В ответ на полный тревоги вопрос Линсей велела ей не волноваться:
— Вы же знаете доктора Миллера? Он сам смешивает этот препарат.
Джейн с облегчением выдохнула, а Линсей продолжила:
— Говорят, эту боль вынести невозможно, но Ноа ведь справляется. Справлялся до сих пор и, несомненно, будет справляться и впредь. Когда говорят «смертельно больно», это значит лишь то, что боль адская, а не то, что свет является прямой причиной смерти. Главное — вовремя вколоть обезболивающее, прежде чем прежде чем начнется болевой шок. Препарат действует мгновенно, а Ноа, как вы и сами видите, парень терпеливый.
— Значит, тот несчастный случай… А, неважно. Спасибо за сегодняшний осмотр. Я, пожалуй, пойду.
Если ей что-то интересно, она может спросить у Чеда лично.
В последнее время Джейн жила в окружении неразговорчивых мужчин. Мисс Данбаррак, единственная женщина на острове, была даже молчаливее их. Хоть Джейн и не помнила своего прошлого, она чувствовала, что сама тоже не из болтливых.
Еще вчера-позавчера она этого не замечала, но сегодня трескотня Линсей казалась слегка чрезмерной. Возможно, дело было в тяжелой теме разговора, но Джейн хотелось немного побыть одной.
Она уже развернулась, собираясь выйти, когда голос словоохотливой агентши остановил её:
— Подождите.
— Да?
Когда Джейн обернулась, Линсей, не разжимая губ, приподняла уголки рта и бросила на неё пронзительный взгляд:
— Я ответила на все ваши вопросы, так что теперь позвольте и мне задать один.
— …?
Джейн настолько опешила, что едва не ляпнула: А я разве просила мне всё это рассказывать?
— Ну как? Нормально?
В ответ на недоуменный взгляд Джейн, Линсей обнажила розовые десны и уточнила:
— Как вам Чед… в постели?
В её улыбке сквозила подозрительность.
Людей, называющих его «Чедом», а не «Ноа», можно было пересчитать по пальцам одной руки. Его младший брат Брэмер, правая рука Киллингс, агент Мондейл и мисс Данбаррак. Насколько знала Джейн, это были все.
Линсей раскусила, что их супружеская жизнь с Брэмером — фикция, и прекрасно понимала, кто на самом деле оставил эти следы. Её взгляд буквально кричал: «Не вешай мне лапшу на уши и отвечай».
Глаза Джейн сузились. Вопрос был откровенно неприятным.
— А почему, собственно, вас это интересует? — с нажимом переспросила она.
— Как это почему? Мне интересно, вот и спрашиваю.
Джейн не обязана была отвечать на вопросы, переходящие личные границы. Она тоже натянула легкую улыбку и парировала:
— Раз уж вы так тесно связаны с семьей Баронов, спросите у самого Чеда. Вы ведь, кажется, настолько близки, что в деталях знаете даже о его слабостях.
Все эти дни, пока они находились на острове вместе, Джейн почему-то было некомфортно в её обществе. Она не могла четко сформулировать причину своей неприязни, но теперь всё встало на свои места. Эта привычка Линсей нарушать личные границы с невинной улыбкой на лице и её бесконечная болтовня о личной жизни Чеда, о которой Джейн не имела ни малейшего понятия. Эти её постоянные намеки: «Я ближе к Чеду, чем ты».
Ну конечно. Он живет жизнью мертвеца, так что всё его окружение — это сплошь доверенные лица.
— До того несчастного случая мы были хорошими друзьями. Мой отец был их семейным врачом, так что в детстве мы с братьями и сестрами Баронами росли почти как родственники. Но не настолько близко, чтобы я могла расспрашивать его о ночных похождениях. Тем более что после официального объявления о его смерти я тоже считала его мертвым.
Язвительное «А со мной, значит, ты настолько близка, чтобы расспрашивать о моей постели?» вертелось у Джейн на языке, но она проглотила эти слова.
Имя «Чед», слетавшее с губ Линсей, которая до этого упрямо называла его «Ноа», резало слух. В этом чувствовалась дистанция человека, который знал его еще тогда, когда он жил жизнью обычного человека.
— Когда и как вы узнали? О том, что Чед жив?
— Когда поступила на службу в Бюро. Там я узнала, что Чед — лицо, находящееся под защитой «Договора Мертвецов». Мой отец, поняв, что теперь у меня есть допуск, наконец-то рассказал правду. Оказалось, он скрывал это даже от меня. В Секретном бюро мало кто знает, что Чед жив. Разве что команда отдела по защите мертвецов да директор.
Линсей растопырила пять пальцев, загнула их один за другим и снова раскрыла ладонь. Около восьми человек, пояснила она.
— Совсем немного. Как же вам удалось стать одной из них?
— Ну, здесь сыграл свою роль авторитет моего отца. Только благодаря тому, что я потомок семьи, которая поколениями защищала Баронов, мне, простой девчонке, позволили стать полевым агентом в рамках «Договора Мертвецов».
