— Не поняла?
От столь внезапного заявления, вырванного из контекста, брови Джейн поползли вверх.
— Я говорю, не разбрасывайся одеждой у всех на виду.
Джейн не сдержала смешка.
С каких это пор его волнует моя одежда? Каждый раз, когда я приходила в себя под его надзором, на мне была только мешковатая больничная пижама на голое тело, без всякого белья.
— Отдыхайте. Я убедилась, что с вами всё в порядке, так что пойду.
Джейн оперлась о матрас, собираясь встать, но покачнулась. Рука Чеда молниеносно обвилась вокруг её талии. Его хватка была такой крепкой, что Джейн, почувствовав неловкость, уперлась ладонями ему в грудь.
— Всё, пустите.
— Зачем пришла?
— Что?
— Разве ты не по делу пришла?
— Да нет… То есть… Ну, в общем, ваши глаза…
Я пришла, потому что мне было интересно узнать про глаза, — эхом отозвалось в её сознании. Помедлив, Джейн облекла свой рациональный интерес в четкую формулировку и спросила:
— Глаза — это ваша слабость, так? У вас фотофобия? Поэтому вы постоянно носите солнцезащитные очки?
На этот раз Чед издал тихий смешок.
— И зачем тебе выведывать про мою ахиллесову пяту?
Я тебе верю.
Он говорил, что верит ей. И тогда она, чтобы доказать взаимное доверие, прокусила себе палец до крови.
— Вы же сами тогда сказали, что верите мне. Уже забыли? Или у вашего доверия есть срок годности? — расправив плечи, без тени сомнения бросила Джейн.
Если есть вопросы — спрашивай напрямую.
Разве не он сам это предложил?
— Вы сказали спрашивать напрямую, вот я и спрашиваю. Не хотите говорить — не надо. Не то чтобы мне до смерти было интересно…
Джейн попыталась отмахнуться от своего же вопроса, показывая, что её любопытство не так уж велико, но в этот момент на её макушку опустилась тяжелая рука. Движение было странным: то ли он гладил её, то ли ерошил волосы. Джейн подняла руку, чтобы сбросить его ладонь.
— Не делайте так.
— Я попал в аварию.
— В аварию?
— Вернее будет сказать, произошел один инцидент.
Чед заговорил тихим, низким голосом, и их руки соприкоснулись. Огромная ладонь мягко обхватила тонкое запястье Джейн. Их взгляды встретились — она смотрела снизу вверх, он сверху вниз. Загадочные глаза Чеда смотрели на неё, пока он спокойно продолжал объяснять:
— Я повредил глаза.
В результате того инцидента, произошедшего, когда ему было двенадцать, нервные окончания радужки, выполняющей роль диафрагмы и регулирующей поток света, были необратимо повреждены. Будь это генетическим дефектом, его давно бы вылечили с помощью технологий редактирования ДНК. И хотя манипуляции с человеческим геномом запрещены в любой точке земного шара, при наличии денег найти подпольного биохакера — задача не из сложных.
Из-за сломанной «диафрагмы» обычный дневной свет казался Чеду ослепительной вспышкой, а непроглядная для обывателя ночь превращалась для него в тусклые сумерки, позволяя нормально видеть.
— А вместе с глазами пострадал и участок мозга, отвечающий за разделение чувств.
У человека пять чувств, и каждое работает по принципу «один стимул — одна реакция». Иногда по разным причинам возникает синестезия. В случае Чеда предполагалось, что виной тому стала медикаментозная травма. Чед страдал от синестезии, при которой зрительные и болевые сигналы смешивались. Когда зрительные рецепторы улавливали свет ярче тысячи люкс, активировались и осязательные рецепторы. Причём у Чеда это был редчайший случай: реагировали именно болевые точки, вспыхивая невыносимой агонией.
Джейн, внимательно слушавшая его объяснения, заговорила:
— Иными словами, когда ваши глаза подвергаются воздействию определенного количества света, это вызывает боль. А радужка, которая должна регулировать этот свет, сломана и не справляется со своей функцией.
— Именно.
— Радует, что вы всё-таки человек. А то в ту ночь я грешным делом подумала, что вы вампир или вроде того…
— Вампир? — Чед тихо фыркнул.
— Так что за инцидент произошел в двенадцать лет… — с выражением жгучего любопытства на лице Джейн попыталась засыпать его вопросами, но Чед перебил её.
— Если я начну рассказывать и это, мы тут застрянем надолго. На сегодня хватит.
Он оборвал разговор так же резко, как начал.
— Ладно. Тогда отпустите мою руку. Я пойду в свою палату…
— А пистолет?
— Я же вернула его. Сунула обратно в кобуру.
Чед подошел к противоположной стене. Открыв встроенный шкаф, он проверил свои вещи, вытащил пистолет из кобуры и вернулся к кровати. Откинув магазин и проверив количество патронов, он протянул оружие Джейн.
