Контент удален!

Грубые темно-красные двустворчатые двери распахнулись, словно пасть, поглотили Чеда и Джейн и захлопнулись. Оставшись одна в отдалении, Линсей, грызя ногти, провожала их взглядом.

Казалось, они немного повздорили, но, как ни странно, было стойкое ощущение, что они собираются «сделать это». В конце концов, они уже спали вместе. И раз это уже было, не было причин не повторить. К тому же, если глубокой ночью из множества комнат в доме они выбрали именно спальню, суть их разговора была слишком очевидна. Если бы это был тест, то это был бы вопрос с самым очевидным ответом, подаренным просто так.

Даже если эти створки, ровесники самого замка, были плотно закрыты, насколько хороша была их звукоизоляция? Продолжат ли они спорить или займутся любовью, звуки всё равно будут просачиваться наружу. Первое ей нужно было услышать по долгу службы, а вот второе слышать совершенно не хотелось.

Её охватила тревога.

Линсей вцепилась зубами в заусенец на пальце и оторвала его. Резкая боль прострелила кожу. На месте оторванного заусенца выступила капля красной крови. Помявшись секунду, она, стараясь ступать как можно тише, отступила в отведенную ей гостевую комнату. Ничего не поделаешь: вопреки своей фамилии «Стронг», внутри Линсей вовсе не была такой уж сильной.

Она бравировала, уверяя, что блестяще справится с заданием, и просила просто довериться ей, но, похоже, образ первой любви оставил в её душе след куда более глубокий и яркий, чем она сама ожидала. Когда она думала, что он мертв, из её глаз текли слезы, но когда поняла, что у него появилась другая женщина, слезы потекли из самого сердца.

Линсей с головой зарылась в одеяло, предаваясь воспоминаниям. Пусть это была лишь наивная, детская безответная любовь прошлых лет — легкая лихорадка маленькой девочки. Но даже когда температура спадает и жизнь возвращается в нормальное русло, сам факт перенесенной болезни никуда не исчезает.

Забыв о возложенной на неё миссии, она слабовольно лила слезы, когда кто-то постучал в дверь. Тук-тук. Тук. Испуганно вздрогнув, Линсей вытерла глаза рукавом, слезла с кровати и приоткрыла дверь.

В коридоре стояла мисс Данбаррак.

— В чем—?

Она хотела спросить: «В чем дело?», но мисс Данбаррак с легкой улыбкой протянула то, что держала в руках.

— Увидела, как вы шли сюда.

На маленьком подносе стояла кружка, от которой исходило мягкое тепло.

— Что это? ...Молоко?

— Горячее. Будете?

— А, да. С-спасибо.

Поблагодарив, Линсей подцепила ручку кружки пальцем.

Убедившись, что закончившая свои дела мисс Данбаррак скрылась в глубине коридора, Линсей закрыла дверь и села на кровать. Тупо моргая, она, словно кошка, делала маленькие глотки молока. Разве мисс Данбаррак когда-нибудь была такой приветливой? Это было так давно, что Линсей уже не могла вспомнить.

Успокоив расстроенные чувства теплым молоком, Линсей решительно вскочила. Поставив пустую кружку на подоконник, она натянула толстые носки. То ли молоко придало ей сил, то ли что-то еще, но в ней внезапно вспыхнула решимость отбросить личные эмоции и довести дело до конца.

Она выскользнула из комнаты бесшумно, как бродячая кошка.

Комнаты экономки мисс Данбаррак, садовника мистера Холлидея и повара мистера Рейнольдса находились в другом здании. Насколько Линсей успела выяснить, они жили в пристройке на западной стороне сада. А значит, в этом старом главном здании сейчас находились только три человека, включая её саму.

Линсей на цыпочках направилась к спальне Чеда, чтобы предпринять вторую попытку выполнить задание, от которого ранее отступилась. Пушистые носки отлично глушили шаги, но она всё равно шла на цыпочках, мастерски скрывая свое присутствие, как настоящая воровка.

Прошлое — это прошлое, а настоящее — это настоящее.

Повторяя про себя это заклинание, чтобы унять дрожь в сердце, она подошла к тяжелой ореховой двери.

Э...?

Она ожидала услышать сладкие стоны и откровенные звуки трущихся тел, но всё оказалось иначе. За дверью царила мертвая тишина.

Неужели и правда только поговорили, и он ушел спать к себе?

В тот момент, когда она уже собиралась недоуменно склонить голову, её слуха коснулся тихий звук. Это был голос Джейн. Её речь то лилась непрерывным потоком, то обрывалась. И в эти паузы голос Чеда не вклинивался ни разу. Это не было похоже на диалог, где реплики отскакивают, как шарик в пинг-понге. Монолог? Разговоры во сне?

Что она там бормочет сама с собой?

Чтобы разобрать слова, Линсей прижалась ухом к щели у двери.

Э, чего?

Это не английский. Что она говорит? Просто бредит? ...Стоп, нет, знакомое звучание. Где-то я уже слышала этот язык. Решив на всякий случай записать это, она пошарила по карманам. К счастью, телефон был при ней.

Достав мобильный, она повернула его экраном к себе. Но экран не загорелся.

