Контент удален!

Ха-а...

Су Хи нервно кусала и без того изодранные в кровь губы, пытаясь унять тревогу.

После того как на вилле в Колоане ее ударили по затылку, она очнулась уже здесь, в совершенно незнакомом месте. На ногах звенели тяжелые железные кандалы.

Сюда не проникал солнечный свет, поэтому она понятия не имела, сколько прошло дней. Будущее казалось беспросветным. Ей давали ровно столько еды, чтобы она не сдохла. Если она отказывалась есть, приходил мужчина с протезами вместо пальцев, проверял тарелку, силой разжимал ей челюсти и насильно запихивал еду в глотку.

Было ясно одно: умереть ей не дадут. И что ждало ее в конце?

Она отомстила. Убила Джи Нын Сона и Джи Нын Джэ и, словно брошенный в лужу камень, основательно взбаламутила местное болото. Но после стольких лет, потраченных на месть, в ее руках не осталось ровным счетом ничего.

«Неужели месть — настолько пустая вещь?» Послевкусие оказалось слишком горьким.

Стоило закрыть глаза, как перед ней возникал полный слез взгляд Со Ха, умолявшей ее остановиться перед выходом из гостиничного номера. «Хватит, пожалуйста, хватит». Су Хи низко опустила голову и начала рвать на себе спутанные волосы, когда...

Раздался скрип открывающейся двери.

Спустя мгновение в поле зрения появились безупречно чистые черные туфли. Подняв голову, она обнаружила, что это был не мужчина с протезами, который обычно за ней следил, а Джу Рюн.

Закатанные рукава черной рубашки, строгие темно-серые брюки — он выглядел безупречно, но всё, что она сейчас чувствовала, глядя на него, — это не любовь и не трепет, а липкий, всепоглощающий ужас.

Она так долго верила, что хочет заполучить этого мужчину, что любит его. Но сейчас вся эта надуманная любовь испарилась, оставив лишь животный страх.

— Давно не виделись.

Слегка склонив голову набок, он поприветствовал ее с леденящей душу усмешкой. В его глазах не было ни капли милосердия. Он смотрел на нее как на насекомое.

— Я не собираюсь тянуть время, так что покончим с этим быстро.

Настало время расплачиваться за то, что она вызвала гнев дракона. Сердце Су Хи забилось с ненормальной скоростью.

— Ан Ё Мён мертв.

Сделав глубокий вдох, Джу Рюн сухим тоном сообщил о смерти ее подельника. Это ее не удивило. Она с самого начала не питала иллюзий, что Ан Ё Мён будет жить долго и счастливо после того, как они спелись. Поэтому даже не стала спрашивать о причинах.

Но то, что прозвучало дальше, совершенно не укладывалось в голове.

— А еще я тут немного покопался в прошлом твоей мамаши.

Услышав слово «мамаша», Су Хи широко распахнула глаза. Тело, переполненное адреналином из-за крайнего напряжения, забила крупная дрожь.

— Она работала в элитном борделе в Котае. И в свои лучшие годы была довольно популярна, от клиентов отбоя не было.

Перед лицом Су Хи упала фотография. На ней была запечатлена женщина в кричащей дешевой мини-юбке, которая висела на руке какого-то мужчины и заискивающе ему улыбалась. Эта женщина была поразительно, до ужаса похожа на саму Су Хи.

— И, конечно, среди ее клиентов был Джи Нын Джэ. Но, активно торгуя телом, она случайно залетела от одного из постоянных клиентов.

— ...

— Она долго думала: сделать аборт или попробовать сорвать куш. Твоя мамаша выбрала второе.

— О ч-чем вы...

— Когда срок был уже слишком большим, чтобы избавляться от ребенка, она пошла к самому влиятельному и богатому из своих клиентов — к Джи Нын Джэ, и попыталась его шантажировать. Но он, естественно, просто вышвырнул ее вон.

Он жестоко усмехнулся. Су Хи, вслушиваясь в его слова, затравленно забегала глазами. «Любовник, ребенок, попытка сорвать куш. Так это значит...»

— Теперь поняла? Ты не родная дочь Джи Нын Джэ.

Джу Рюн вынес безжалостный приговор, не дрогнув и мускулом на лице.

Недавно он поручил одному из офицеров банды «Хваанрак», отвечавшему за управление персоналом и сбор денег в клубах и борделях, провести расследование. Он велел найти всех проституток, которые примерно 25–30 лет назад родили близнецов или у которых был перерыв в работе в тот период.

Несмотря на то что после смерти Ан Ё Мёна у офицера хватало хлопот по наведению порядка в банде, он сработал оперативно, и ответ нашелся быстрее, чем ожидалось.

Биологическая мать Ян Су Хи и Ли Со Ха, состарившись, ушла из эскорта и теперь заправляла небольшой сауной, присматривая за парочкой таких же стареющих шлюх, как она сама.

Когда к ее горлу приставили нож, перепуганная до смерти женщина выложила всё как на духу.

Да, она спала с Джи Нын Джэ, но он не был отцом девочек. Вот и вся правда.

— ...Вы врете!

Извиваясь всем телом и трясясь как осиновый лист, Су Хи пронзительно завизжала.

Она просто не могла в это поверить. Нет, она ни за что не должна была в это верить. Заявление Джу Рюна полностью перечеркивало и обесценивало всю ее жизнь.

