Контент удален!

Эпилог 1

Хан Сэ Ён — добрая.

Сама она считает себя эгоисткой и порой притворяется холодной, но на деле она слишком мягкотелая.

Он знал это лучше кого бы то ни было.

Даже в девятнадцать лет, когда она была вся на нервах из-за учебы, она безропотно откладывала ручку ради поручений бабушки; делала вид, что чужие дела её не касаются, но на самом деле злилась за его прошлое больше него самого.

И только ли это? Когда он стоял перед ней, избитый Чу Сон О, она протянула ему руку с таким лицом, будто вот-вот расплачется.

— Если ты закончишь с этими делами... пойдешь со мной?

Знает ли Хан Сэ Ён, что значил для него тот момент?

— Хи Бэк-а, я пришла взять за тебя ответственность.

А тот день?

Он был уверен, что она знает это лучше всех. Ведь Хан Сэ Ён не только добрая, но и умная.

Да, Хан Сэ Ён умная.

И поэтому то, что она его бросила, было, по сути, абсолютно закономерно.

— В конце концов я тоже тебя бросаю, так что во мне особенного.

И всё же она была особенной.

— Что бы там ни было, я тебя брошу. Нет. Уже бросила. Ты и сам знаешь.

Слышать любовь даже в таких словах — для него это было чем-то беспрецедентным.

Наверное, это потому, что она плакала с таким виноватым лицом, — думал он позже. Это было примерно в то время, когда банковская книжка, на которой после их расставания каждый месяц исправно печаталось имя Хан Сэ Ён, затихла.

Только тогда ему пришлось смириться с тем, что в её жизни больше нет для него места. Хан Сэ Ён добрая, умная и даже особенная, поэтому она просто бросила его, и этот выбор был обоснованным.

С каждым разом, когда он вонзал нож кому-то в горло, эта мысль крепла. Чем сильнее он убеждался в правоте Хан Сэ Ён, тем безжалостнее убивал людей. А когда с ног до головы покрывался их кровью, снова думал, что она была права.

В этом бесконечном цикле он думал, что, наверное, это и есть та самая «судьба», о которой говорила Хан Сэ Ён. Иногда ему даже казалось, что он убивает людей лишь для того, чтобы доказать её слова.

И каждый раз в памяти всплывало одно и то же. До смешного нелепые, повседневные мелочи.

Момент, когда их взгляды встретились в тесной полуподвальной комнатушке, где Хан Сэ Ён лежала на матрасе, а он на полу, листая смешные видео на телефоне. Или когда он специально разгонялся, подвозя её на велосипеде к дому ученика, а она, до этого державшаяся только за его одежду, бессознательно обхватывала его за талию. Или текстура мармелада, который они ели на двоих в автобусе по пути в родной город к бабушке... Такие вещи всплывали в голове в самые непредсказуемые моменты, отравляя ему настроение.

Он знал, что такие дни больше не наступят, поэтому каждый миг воспоминаний был дерьмовым.

И что было еще дерьмовее — это он сам, каждый день возвращающийся в ту самую полуподвальную комнату, несмотря ни на что.

Еще один день, еще один месяц, еще один год. Откладывая всё на потом, он в итоге так и не смог вырваться оттуда.

Иногда, в дни, когда эмоции не утихали даже после долгих драк, он вышвыривал горшок с кактусом с подоконника на улицу. Но вскоре всё равно возвращался и подбирал его.

Подобрав выброшенный цветок, он из-за необъяснимого чувства вины какое-то время заботливо за ним ухаживал, и, возможно, благодаря этому кактус никак не умирал.

— Так и знал, что ты опять здесь. Если на то пошло, лучше бы просто похитил её и притащил сюда.

— ...Брат, что с глазом?

— Пиздец ему. Восстановлению не подлежит. Придется жить одноглазым.

— Жаль. Хреново тебе придется. Все только и ждут, когда ты окончательно облажаешься.

— Ну, благодаря тебе хоть жив остался. Приглядывай за мной и дальше.

— А те ублюдки, что напали? Нашел?

— Как раз возвращаюсь после того, как разобрался с ними. Следующим будешь ты, будь осторожен. От того, что ты постоянно мотаешься туда-сюда, толку не будет. Этот ублюдок Ким Гван Хун на этот раз явно настроен серьезно. Если так пойдет и дальше, мы погрязнем в дерьме в любой момент, сто процентов.

