Контент удален!

Чед достал резиновую накладку, которую ранее убрал в коробочку, и покрутил в пальцах. Джейн так сильно стискивала зубы, что силикон оказался изжеван в лоскуты. Но резина добросовестно выполнила свою функцию, и спрятанный внутри микродиктофон остался цел.

— Мы будем записывать только в том диапазоне частот, в котором звучит голос Джейн. Чтобы никакие посторонние шумы не мешали анализу.

Так сказал агент Мондейл Коллинз, передавая ему металлическую коробочку с диктофоном.

— Начинай слушать ровно с сорок второй минуты записи.

С этими словами Чед положил микрочип на ладонь Мондейлу. И добавил, что всё, что было до сорок второй минуты, слушать категорически запрещено, и что файл нужно обрезать и отправить ему. Мондейл, не задавая лишних вопросов, кивнул в знак согласия.

Пока команда Мондейла анализировала аудиофайл и переводила речь, Чед вставил в ухо наушник, в котором воспроизводился 42-минутный отрезок записи, и закрыл глаза.

Голос Джейн тихо полился в его ухо.

«Ха-а…, а-ах, Чед.»

«Д-давайте сделаем всё по-нормальному. Мне не нравится так…»

«Больно...»

Эта одинокая вселенная принадлежала только Джейн.

«Ты, ха-а... Ха. Ты ведь так делаешь, потому что боишься... влюбиться в меня?»

«Трус.»

«Смотри-ка, молчит. Ты уже влюбился в меня...»

Не влюбился.

Мысленно повторил он.

«Тайлер!»

Чед вытащил наушник из уха и раздавил его каблуком ботинка. Мелкие осколки пластика разлетелись по бетонному полу. Он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. Не открывая глаз, он позволил образу Джейн прорваться сквозь черную пелену.

Черт возьми...

Залитая слезами и кровью Джейн смотрит на него. Из раны, оставленной холодным лезвием, капает алая кровь.

«Спасите меня, Чед.»

Она молила не того.

Она просила сохранить ей жизнь не у того человека.

Ей следовало отдать информацию, от которой у него потекли бы слюнки, и избавиться от страданий — это было бы мудрым решением.

◀◀◀

Америка, чья реальная экономика рухнула из-за разрушительных последствий войны, переживала беспрецедентный кризис. Стремясь восстановить экономику, Партия Защиты Государства выдвинула законопроект о смягчении барьеров на экспорт оружия. Законопроект уже прошел рассмотрение в комитетах, и теперь, в этот политически напряженный период, ожидалось голосование в палате.

По всей стране развернулось ожесточенное противостояние между двумя лагерями по вопросу о том, стоит ли ради отечественной экономики поощрять экспорт оружия, который, в свою очередь, разжигает локальные войны и внутренние конфликты в других странах.

Столкновения между сторонниками экспорта во главе с Партией Защиты Государства и их противниками во главе с Демократической Конституционной партией вспыхнули повсеместно. Разгоревшееся пламя вышло из-под контроля, подобно лесному пожару сухой осенью.

Жертва меньшинства ради общего блага была основой и политической философией Демократической Конституционной партии. Для них «проблема вагонетки» вообще не являлась дилеммой. И даже не была поводом для раздумий.

Решив, что необходимо сломить напор сторонников экспорта, наглядно продемонстрировав им опасность поставок оружия, угрожающих миру во всем мире, Демократическая Конституционная партия по своему обыкновению разработала сценарий. План был таков:

Оружейные и стрелковые ассоциации, составляющие ядро сторонников экспорта, нанимают иностранных наемников для похищения потомков 35-го президента — символа ненасилия.

Наемники, нелегально раздобывшие передовое американское оружие, похищают Джона Дж. Барона (на тот момент сенатора от штата Нью-Йорк) и его жену Одри Барон, а затем транслируют их убийство в прямом эфире, чтобы запугать противников экспорта.

Цель этого шоу — показать гражданам опасность оружия, утекающего за рубеж, и тем самым повысить их бдительность.

Разумеется, этот сценарий был строжайшей тайной, о которой знали лишь высшее руководство партии и Джон Дж. Барон, готовый принести себя в жертву. Иностранные наемники искренне верили, что их наняли сторонники экспорта, а Одри Барон была уверена, что её похитили по-настоящему.

Согласно договоренностям, двоих детей супругов Барон трогать было нельзя, но наемники об этом не знали. Да даже если бы и знали, у них не было причин беспрекословно соблюдать эти условия.

Наемники планировали получить деньги от сторонников экспорта за убийство супругов, а затем использовать оставшихся наследников семьи Барон как наживку, чтобы вытрясти выкуп еще и с противников.

Наемники убили отца братьев, Джона Дж. Барона, первым. Для приведения смертного приговора в исполнение потребовалось три человека. Один тянул за веревку на шее жертвы спереди, другой держал жертву за руки и тянул назад.

А третий отсек ему голову с помощью легально импортированной из США высокомощной лазерной пушки для обезглавливания. Благодаря тому, что срез мгновенно прижигался, моря крови не было. Обезглавливание прошло на удивление чисто.

