Контент удален!

— Ты была шпионом.

Тон был резким и бескомпромиссным.

Ш-шпионом?

Зрачки Джейн мгновенно расширились.

Я — шпион?

Под пристальным вниманием троих мужчин Джейн невольно отвела глаза. Какое-то время она отстраненно смотрела на минеральную воду в хрустальном стакане. В отличие от спокойной, прозрачной жидкости, внутри у Джейн всё бурлило; мысли метались, словно сорванные ветром листья в густом тумане.

Она прикусила вторую фалангу левого указательного пальца, пытаясь навести порядок в хаосе мыслей.

Шпион... надо же.

Ей вспомнился давний разговор с Чедом.

«Если моя личность раскроется и вдруг окажется, что я не угроза Партии Защиты Государства, а, наоборот, представляю опасность для Макбрайда или лично для вас...»

«Сама же видела. Убью максимально безболезненно».

Джейн подняла глаза. Сначала она посмотрела на Киллингса, сидевшего справа, затем перевела взгляд на агента Мондейла по центру. А после, словно заложница, застрявшая в замедленном времени, медленно, очень медленно посмотрела на Чеда, сидевшего слева.

Сердце гулко колотилось. В этом стуке отчетливо слышались тревога и страх. Сглотнув комок в пересохшем горле, Джейн постаралась придать голосу максимально беззаботный тон и спросила как ни в чем не бывало:

— Собираетесь меня убить?

Как бы Джейн ни старалась скрыть свои истинные чувства, для Чеда, смотрящего на мир сквозь черные стекла, всё было как на ладони. Откинувшись на спинку стула, он закинул ногу на ногу. Затем слегка подался вперед, оперся локтем о колено и подпер подбородок тыльной стороной ладони. А после неторопливо заговорил:

— А зачем мне тебя убивать?

Джейн нахмурилась в ответ на этот праздный встречный вопрос.

— ...Как это зачем. Я же шпион.

— Я еще не сказал, в какую организацию ты внедрилась.

— ...

Губы Джейн дрогнули. Она окинула их взглядом, надеясь, что они перестанут тянуть резину и выложат всё как есть.

Склонив голову набок, Чед произнес веским тоном:

— Центральное разведывательное управление.

Его низкий голос разнесся по просторному залу.

— Ц-ЦРУ? Вы хотите сказать, что я агент ЦРУ?

ЦРУ и шпион.

Эти два слова стояли рядом так естественно, без малейшей неловкости, словно лучшие друзья, держащиеся за руки.

— Нет, — решительно возразил агент Мондейл.

— Нет? — переспросила Джейн, удивленная таким ответом.

— Похоже, вы были внешним шпионом, внедренным в ЦРУ, — пояснил он.

Если бы она была шпионом, работающим на ЦРУ, это звучало бы правдоподобно. Но шпион, внедрившийся в ЦРУ... В этом было что-то чужеродное. Словно масло и вода, которые категорически не смешиваются. Это ощущалось как безрассудный бумажный змей, летящий прямо в свирепый тайфун, который вот-вот его разорвет.

Пугающее сочетание слов.

Звучало это крайне неестественно и поистине смертоносно.

— Я... я была шпионом, скрывающимся внутри ЦРУ?

— Судя по всему, да.

— А на кого я работала?

Джейн попыталась перебрать в уме страны, враждебные США. Первыми на ум пришли Китай и Россия. Но она совершенно не владела ни китайским, ни русским.

Как бы она ни ломала язык, с него слетали только английский и язык Сисирио. Оперативник, внедрившийся в американское ЦРУ... В таком случае вероятность того, что она американка, сводилась к нулю. Если исключить один вариант, остается только другой.

— Я что, из Сисирио?

В Сисирио уже не первый десяток лет шла кровопролитная гражданская война между правительственными войсками и повстанцами. Конфликт, вспыхнувший вскоре после окончания Третьей мировой войны, был спровоцирован сложным переплетением множества факторов.

Всё началось с масштабных гражданских протестов против политических репрессий, социального неравенства и нарушений прав человека со стороны диктатора Юбаре Аль-Асада.

Зажженный фитиль вытащил на сцену дремавшие до поры до времени националистические и религиозные конфликты, превратив страну в действующий вулкан.

Изначально предлоги были благородными: свержение диктатуры, искоренение неравенства, уважение прав человека. Но после смерти диктатора, когда все поголовно обнищали, а мирных жителей стали убивать без разбора, эти когда-то благородные лозунги давно утратили силу. Даже вооруженные солдаты шли в бой, уже не помня, ради чего воюют.

— В зеркало посмотри. Похожа ты на сисирийку? — с ноткой скепсиса оборвал её Чед.