— Значит, я смогу завязать с этим?

— Опять ты за свое. Выкинь эту дурь из головы и выбирай сторону. Как по мне, сторона генерального...

— Хан Сэ Ён стала адвокатом.

— ...Она же на юрфаке училась, так что логично.

— Говорят, адвокат в «Имсане».

— Хм... ну, поздравляю. Значит, увидитесь.

— Вряд ли. Зачем нам видеться. Она терпеть не может бандитов.

Время шло, а Хан Сэ Ён всё так же оставалась доброй.

— Неужели, нацепив этот значок, ты только и делаешь, что подтираешь задницы бандитам, которых так ненавидела?

— А ты, смотрю, нашел свое предназначение.

И когда она говорила это, она снова была готова расплакаться. Она, может, и сама не понимала, но каждый раз, когда их взгляды встречались, или когда она смотрела на его покрытую черными татуировками руку, её глаза сильно дрожали.

Одного этого было достаточно, чтобы понять, насколько Хан Сэ Ён разочаровалась в нем и какую вину она испытывает.

Ему было безумно стыдно, но с другой стороны... он испытывал странное наслаждение. Как бы там ни было, это лучше, чем быть для неё пустым местом.

В тот день, вспоминая слишком добрую девушку, которая, насквозь промокнув, сверлила его взглядом, он не мог не возбудиться. В те мгновения, когда он сжимал свой член, все посторонние мысли отступали.

Даже тот факт, что верхушка, начавшая грызню между собой, выбрала Хан Сэ Ён в качестве ошейника, чтобы контролировать его и его людей, во время оргазма рассеивался как в тумане. Наивность Хан Сэ Ён, без страха пришедшей к бандитам по первому зову и терпевшей унижения, в тот краткий миг тоже пришлась ему по душе.

Как-никак, он ведь увидел её лицо.

— Что за запах? Ты, видно, и правда мужик?

— На пол.

— Б-брат... мне просто старший брат приказал, сказал только припугнуть...

— На пол, я сказал.

— Кха-а, брат...!

— Чем ныть, лучше пол вылижи. Дочиста, чтобы ничего не осталось. Глядишь, Хи Бэку станет тебя жаль, и он тебя пощадит.

— А-агх! Кха!

— Кан Хи Бэк, только не убивай. А то старший брат всё не так поймет.

К сожалению, наслаждение от оргазма быстро сошло на нет.

— Я уже вся в крови из-за тебя! Меня притащили к этому человеку!

— ...

— Знаешь, что этот человек мне только что сказал? Что изнасилует меня. Прямо у тебя на глазах. Сказал, что уничтожит меня, чтобы отомстить тебе за предательство.

Хан Сэ Ён умная. В её словах не было ни капли лжи.

Одно только то, что она была с ним связана, снова втянуло её в блядские неприятности.

— Брат, давай сделаем кое-что.

— ...Надеюсь, это не то, о чем я подумал.

— Они тронули Хан Сэ Ён.

— ...

— Я должен взять ответственность. Ей, наверное, было страшно.

— И что предлагаешь?

— Убьем их. Обоих.

— ...Если бы у тебя всегда было такое лицо, старший брат давно бы уже передал организацию тебе.

«Но всё это время рядом не было Хан Сэ Ён». Когда он ответил так, Хон Джэ Иль бросил ему привычное оскорбление:

— Ебанат.

Это была чистая правда. Это был он.

Он — это он, а она — это она, и поэтому они стали теми, кто они сейчас.

И что же будет дальше?

Наверное, Хан Сэ Ён снова бросит его. А он будет брошен.

Это тоже было частью их сущности, поэтому он был готов это принять. Он считал, что так и должно быть. Настроение будет дерьмовым, и он не был уверен, сможет ли и дальше выращивать кактус, но по крайней мере, он не хотел отрицать выбор Хан Сэ Ён.

Он знал, что в любой момент может остаться один.

— Жаль, что мы не закончили. Подождешь? Похоже, тебе тоже этого хочется.

— ...Это надолго?

— Не хочешь — не жди, мне без разницы.

Но если она всё-таки подождет, что ему делать?

— Отвечай. Зачем ждала?

— Опять убил человека?

— ...