— Зачем? Доктор сказал, что здесь безопасно.
— Затем, что человек, стоящий перед тобой, опасен.
Едва прозвучало это низкое, похожее на объявление войны предупреждение, как губы Чеда грубо впились в губы Джейн.
— М-м… А-ах!
Поцелуй был настолько властным и подавляющим, словно он пытался её сожрать, что ладони Джейн вмиг вспотели. Пальцы, сжимающие рукоять пистолета, непроизвольно напряглись.
— …М-м! Ч-Чед! П-подождите. С-стойте…!
Рука с оружием дрогнула, не зная, куда деться. Дрожащий указательный палец сильно вдавился в металл над спусковой скобой. Стараясь не положить палец на курок, Джейн сжала левую руку в кулак и принялась колотить Чеда по твердой груди. Внезапно осознав, что ствол хаотично дергается между ними, она попыталась взять себя в руки и отчаянно нащупывала предохранитель, проверяя, включен ли он.
— Чед, н-не надо…!
Её рот был захвачен, слова — проглочены. От нехватки воздуха паника подкатила к самому горлу. Джейн изо всех сил пыталась хоть немного отстранить навалившегося без предупреждения Чеда, но тщетно. Чувствуя колоссальную разницу в габаритах — он был неподвижен и тяжел, как бульдозер, — она лишь горько проклинала своё положение, из-за которого не могла ударить его ногой в пах.
— Х-ха-а…! Ч-Чед!
В отличие от грубого напора, дыхание мужчины, проникающее в её рот, было сладким, а губы — удивительно мягкими. Он даже пах одуряюще приятно. Это был какой-то запрещенный прием. Пока его властный, горячий язык бесцеремонно и жадно хозяйничал в её нежном рту, Джейн мычала, пытаясь подать сигнал стоп: «Подождите!», «Стойте!». Но огромный мужчина нагло игнорировал её отчаянные протесты.
Поцелуй — дикий, безудержный, как бег скаковой лошади в шорах или сорвавшегося на волю мустанга — был невыносимо сладким. Её сердце забилось как сумасшедшее.
Чеду было плевать, бьет она его или толкает — он упрямо продолжал её целовать. Это был поцелуй, который он сотни, нет, тысячи раз проворачивал в своем воображении. И дело было не в том, что она казалась ему красивой или была в его вкусе.
Чед жестко зафиксировал её голову. Мало того, что голова Джейн была небольшой, так еще и сам он был настолько крупным, что даже его мизинец не казался маленьким. Поэтому, чтобы не дать ей вырваться, не требовалось особых усилий. Хватило и одной руки.
Джейн с трудом выдерживала обрушившийся на неё грубый поцелуй. Да, она сопротивлялась, но ни разу не попыталась прокусить ему язык, ударить коленом в пах или нажать на спуск пистолета. Вкушая её неожиданную податливость, Чед проникал всё глубже. Он жадно целовал и кусал её губы, пока они не распухли. Исследовал каждый миллиметр внутри, безжалостно сметая всё на своем пути, доводя её до головокружения.
Настолько неконтролируемая вспышка страсти была в новинку даже для него самого. Но отступать или сомневаться он не собирался. Он упивался радостью от новой встречи, эйфорией от её возвращения, воплощая в реальность то, о чем так долго грезил.
Вспоминая, как всё это время он сознательно давил в себе накатывающие волны вожделения, сегодня он позволил инстинктам взять верх: он будет пожирать эту женщину, пока не насытится сполна.
Долгое, неистовое извержение страсти наконец взяло паузу. Тяжело, горячо дыша, он медленно разорвал поцелуй.
— Х-ха-а…!
Джейн, только сейчас получившая возможность сделать вдох, задыхалась. В уголках её глаз блестели слезы, а длинные густые ресницы жалобно слиплись. Чед большим пальцем стер слюну в уголке её губ и отпустил затылок.
И в этот момент Джейн, раздираемая смесью страха, возбуждения и полнейшего смятения, влепила Чеду звонкую пощечину.
Резкий, безжалостный хлопок разорвал повисшую в палате тишину. Она ударила изо всех сил, но Чед даже не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он не стал оправдываться. Он не потер ушибленную щеку и не бросил фальшивых извинений.
Вместо этого, сохраняя молчание, он вложил в правую руку Джейн пистолет, который она только что выронила на кровать. Он сам снял оружие с предохранителя и положил её указательный палец на спусковой крючок. Затем левой рукой обхватил ствол и резко дернул руку Джейн на себя.
Он приставил дуло прямо к тому месту, где гулко билось его сердце. Чуть левее центра грудной клетки. Туда, где пульсировала жизнь.
— Этого недостаточно. Если тебе это противно — отказывай более убедительно.
Голос
Чеда был непреклонен.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