Сисирио была многонациональной страной, где сосуществовали разные народы: арабы, курды, андорцы, арабиано, тебармены. Но, несмотря на разные этносы, внешне они были схожи. Коричневая или близкая к коричневой кожа. Темно-каштановые или черные волосы и радужки. Широкая переносица и густые темные брови.

Каштановые волосы, белая кожа и, главное, светло-зеленые глаза служили веским аргументом в пользу того, что Джейн никак не могла быть родом из Сисирио.

Джейн начала мысленно перебирать англоязычные страны одну за другой. Их было слишком много. К тому же ни к одной из них она не испытывала особой привязанности. Судя по акценту, возможно, восточное побережье США...

— Тогда что? Я американка, которая работала шпионом против американской же разведки? Вы думаете, в этом есть хоть капля логики?

Это был еще один абсурд, не укладывающийся в голове.

Джейн до дрожи ненавидела то, как разгадка одной тайны порождала две-три новые. Она чувствовала себя так, словно вечно бредет по бесконечному тоннелю. Время от времени свет разгонял тьму, но впереди её неизбежно ждал новый мрак.

Сможет ли она когда-нибудь выбраться из этого тоннеля?

Или так и будет бродить в темноте всю оставшуюся жизнь?

Джейн в отчаянии взъерошила волосы.

Видя её панику и разочарование, Чед спокойно произнес:

— Мы слышали только то, что сказала ты.

— ...

— Совсем ничего не вспоминается?

— Если бы вспоминалось, я бы тут не сидела.

На записи были лишь её собственные бессвязные бормотания, похожие на разговоры во сне.

Что я видела? Что слышала?

Что мне сказали? Что я почувствовала?

И в этот момент в непроглядной, как ей казалось, тьме её разума ослепительно сверкнула молния. Она широко распахнула округлившиеся глаза.

— Е-если вы смогли столько всего выяснить только по моему бормотанию...

Она прикусила нижнюю губу, не договорив. Отодвинув стул, Джейн вскочила и принялась мерить шагами конференц-зал, как неприкаянная. Внезапно она остановилась и заговорила снова:

— ...Сканирование мозга. Давайте попробуем еще раз.

Это предложение она адресовала агенту Мондейлу.

— Сканирование мозга... вы сказали?

Повторив слова Джейн, агент Мондейл на мгновение опустил взгляд, а затем так же, как и она, резко отодвинул стул и вскочил. Его глаза за стеклами очков расширились до такой степени, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит, словно от удара молнии среди ясного неба.

— ...Если начать сканирование с того момента, как вы потеряете сознание и начнете видеть сны...

С отвисшей челюстью Мондейл посмотрел на Чеда; казалось, на него снизошло озарение.

Поняв, к чему клонят Мондейл и Джейн, Чед сам невольно приоткрыл рот. Та же самая догадка, что осенила этих двоих, пришла и ему в голову.

Потратив секунду на то, чтобы собраться с мыслями, Чед сменил позу и потер лоб. В любой другой ситуации он без колебаний приказал бы приступить немедленно, но только не сейчас.

По опыту он знал лишь два способа взломать её сознание: К-Альфа и секс. Оставляющая тяжелые последствия К-Альфа больше не рассматривалась как вариант. Значит, оставался только секс, как и в прошлый раз. А это, в свою очередь, означало, что третьему лицу, управляющему сканером мозга, придется наблюдать за их сугубо личным, интимным актом.

* * *

Джонслок и Хардтоппер пересекли границу штата Миннесота и еще долго мчались вперед.

Каждый раз, меняя прокатную машину, они съезжали с межштатной магистрали в какой-нибудь городок. И хотя они каждый раз брали авто с мягкими кожаными сиденьями, чем дальше они ехали, тем больше эти сиденья казались каменными. Ягодицы одеревенели, а копчик невыносимо ныл. Затекшая, негнущаяся спина болела так, будто вот-вот переломится пополам.

В какой-то момент ноги от колен до самых бедер онемели, словно в них перестала циркулировать кровь. По пути они останавливались в мотелях, принимали душ и умывались, но стоило сесть в машину, как лица снова покрывались жирным блеском.

Долгая поездка за рулем.

Некоторые романтизируют это, называя «безудержным путешествием по бескрайним дорогам», но в реальности это была чистая пытка, ни больше ни меньше. Настоящее безумие.

Только само вождение заняло двадцать три часа, а если сложить время на сон, остановки на заправках и перекусы, то путь занял целых три ночи.

— Обратно...

Измотанная до предела Джонслок, разминая затекшую шею, нарушила молчание.

— ...полетим на самолете. Эти ваши роуд-трипы — развлечение не для людей, мисс.

Хардтоппер, тупо глядя на монитор автопилота, согласился с её словами.