— Спрашиваю, ты убил человека?

— Поэтому я и спрашиваю. Почему ты не ушла и ждала?

— ...Ты хотел, чтобы я испугалась и сбежала?

— Хотел, чтобы ты была рядом, даже если тебе страшно. Раньше.

— ...

— Ён-а.

— П-поэтому. То, что я не смогла сделать раньше... я просто делаю это сегодня.

Он ясно помнил эту её сторону.

Иногда, после ссор, именно она первая протягивала руку.

То, как она молча сидела в его доме, дожидаясь его, а когда он появлялся, смущенно и осторожно подсаживалась ближе... Он так и не смог забыть ту Хан Сэ Ён, и поэтому, наверное, до сих пор напрягался каждый раз, когда открывал дверь в свой полуподвал.

Должно быть, он жил, поглощенный иллюзией, что она может вернуться.

— Раз уж мы закопали Ли Гён Мана, теперь всё решает время. Нужно подготовиться до того, как директор Ким что-то заподозрит. Ким Гван Хун тоже хитрый как лис, тянуть время опасно. Идеальный вариант — ударить по ним обоим в один день и в один час.

— ...

— Кан Хи Бэк, ты меня слушаешь?

По правде говоря, Хан Сэ Ён имела на это полное право.

Разве она не была девочкой, которая всю жизнь тихо училась под крылышком бабушки? Хоть она и говорила, что ненавидит своего покойного отца, но перед сломанным велосипедом впадала в ступор — настолько хрупким было её сердце.

То, что он надеялся, будто эта наивная и ранимая двадцатиоднолетняя девчонка останется с ним после того, как пережила весь этот ужас, было лишь потому, что он и сам был тогда молод и глуп.

Он знал это, поэтому и смирился.

Когда он изредка видел её спину у колумбария бабушки, ему, как и говорил Хон Джэ Иль, до дрожи хотелось её похитить. Но он сдерживал себя и лишь молча наблюдал, потому что знал: её выбор был правильным.

Но что, если она выберет его?

— Хи Бэк-а, я пришла взять за тебя ответственность.

— Хи Бэк-а, я пришла любить тебя.

Когда Хан Сэ Ён в двадцать один год и Хан Сэ Ён в тридцать два года прошептали это одновременно, он открыл глаза в темноте.

— ...

Первое, что он увидел — тихо спящую в его объятиях Хан Сэ Ён.

Он не отрывал от неё взгляда, пока образ Хан Сэ Ён, мерно дышащей с расслабленным лицом, не стал абсолютно четким. Но даже тогда он не мог до конца в это поверить.

Правда ли та, на которую он смотрит — Хан Сэ Ён? Что ж, всё это до сих пор казалось сном.

То, как она ждала его у тюрьмы с красным велосипедом, как они вместе поехали на нём куда глаза глядят, и даже те мгновения, когда они сняли первый попавшийся мотель и безумно сплелись телами — всё это до сих пор казалось нереальным.

Ясно было только одно.

Хан Сэ Ён выбрала меня.

И еще он знал.

Она может снова бросить его в любой момент. Это её исключительное право выбора, и в эту сферу он не мог вмешиваться.

Каждый имеет право поступать так, как велит ему сердце. Выбор — дело сугубо личное.

И к нему это тоже относилось.

— ...

Теперь и он проявит жадность.

Медленно наклонив голову, он зарылся лицом в её хрупкое плечо.

Застонав сквозь сон, словно ей стало тяжело от его веса, Хан Сэ Ён заворочалась, а он крепко обхватил её за талию и всем телом вжался в неё.

Через какое-то время она, видимо, привыкла и снова удобно прижалась к нему.

И не только это. Поежившись, она обняла его за талию.

В этот миг внутри вспыхнуло до боли знакомое чувство.

— Блядь, такое чувство, будто весь мир у моих ног.

Она моя.

— Ён-а.

Тихо предупредил он спящую девушку.

— Бросишь — убью.

Он был абсолютно серьезен.

— Реально убью.

По иронии судьбы, именно потому, что он чувствовал, будто весь мир принадлежит ему, ему казалось, что он действительно сможет убить её.

Уткнувшись в неё, он снова и снова бормотал. Что убьет, если она его бросит. Поэтому чтобы не бросала. Что она — его.

Наступало утро.