Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
52 «Вот зачем быть таким мелочным?»

При словах Ноа Мейсон на мгновение остолбенел, затем все же нашелся с ответом:

— Мне… сделать новое бронирование, сэр?

— Не надо. Скажи ей, что мы можем пообедать вместе. Закажем еду в номер.

— Вы будете… есть здесь, сэр?

Ноа бросил на секретаря мрачный взгляд, не удостоив его ответом.

— Как прикажете, сэр.

Принц поднялся с дивана и снова улегся на кровать. Некоторое время он моргал, уставившись в потолок, потом с силой зажмурил глаза, пытаясь уснуть. Но сон и не думал приходить, и даже под одеялом его не клонило в дремоту.

Через час он вновь вышел из спальни и устроился с книгой на диване. Горячий чай немного успокоил желудок, когда с палубы донесся шум. Принц поднял голову и уставился на дверь.

— Понравился завтрак, миледи?

Его красивая бровь дернулась при звуке бодрых голосов стражников. Никогда еще он не слышал, чтобы они звучали такими жизнерадостными. С чего это они так оживились?

— Было прекрасно! 

За этим последовал звонкий женский голос, и Ноа невольно представил сияющее лицо. Шум вскоре стих. Похоже, Оливия вернулась в свои апартаменты.

Отпив еще глоток чая, Ноа вернулся к книге. У него было ощущение, что она даже бровью не поведет, если они доберутся до Герода, так и не разделив ни одного обеда. Напротив, если он все же наткнется на нее, она наверняка просто улыбнется и скажет ему делать, что захочется.

В этот момент из своей комнаты неожиданно вышел Мейсон:

— Ваше Высочество, что будем заказывать? Сегодня шеф рекомендует стейк с бальзамическим соусом. Есть еще рыбное меню. Показать?

— Не нужно, — коротко ответил принц. — Просто закажи стейк.

— Да, сэр. Я уточню у леди Оливии и немедленно сделаю заказ.

Ноа рассеянно кивнул, возвращаясь к книге. Остаток нескольких часов он провел наслаждаясь тишиной.

Тем временем Оливия вместе с мадам Уинфред усердно занимались уроками. За завтраком они отработали правила поведения в ресторане и теперь делали краткий обзор, исправляя осанку и манеры по ходу дела.

Спустя некоторое время мадам Уинфред взглянула на часы и подвела Оливию к туалетному столику.

— Сейчас у вас будет обед с Его Высочеством. Давайте я уложу вам волосы заново.

Ловко распустив волосы Оливии, она мягкими движениями расчесала их, а затем уложила в свободный пучок, опираясь на многолетний опыт причесывания собственных дочерей. Сведя тонкие пряди у лица в легкие завитки, женщина добавила на губы немного розового блеска. Когда работа была завершена, Оливия выглядела словно только что распустившийся цветок.

Молодая женщина вгляделась в свое отражение в зеркале. Ей вдруг вспомнилось, как убого и просто она выглядела, когда приехала к Марго после случайной встречи с Ноа в полицейском участке.

Внезапно на нее накатила волна ужаса при мысли о цене, которую еще предстояло заплатить. Она была окружена вещами, что до сих пор не казались ей своими, а прошлую ночь впервые за долгое время ворочалась без сна.

В этот момент мадам Уинфред легко похлопала ее по плечу:

— Почему бы не оставить этот наряд? — предложила она. — Обеденный стол накрыли на внешней палубе, а это платье как раз гармонирует с морским пейзажем.

Оливия, вернувшись к реальности, встретила в зеркале ее взгляд и кивнула:

— Так и сделаю.

— Встаньте, пожалуйста, — мадам Уинфред пригладила юбку и поправила на ее шее шарф.

В этот момент в комнату вошла горничная в белой униформе и приветливо улыбнулась:

— Обед готов, миледи.

Сердце Оливии забилось быстрее. Вскоре она должна встретиться с мужчиной, которого одновременно и боялась, и хотела узнать; который заставлял ее жаждать остаться рядом, но вместе с тем — бежать прочь.

Она заставила себя дышать ровно и осторожно вышла из апартаментов. За распахнутыми дверями белое солнце мерцало на темно-синей глади моря. Крепко сжав руки, Оливия старалась идти спокойно.

Но стоило ей миновать благоухающий проем и ступить на палубу, как она поняла: ее представления об обеде сильно расходились с принцем. Она растерянно подняла голову и посмотрела на белый тент над собой. По краям тента тонко свисали изящные кисточки, придававшие всему виду легкий экзотический оттенок. Взгляд ее скользнул к краю тента, где стоял круглый стол с белой скатертью. В центре сияла великолепная композиция из пурпурных пионов.

— Ах! Как красиво.

