— Что за бред вы несете! Даже если так, как я… как я посмею в вас выстрелить?! Почему вы всё время твердите, чтобы я вас убила! Почему это единственный способ отказаться?!
Джейн подняла на этого грубияна полный смятения взгляд. Глаза покраснели. Хаос в голове безжалостно выплескивался слезами, которые ручьями текли по щекам. От этих слез она судорожно отвернулась.
— Не плачь. Возьми себя в руки.
Рука, только что вытиравшая ей губы, теперь осуждающе стирала влагу с уголков глаз. А затем он хладнокровно добавил:
— То, что я собираюсь делать дальше, куда хуже. Так что не отпускай и держи крепко.
Поверх руки Джейн, сжимавшей рукоять, легла рука Чеда. Словно желая еще раз подтвердить, что единственный способ остановить его — это выстрелить, он прижал дуло к своей груди прямо под прямым углом к сердцу.
Но слезы не иссякали. И текли они вовсе не от страха. Ее охватило чувство непреодолимого бессилия и одновременное осознание того, насколько сильно в ней расцвели чувства к этому человеку — настолько, что она физически не могла нажать на спуск.
Необузданные эмоции к мужчине перед ней захлестнули ее с такой силой, что слезы хлынули безудержным потоком. Она не понимала причину, но в то же время ей казалось, что она всё знает, и от этого становилось только хуже, она совершенно не знала, куда себя деть.
Чед слизывал слезинки, катившиеся по её бледным щекам. Проводя языком по нежной коже, он высушивал влажные ресницы. На вкус слезы были солеными, но ему они казались до одури сладкими. Он и сам понимал, что спятил. Но тормоза уже сорвало.
Левой рукой Чед грубо пошарил по тумбочке у кровати. Нащупав нож, который он захватил из шкафа вместе с пистолетом, он сжал его в ладони. Затем толкнул Джейн, заставляя лечь на спину. И навис над плачущей женщиной.
Схватив воротник её больничной рубашки, он приставил к нему лезвие. Как только холодная сталь прорезала ткань, он вцепился в образовавшуюся прореху и с треском разорвал её. Вероятно, его разум был уже слишком раскален, чтобы неспешно следовать правилам приличия.
В палате было темно. Лишь свет из коридора мягко ложился на обнаженную, белоснежную кожу Джейн. Светящийся в полумраке силуэт очерчивал изгибы её тела.
Тусклый, словно предрассветный туман, свет играл тенями на высоких холмах её грудей и спускался к плоскому животу с маленькой впадинкой пупка, высекая из её тела настоящий шедевр.
Но шрамы, отпечатавшиеся на этой коже — живая история её страданий, — мертвой хваткой сжали сердце Чеда. Он стиснул зубы. Сердце скрутило так, словно ему перекрыли кислород. Почему? За что? Лицо Чеда в одно мгновение исказилось, словно скомканный лист бумаги. Отгоняя болезненное наваждение, он мотнул головой.
Его хмурый взгляд, давящий на неё сверху, ударил Джейн прямо в сердце.
Только не это…!
Её нисколько не волновало, когда Джонслок пялилась на неё расширенными от шока глазами, не трогали её и холодные, насмешливые взгляды Брэмера, скользившие по влажному белью. Это были пустяки.
Но мысль о том, что Чед так близко и детально разглядывает её изуродованную шрамами кожу, прорвала плотину, и слезы хлынули с новой силой. А тот факт, что он смотрел на неё с таким искаженным от боли лицом, заставлял сгорать от стыда и горечи. Зачем он так смотрит? Почему?
— Н-не… Не смотри! Пожалуйста…!
Она попыталась изогнуться, чтобы прикрыть свою наготу. Но это жалкое сопротивление было легко подавлено.
— Тихо.
Для Чеда обнаженное тело Джейн не было чем-то новым. Он не раз находился рядом, когда врачи синдиката Макбрайд обмывали потерявшую сознание девушку, лечили её и переодевали в больничную пижаму.
Да что там просто смотрел — когда ей вживляли и извлекали микрочип GPS-слежения, его собственные пальцы глубоко проникали между её бедер.
И всё же сейчас Чед смотрел на россыпь шрамов на её теле так, будто видел их впервые.
То же касалось и Джейн.
Она давно предстала перед Чедом во всей своей уязвимости. Она уже пережила унижение, когда её сокровенные тайны были безжалостно вскрыты. Но сейчас она рыдала от отчаяния, словно впервые показывала ему свое обнаженное тело.
Джейн попыталась закрыть ему глаза рукой. Но Чед, не обращая на это внимания, наклонился ниже. Его платиново-белые, мягкие, как пух, волосы упали на её лицо, словно занавес.
Расстояние между ними сократилось настолько, что её вдох становился его выдохом, а его выдох — её вдохом, пока их лбы мягко не соприкоснулись. Джейн казалось, что её сердце вот-вот разорвется.
— Даже если ты закроешь мне глаза, я всё равно вижу. Потому что ты — здесь.
Произнеся слово «здесь», Чед легонько, без боли, стукнулся своим лбом о её лоб. Так, немного неуклюже, он пытался успокоить её, призывая не забивать голову пустяками.