А? Что за черт?

Батарея села в ноль. Вернувшись из леса, она напрочь забыла поставить его на зарядку.

Вот дура.

Чертыхаясь про себя, она затаила дыхание и напрягла слух до предела, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, чтобы понять смысл происходящего. После долгого стояния подобно гипсовой статуе, её усилия принесли свои крошечные плоды.

«...Тайлер.»

Именно это произнес голос Джейн. Имя, которое упрямо всплывало в мешанине непонятных фраз. Тайлер. Тайлер. Решив, что для начала нужно доложить хотя бы это, Линсей попятилась назад и вернулась в свою комнату.

* * *

Ровно в 05:00 на остров приземлился вертолет, но Линсей не пришлось возвращаться на нем на материк. Её миссия как полевого агента Следственного бюро была продлена.

С одной стороны, она с облегчением выдохнула, радуясь, что сможет остаться здесь подольше, но с другой — само продление её задания в качестве агента Бюро не сулило ничего приятного.

Человеком, который улетел на материк на прибывшем на рассвете вертолете Бюро, был Чед. Чед даже не дождался, пока Джейн проснется; словно куда-то сильно спеша, он поднялся в небо сразу же, как только транспорт был готов.

Так что первой, кто пожелал проснувшейся Джейн доброго утра, оказалась Линсей.

— Она, наверное, сильно пострадала.

Чед не стал уточнять, из-за чего именно. И не стал добавлять: «Сходи, осмотри её и вылечи как следует». Но Линсей, едва взглянув на лицо выходящего за ворота Чеда, прочитала всё по его глазам. Всё было настолько очевидно, что даже не требовало лишних вопросов.

— Пойдете в душ? — спросила Линсей у полусонной Джейн.

— М-м-м?

Джейн нахмурилась, отчаянно пытаясь собрать в кучу не до конца проснувшееся сознание.

— Видимо, ночка выдалась бурной. Вы оба реально не знаете меры.

— ...?

Пока Джейн, всё еще наполовину во сне, с трудом пыталась приподняться, Линсей бросила еще одну фразу:

— Если лень, можете не мыться. Раздвигайте ноги, я осмотрю вас прямо так.

С этими словами Линсей швырнула на кровать пластиковый саквояж с медикаментами. И тут Джейн, к которой вернулась уже половина от половины рассудка, наконец-то ответила.

— П-подождите.

У неё пересохло в горле, и голос сорвался.

— Что? Почему?

— Тут же темно.

И вправду, было темно. Это была спальня Чеда, а в его спальне не было ни света, ни окон.

— Идите к себе и ждите меня там. Я быстро помоюсь и приду к вам.

Линсей, пожав плечами: «Как хотите», забрала саквояж и вышла из комнаты.

Даже после её ухода Джейн еще какое-то время сидела в оцепенении. Всё тело ныло, словно её всю ночь избивали. Суставы в пояснице и конечностях скрипели, как заржавевший металлолом, а мышцы сводило судорогой от скопившейся молочной кислоты.

Веки опухли, а губы казались надутыми, как воздушный шар.

Как и ворчала Линсей, прошлой ночью они действительно сплелись телами, не зная меры.

Если бы её спросили, было ли ей больно, она бы ответила — да. Но если бы спросили, было ли ей неприятно... Нет, неприятно не было. Она не знала, что за бред несла всю ночь, но, когда её сознание угасало, Чед сказал ей:

— Я скоро вернусь.

Его голос был таким нежным, что в груди болезненно защемило. Пусть это были ничего не значащие слова, но у неё появилась мысль, что зародившаяся между ними симпатия может оказаться взаимной.

Сердце забилось совершенно некстати. Но мысль о том, что это «совершенно некстати», беспокоила её куда больше, чем само биение сердца. Чтобы не разочаровываться, лучше ни на что не надеяться.

Джейн принялась собирать разбросанную по полу одежду. Сначала она хотела надеть её, но передумала. Запах был просто отвратительный. Делать было нечего — она стянула с кровати простыню. Плотно обернувшись в ткань, пестреющую кричащими следами их жаркой близости, она покинула эту одинокую комнату без единого окна.

◀◀◀

Расставшись с мускулистым мужчиной, назвавшимся помощником Брэмера, Джонслок не поехала сразу домой. Она бесцельно бродила перед распятием в главном зале собора, изо всех сил шевеля извилинами, которыми обычно почти не пользовалась.

Некоторое время она просто ходила кругами, скрестив руки на груди, как вдруг неожиданно хлопнула в свои изящные ладоши: «Хлоп!».

— Ч-что, что случилось?

Вздрогнувший от резкого звука Хардтоппер втянул голову в плечи и резко обернулся к Джонслок.

— Кажется, я сошла с ума! Оказывается, я гений!

Возбужденная Джонслок радостно открыла рот, а её глаза превратились в щелочки-полумесяцы от широкой улыбки.

— П-почему это?

С таким выражением лица, будто это просто невозможно, Хардтоппер оторвал зад от жесткой деревянной скамьи. И пока он кулаком разминал затекшую поясницу, Джонслок широко ухмыльнулась и спросила.