Искренний восторг, прозвучавший в ее голосе, заставил сотрудников невольно улыбнуться.

Горничная, что сопровождала ее, улыбнулась в ответ:

— Спасибо за комплимент, миледи.

Мадам Уинфред, с мягкой улыбкой на губах, не сводила взгляда с Оливии. Поведение девушки, возможно, и не соответствовало манерам знатной особы, но именно это так ей шло — потому что сейчас она была самой собой, чистой и естественной.

В этот момент с противоположной стороны распахнулась дверь, и вышел человек, который ныне полностью властвовал над ее миром. Принц вышел на палубу в белой рубашке, черных брюках и жилете, и все взгляды устремились на него.

Оливия поспешно присела в легком реверансе. Ноа, не отводя взгляда от застывшего лица девушки, шагал к ней, не замедляя хода.

На мгновение его взгляд задержался на голубом шарфе. У мадам Уинфред неплохое чувство стиля. Или дело в том, что шарфы особенно идут Оливии.

Ноа был уже в двух шагах, но девушка все еще не поднимала взгляда. Когда он протянул руку, то мог пересчитать каждую ресницу над дрожащими веками.

— Лив.

И лишь тогда она подняла голову и встретила его взгляд. В ее черных глазах Ноа Астрид отразился ясно, будто в зеркале.

Оливия быстро опомнилась и положила ладонь в его руку. Ноа, не отрывая взгляда от ее глаз, медленно наклонился и легко коснулся поцелуем тыльной стороны кисти.

Беспомощно пойманная в ярко-зеленый свет его глаз, она почувствовала себя добычей в когтях льва. Я должна привыкнуть к этому мужчине… но смогу ли когда-нибудь?

Поцеловав ее руку, Ноа безупречно грациозным движением повел Оливию к столу и отодвинул для нее стул. Даже человек, не знающий этикета, не смог бы не залюбоваться такой совершенной осанкой и жестами.

Когда он сел напротив и разложил салфетку на коленях, Оливия последовала его примеру. На мгновение задержав глаза на тяжелых золотистых прядях, сиявших, как солнечный свет перед закатом, она собрала губы в легкую улыбку.

— Сегодня чудесный день, Ваше Высочество.

Глядя на неловко натянутую улыбку, Ноа мысленно отменил собственное прежнее предположение — будто бы, даже если бы они за всю дорогу не поели вместе ни разу, лицо Оливии не дрогнуло бы.

Теперь он был почти уверен: без него она была бы куда счастливее.

— Да. День и правда чудесный, — Ноа слегка приподнял бровь.

Пока они обменивались приветствиями, слуги искусно подали закуски и наполнили бокалы. Вскоре Мейсон взглядом дал знак, и все, кроме необходимого персонала, удалились.

Вдруг внезапный порыв ветра отогнул край тента, и свет ударил Оливии прямо в лицо. Мейсон поспешно протянул руку и поправил ткань.

Оливия расслабила глаза, перестав жмуриться. Она была тронута его заботой.

— Спасибо, Мейсон, — сказала она с благодарностью.

— Всегда к вашим услугам, миледи.

Лицо Ноа посерьезнело, он переводил взгляд с Оливии на Мейсона, пока с вилки все еще свисал кусочек салата.

— Что случилось, Ваше Высочество? — спросил Мейсон.

Оливия во все глаза уставилась на принца, не понимая, что происходит.

На безупречном лице Ноа отчетливо обозначилось раздражение.

Оливия и Мейсон, достаточно догадливые, чтобы уловить перемену, быстро перебрали в голове произошедшее — и, кажется, одновременно пришли к одной догадке. Их взгляды встретились.

Девушка оглянулась в поисках мадам Уинфред, но наставницы уже не было. Принц молчал, и она могла бы просто притвориться, что ничего не поняла. Однако Оливия считала, что если чего-то не понимаешь — лучше спросить прямо.

— Простите, Ваше Высочество, а обращаться к секретарю по имени… это невежливо?

От ее искреннего вопроса Мейсон едва не подпрыгнул и поспешно затараторил:

— Ваше Высочество! Я… я сам попросил миледи так меня звать. Странно, если она будет обращаться ко мне просто «секретарь», а рыцарского титула у меня нет, значит «сэр» тоже не подходит, ну а «мистер» звучит нелепо, не правда ли? То есть… вполне обычно обращаться по имени, так ведь?

— Я разве возражал?

Мейсон и Оливия моргнули, пораженные столь бесстыдной ложью. У обоих мелькнула одинаковая мысль: Ртом — нет, но лицом ты явно все сказал.

Принц отмахнулся, и Мейсон с обиженной миной развернулся. Вот ведь, зачем быть таким мелочным? Сначала злится на пустом месте, теперь придирается к обращению. Что на него нашло?