— У-ух…
Слезы текли не переставая, подгоняемые эмоциями, которым не было названия. Даже по собственным меркам Джейн никогда не считала себя плаксой, но сейчас плотину прорвало окончательно. И сил на то, чтобы залатать брешь, у нее не было.
Рука Чеда скользнула по голове Джейн. Он бережно расчесал пальцами её спутанные волосы и заправил прядь за ухо. На этом его нежности не закончились. Он ласково погладил её круглый лоб и кончиками пальцев утешающе коснулся влажных, жалких уголков глаз.
— Скажи мне.
— …
— В чем причина? Почему ты плачешь?
— Не знаю… Я правда не знаю.
Джейн слабо покачала головой. Она и сама не понимала, откуда берется столько слез.
— Я тебе противен?
— Что?
От этого вопроса, заданного без контекста, Джейн широко распахнула глаза.
— Я тебе не нравлюсь?
— Нет, нет. Дело не в этом.
— Тогда, если можешь, перекрой кран.
Его глаза, привыкшие обитать во тьме, пылали диким огнем. А голос, шептавший ей на ухо, обжигал еще сильнее.
— …Потому что, если ты продолжишь так рыдать, меня это возбудит еще больше.
Фитиль уже догорел.
Джейн поставила пистолет на предохранитель и отбросила его в сторону. Затем обеими руками схватила Чеда за уши и притянула к себе. Она нетерпеливо столкнулась с его губами. Слегка приоткрыв рот, на этот раз она первой начала исследовать его.
Если поцелуй Чеда был похож на свирепый тропический ливень, то поцелуй Джейн напоминал робкий весенний снег с дождем — ни то, ни сё.
Лицо Чеда исказилось мукой. И дело было не в том, неумело она это делала или мастерски — каждая реакция женщины, лежавшей под ним, загоняла его за грань возможного.
Рука Джейн словно пробила ему ребра, схватила сердце и начала сжимать и разжимать его по своей воле. Кровь вскипела. Его член встал так жестко, что яйца свело тупой болью. Жар, исходящий от всего тела, грозил спалить дотла те жалкие остатки разума, за которые он еще пытался держаться.
— Эй.
Чед тяжело выдохнул и с трудом разомкнул губы. Встретившись с её блестящими от слез глазами, он выдал мрачное предупреждение:
— Я могу сорваться.
— …?
— Поэтому не делай вообще ничего.
— Что?
Её расширенные глаза безмолвно спрашивали, что это значит, и тогда Чед накрыл её глаза ладонью, а затем поцеловал тонкие веки.
— Не отвечай…
Его предупреждение прозвучало еще опаснее.
Он слегка надавил языком на пульсирующую вену у неё на виске, а затем перешел к чувствительной мочке уха.
— …И не задавай вопросов.
Словно дикий зверь, из последних сил сдерживающий первобытное желание впиться зубами в добычу, он одной рукой обхватил её хрупкую шею и грубо засосал кожу.
— Ах, м-м!
— Закрой рот. И не смей даже дышать.
Ощущая микроскопические вибрации её бешено пульсирующих вен, Чед обрушил на неё серию грубых, жадных поцелуев. Он впился зубами в её сжатое плечо, оставляя багровые следы от укусов.
— Если хочешь выйти отсюда живой, просто лежи и ничего не делай.
Глаза Чеда, сыпавшего угрозами, уже давно налились кровью. Отчаянно пытаясь обуздать бушующее вожделение, он обнажил перед ней свою непоколебимую, затвердевшую как камень решимость.
Если она не готова принять его условия — ей достаточно просто выстрелить. Взять отброшенный пистолет, положить палец на спусковой крючок и нажать. Простой и надежный выход находился на расстоянии вытянутой руки.
Но Джейн зажала рот ладонью и кивнула. Глотая слезы, подавляя стоны и задерживая дыхание, она отчаянно закивала, соглашаясь на всё.
Словно услышав долгожданный ответ, он погладил её по голове. Будто хвалил за правильный выбор. А затем полностью стянул больничную рубашку, застрявшую на локтях. Трусики, которые из-за гипса было бы слишком долго стягивать вниз, он просто разрезал ножом по бокам.
Глядя на беззащитную добычу, лишенную последней брони, Чед облизнул пересохшие губы.
Джейн осталась абсолютно голой. Ей по-прежнему было стыдно, но она больше не пыталась спрятаться. Плотно сжав губы в тонкую линию, она смотрела Чеду прямо в глаза.
Встретив этот взгляд, Чед снова безжалостно смял её губы. Он по-хозяйски ворвался в нежную слизистую её рта. Засасывал её язык, словно пытался вырвать его с корнем, и проталкивал свой так глубоко, будто хотел достать до самой глотки.
Джейн, не в силах выдохнуть скопившийся в легких воздух, долго отбивалась. Её вздымающаяся грудная клетка безмолвно молила о пощаде.
Огромная рука, державшая её за тонкую, как у лани, шею, незаметно соскользнула вниз. Она крепко сжала ребра подмышками, а затем скользнула вверх, поглаживая нижнюю часть её груди.
