нет нужды заводить здесь знакомства. Я сама буду отказывать за вас, не беспокойтесь.

— Спасибо, мадам, — с улыбкой ответила Оливия и снова обратила внимание на сцену.

Наставница наклонилась к ней и прошептала:

— Аристократы Герода иногда устраивают приемы в таких театрах. Возможно, вам тоже доведется их посещать или даже принимать у себя. Если окажетесь на подобном вечере, обратите внимание, как расставлены столы, и используйте это как образец, когда придет ваша очередь быть хозяйкой.

— Я запомню.

Аристократическое общество было полно вещей, о которых Оливия не имела ни малейшего понятия. Порой это внушало ей чувство беспомощности, но она понимала: труднее всего бывает в начале. Следуя совету мадам Уинфред, она старалась принимать все так, словно заново училась ходить. Оливия заучивала наизусть необходимые факты, беспрестанно задавала вопросы и снова и снова отрабатывала жесты и манеры, которые должны были стать ее второй натурой. 

Шелковые перчатки по-прежнему казались чужими, как и ослепительное отражение в зеркале и тяжелая нить бриллиантов на шее. Но самым нереальным во всем этом оставалось присутствие в ее жизни Ноа Астрида.