В душе Джейн шевельнулась глупая ревность. Они переспали всего один раз, после чего он бросил её на этом острове и ни разу не дал о себе знать. Она не питала иллюзий, что одна ночь любви делает её «его женщиной», но где-то в глубине души ей было немного обидно. Впрочем, не более того. У Чеда была своя жизнь, а Джейн, как только вернет себе память, больше не будет иметь ни единой причины здесь оставаться.
— Не волнуйтесь. Мы больше не друзья и вообще никто друг другу. Поэтому я и зову его Ноа, а не Чед…
— В постели он очень страстный. Вы ведь сами видели эти следы. Кусается как сумасшедший. Пришлось потерять сознание, чтобы это закончилось.
Джейн не хотела вестись на провокации Линсей, но непроизвольно пометила территорию. Это прозвучало настолько по-детски, что, закончив хвастаться, она сама же скривилась от неловкости.
Глядя на криво улыбающуюся Джейн, Линсей порылась в сумке.
— Это я даю вам как врач, проводивший осмотр, — сказала она, вложив в руку Джейн маленький пластиковый тюбик.
— …?
— Для здоровой сексуальной жизни.
— Что?
— Это лубрикант. Глубина вашего влагалища меньше средней. Так что скажите ему, чтобы не входил слишком глубоко с самого начала. Секс нужен для удовольствия, а если одной стороне будет только больно — это ведь грустно, правда? Конечно, когда вы достигаете оргазма, шейка матки приподнимается. Поэтому проследите, чтобы перед проникновением было достаточно прелюдии.
Пока ошеломленная Джейн размышляла о том, что это уже откровенный перебор, Линсей добавила:
— В любом случае, передайте Чеду, чтобы был осторожнее. А то я уже начинаю ревновать, осматривая следы, оставленные на теле моей первой любви.
С этими словами она, цокая каблуками, первой вышла из комнаты.
* * *
Джейн снова заговорила с Линсей лишь поздно ночью того же дня.
— Джейн.
Мисс Данбаррак разыскала её.
— Агент Стронг еще не вернулась.
— Линсей?
— Её нет ни в комнате, ни в спортзале.
Взгляд мисс Данбаррак метнулся к окну. Снаружи моросил холодный, промозглый ночной дождь.
— А когда вы видели её в последний раз? — спросила Джейн, вытирая пот: она как раз укрепляла мышцы верхней части тела с помощью набора гантелей, принесенного из комнаты Чеда.
— Я поднималась к ней вечером, чтобы позвать на ужин, и видела, как она выходит в спортивном костюме. Я спросила, куда она, она ответила, что идет на прогулку в сад. Но на камерах её нет.
— Наверное, ушла в лес. Она ведь взяла с собой телефон?
— Здесь нет обычной сотовой связи.
— Но даже если нет сигнала от вышек, отследить телефон можно по GPS. Не по сотовым данным, а через спутник.
(CPS — метод определения местоположения с помощью базовых станций, а GPS — с помощью спутников).
В ответ на слова Джейн мисс Данбаррак с растерянным видом покачала головой:
— На этом острове обычный GPS не работает.
— А как же те часы, которые вы мне одолжили тогда?
— Они…
Как объяснила мисс Данбаррак, ради безопасности находящегося под государственной защитой «мертвеца» в воздушное пространство над островом периодически запускались высокочастотные импульсы, нарушающие работу ионосферы. Из-за этого любая беспроводная связь, будь то через спутники или вышки, была невозможна, как и отслеживание местоположения. А часы мисс Данбаррак были подключены к зашифрованной частной системе подводной связи семьи Баронов.
— Значит, остается только ждать?
В конце концов, Линсей — полевой агент. Джейн пожала плечами: что с ней может случиться?
Но Данбаррак нервно прикусила тонкие морщинистые губы. На её лице отразилась глубокая тревога, которую она обычно прятала.
— …Мисс Линсей очень пуглива.
Раз уж их семьи были связаны поколениями, Линсей для мисс Данбаррак, вероятно, была не просто агентом. Между бровями старой экономки, помнившей девочку, которая росла вместе с братьями Баронами, залегла глубокая складка. Это был взгляд опекуна, переживающего за ребенка, оставленного без присмотра у воды.
Джейн поняла, что выбора нет, и, отряхнувшись, встала.
— Я пойду поищу её. Одолжите мне налобный фонарик.
Джейн как раз надевала дождевик, когда кто-то постучал в приоткрытую дверь. Мисс Данбаррак и Джейн одновременно повернули головы.
Это был садовник Джон Холлидей в своем неизменном огромном комбинезоне. Судя по измазанным грязью сапогам и дождевику, с которого ручьями стекала вода, Джон тоже переживал за Линсей и уже успел обойти сад.
— Мистер Холлидей? — первой откликнулась Джейн.
Он выжал воду из своей седой бороды Санта-Клауса и сказал:
— Агент Мондейл передал, что есть способ с ней связаться.