Одри Барон, на чьих глазах мужу отсекли голову, тут же потеряла сознание. Если бы синдром Марии-Антуанетты существовал в реальности, в ту ночь волосы Одри, возможно, поседели бы добела. Но в реальной жизни такого не произошло.

К женщине, чей рассудок помутился от шока, подошел наемник, только что орудовавший клинком луча, и спросил:

— Где щенки?

В конце вопроса он бросил ей спасительную соломинку.

— Выложишь всё по-хорошему — сохраню жизнь. В тебе всё равно нет ни капли крови Баронов.

Тяжелый армейский ботинок безжалостно придавил висок Одри к холодному бетонному полу. Расплющенное ухо обожгло жаром. По этому жару Одри поняла, что всё еще жива.

Наемник убрал ногу и сел на корточки рядом с Одри, валявшейся на полу подобно трупу. Схватив её за спутанные платиново-белые волосы, он силой задрал её голову.

Её взгляд расфокусировался — она была уже наполовину в невменяемом состоянии. Место, где прятались братья, само собой сорвалось с её губ.

Двенадцатилетний Чед, инстинктивно почуявший неладное, быстро спрятал младшего брата Брэмера. Времени на то, чтобы сбежать самому, уже не оставалось. Так Чед попал в руки наемников и из уст самой матери услышал, что она променяла жизни своих сыновей на свою собственную.

«Пожалуйста, умоляю, с-сохраните мне жизнь... Наши дети... они здесь, вот здесь.»

Мать была там, в покрытом пылью телевизоре. Она ползала по полу с пеной у рта и говорила эти слова. Её красивые, изящные руки, перепачканные кровью и грязью, уверенно указывали на карте место, где прятались братья.

Глядя в экран с кляпом во рту, Чед чувствовал себя так, будто его ударили кувалдой по затылку. И продолжают бить, не останавливаясь, прямо в эту пробитую дыру в черепе.

Одним словом, в это невозможно было поверить.

Всё это казалось чьей-то жестокой шуткой.

Сердце болело так сильно, что он не мог дышать.

Но вскоре боль отступила.

Ему говорили, что политика, которой занимался отец, такова по своей природе. Ради великой цели кто-то становится копьем, а кто-то — щитом.

Подумав так, он сделал вид, что ему всё равно.

Но затем сердце снова сжалось от невыносимой тоски.

Мир поплыл перед глазами, и по раскрасневшимся щекам покатились горячие слезы.

Он поспешно заставил себя думать иначе.

Он внушал себе, что так и должно быть, что он просто поверит в это. Мальчик решил для себя, что любой другой на месте матери поступил бы точно так же.

Только так будет не так больно.

Только так он сможет хоть немного дышать.

— Ну что, малыш, где твой братик? — спросил похититель, вытаскивая кляп. Он злобно усмехнулся, демонстрируя золотые коронки на зубах. Но Чед, словно кляп всё еще был у него во рту, продолжал хранить молчание.

Моральные принципы наемников, для которых насилие было профессией, разительно отличались от норм обычных людей. Для них даже маленький ребенок был объектом для угроз и насилия.

Чеда заперли в пустыне Руб-эль-Хали. Наемники хихикали, хвастаясь, что раздобыли химическое оружие, которое весьма полезно в условиях пустыни, и предложили испытать его, капнув в глаза богатому мальчишке.

▶▶▶

Не открывая глаз, Чед снял солнцезащитные очки. Тихо потирая переносицу, он изо всех сил попытался выбросить из головы прошлое, о котором не хотел вспоминать. Снова надел очки. В этот момент в коридор вышел агент Мондейл, завершивший анализ, и направился к нему.

— Мы, конечно, оставляли призрачную вероятность того, что она гражданская, но сегодняшние данные свели эту возможность к абсолютному нулю.

На лице Мондейла читалась сложная гамма эмоций.

— Она из ЦРУ? — спросил Чед, слегка повернув голову.

— Нет. Похоже, она была шпионом, внедренным в ЦРУ.

Голосом, полным уверенности, ответил Мондейл Коллинз.

◀◀◀

Джейн, которую чуть ли не силком вывезли с острова, спустя несколько часов вернулась. Киллингса, с которым она уезжала, нигде не было видно; Джейн вернулась одна. Её мокрые кроссовки издавали звук, похожий на свист. Когда свист прекратился, пространство заполнили голоса: один высокий, другой низкий.

Линсей Стронг, прилипнув к колонне на первом этаже, издалека наблюдала за центральной лестницей, откуда доносился разговор. Она не могла разобрать деталей, но отчетливо слышала, как они на повышенных тонах высмеивали друг друга со словами «Не смеши меня». И хотя атмосфера была напряженной, оба выглядели весьма близкими друг другу людьми.

Подойду-ка я поближе, — подумала Линсей и бесшумно скинула туфли. Босиком, осторожно ступая по холодному мраморному полу, она делала шаг за шагом, когда внезапно Чед схватил Джейн за предплечье и потащил её в свою спальню.