— К сожалению, это неоднократно проверенный факт. Или, может, устроить тебе встречу с мамочкой? Тогда поверишь?

Су Хи поперхнулась воздухом.

Ее глаза, неотрывно смотревшие на Джу Рюна, в панике заметались. «Ложь. Это ложь...»

Она дошла до этого момента только благодаря той самой записке, вложенной в их пеленки. Всё это время она думала, что мать была просто несчастной женщиной, которую изнасиловал Джи Нын Джэ, и которая не смогла воспитать детей, рожденных таким образом.

Если подумать, ей никогда особо не было интересно, кем была ее мать на самом деле. Всё из-за той проклятой записки. Из-за сладких иллюзий и возможностей, которые она сулила.

Даже когда ее удочерили, жизнь была далека от счастья. Каждый раз, когда приемные родители, не считавшие ее за человека, избивали девочку до синяков, стараясь бить туда, где не видно, Су Хи перекладывала вину. «Моя жизнь стала таким дерьмом только из-за этого ублюдка Джи Нын Джэ, который нас бросил».

Она жила только ради мести и отдала ей всё. Свою юность, свою женскую долю и единственного человека, который не давал ей чувствовать себя одинокой — свою половинку, Со Ха...

«Но если та записка была ложью... тогда чем, черт возьми, была вся моя жизнь?» Ей казалось, что с нее заживо сдирают кожу, которую она с таким трудом наращивала все эти годы.

Было до одури обидно. Так невыносимо, что она сходила с ума. Су Хи начала еще яростнее рвать на себе спутанные волосы. Ее рассудок стремительно рушился.

— ...Я тоже... я тоже... просто хотела жить нормально.

«Если бы у меня была нормальная семья, если бы меня любили... я бы тоже выросла другой». Бормоча бессвязные слова, Су Хи опустила голову и истерично рассмеялась.

— Как та баба... если бы мне повезло встретить хорошего человека, получить шанс...

Не в силах больше слушать этот бред, Джу Рюн раздраженно зажмурился. Медленно наклонившись, он схватил Су Хи за подбородок, заставив посмотреть на себя, и переспросил:

— Как та баба?

— Да! Как Ён Джи У... как она..!

Как только это имя слетело с губ Су Хи, в скучающем ленивом взгляде Джу Рюна, который до этого хотел лишь поскорее всё закончить, вспыхнула яростная жажда убийства.

— Не смей трепать ее имя своим грязным языком. Отрезать его — проще простого.

Су Хи судорожно сглотнула.

Джу Рюн, растянув губы в зловещей, почти театральной ухмылке, процедил:

— Если у тебя ебанутые родители, и ты из-за этого начинаешь жить по-ублюдски, страдают другие люди. Понимаешь?

Су Хи жалко всхлипнула.

— Как твоя несчастная сестра, например.

В этом мире полно людей, которые, несмотря на то что родились у конченых отбросов, стискивают зубы и изо всех сил стараются жить достойно. Он снова вспомнил свою женщину, похожую на цветок лотоса, распустившийся в грязи.

«По сравнению с ней, на какое же жалкое ничтожество я сейчас смотрю».

Конечно, он уже проверил информацию и знал, что Ян Су Хи тоже несладко жилось в приемной семье. Но это не вызывало в нем ни капли сочувствия. Всем в этой жизни приходится несладко. Всё, что с ней случилось помимо стартовых условий, было результатом ее собственного выбора.

Зрелище было омерзительным. С глубоким отвращением он отшвырнул ее лицо, словно грязный мусор, и выпрямился.

— А-ха-ха-ха... Ха-ха...

Услышав о своей бедной сестре Со Ха, Су Хи потеряла последние остатки разума.

Окончательно свихнувшись, она пускала слюни, то заходясь рыданиями, то заливаясь истеричным смехом. Джу Рюн не собирался тратить время на существо, безвозвратно сломавшееся. Взглянув на часы и раздраженно цокнув языком, он без малейших колебаний развернулся и вышел.

Снаружи его ждал господин Ю, сидевший на корточках рядом с железным ведром, полным инструментов.

— Ох, ну и шумная она.

Лениво ковыряясь в ухе под аккомпанемент доносящихся изнутри демонических воплей, господин Ю отряхнул фартук и встал.

— Покончить с ней?

— Нет.

Джу Рюн ответил мгновенно. В этом не было необходимости.

До того как войти в эту комнату, он действительно собирался ее убить. Но, увидев ее глаза, передумал.

Эта женщина уже была мертва.

Оставаться запертой в живом теле — вот ее истинное наказание.

— Сделай так, чтобы она ни в коем случае не сдохла. Жить для нее будет страшнее любого ада.

— Э-э, ну... Как скажете.

Господин Ю молча кивнул. «Ну что ж, тогда начнем веселье. За то, что она ранила Дайан, ей придется заплатить сполна». Перед тем как войти в комнату, господин Ю сладко потянулся. В этот момент ему в спину прилетели слова Джу Рюна:

— Не переусердствуй. А то твоей жене будет неприятно уезжать с тобой.

Господин Ю резко остановился и обернулся.

Джу Рюн уже поднимался по лестнице, но господин Ю еще какое-то время смотрел ему вслед. Человек, которому он служил, действительно немного изменился.

Таков был финал небольшого переполоха, разразившегося однажды летом на острове безумия и удовольствий.