Контент удален!

Небо было залито багровым светом. Выйдя из ресторана на главную улицу, Тэ Ик принялся оглядываться в поисках До Ха, которая написала, что уже подъезжает. Однако, сколько бы он ни смотрел по сторонам, её нигде не было видно. Он уже собирался ей позвонить, когда телефон коротко завибрировал.

[Поверните голову.]

Прочитав сообщение, он посмотрел на противоположную сторону дороги. Сквозь поток мчащихся машин он увидел девушку, стоявшую на тротуаре напротив и машущую ему рукой.

— Совсем как фея.

Пробормотал он искренне, глядя на её образ, такой очаровательный, что хотелось съесть. Пока он на мгновение застыл, До Ха повернулась и зашагала вперед, бросив на него взгляд, приглашающий следовать за ней.

Словно завороженный, Тэ Ик зашагал следом.

Они шли параллельно, разделенные проезжей частью. Не сводя глаз друг с друга, они двигались в толпе спешащих людей — вроде бы чужие, но в то же время неразрывно связанные. Стоило проехать огромному автобусу, на миг скрывшему До Ха из виду, как его охватывала тревога.

Когда впереди показался пешеходный переход, они остановились одновременно, словно по уговору. Ожидание зеленого сигнала казалось бесконечным. Поверхность его чувств всколыхнулась огромной волной, сердце забилось чаще.

Блядь. Как же хочется поскорее её обнять.

— Зачем ты так бежишь...!

Как только загорелся зеленый, До Ха, расталкивая людей, побежала к нему. А если упадет? Не успев даже осознать этого, его ноги уже несли его к ней навстречу.

Расстояние между ними мгновенно сократилось, и Тэ Ик, распахнув объятия, поймал вбежавшую в них До Ха.

Момент, когда они, разделенные до этого, слились воедино. Это чувство, когда вся До Ха вливалась в него без остатка, он не забыл бы даже после смерти.

— Ах... Теперь я словно заново родилась.

Прошептала До Ха, крепко обнимая его.

В последнее время его любимая стала куда щедрее на проявления чувств. Возможно, она переняла это от него: теперь она могла обнять его без всякого повода или внезапно позвонить, бросить «я скучаю» и положить трубку. Благодаря этому у него всё чаще были дни, когда улыбка не сходила с лица и он ходил как придурок, сияя от счастья.

Слегка отстранившись, До Ха посмотрела на него. В её глазах почему-то стояли слезы. Он догадывался о причине, но решил сделать вид, что ничего не знает, пока она сама не расскажет.

— Неужели ты так сильно по мне скучала?

Когда он обхватил её лицо ладонями, её пухлые щеки сжались, а губы выпятились трубочкой. Глядя на то, как она в таком виде энергично кивает, Тэ Ику вдруг стало не по себе.

— И что мне делать, если кто-нибудь украдет тебя, такую милую?

Её очарование, бившее новые рекорды с каждым днем, не могло быть видно только ему одному.

Она тут же залилась румянцем и попыталась отстраниться, но Тэ Ик легко удержал её.

— Поцелуй.

Ему было плевать, смотрят на них другие или нет — в его глазах существовала только До Ха. В следующее мгновение к его губам быстро прижалось и отстранилось что-то мягкое. После встречи с До Ха его мир, ставший особенным, засиял множеством красок, став еще прекраснее.

Только после легкого поцелуя они разомкнули объятия прямо посреди пешеходного перехода.

— Осталось семь секунд.

Времени было в обрез. Естественно переплетя пальцы в замок, они со всех ног побежали вместе.

3.

2.

1.

Они едва успели запрыгнуть на тротуар, и, не сговариваясь, оба весело рассмеялись.

Куда пойдем?

Решайте вы.

Куда угодно?

Куда угодно.

Во время этого разговора они ни на секунду не сводили друг с друга глаз. Читая в глазах напротив то же трепетное волнение, что испытывали сами. До свадьбы еще оставалось время, но для них, уже ставших мужем и женой, место назначения не имело значения.

Улицы, по которым они шли, ярко пылали в лучах заката, а красные опавшие листья сыпались на их головы словно благословение.

Точно так же, как в их будущем, когда они будут держаться за руки и смотреть друг другу в глаза перед сотнями гостей, началось их осеннее вечернее свидание.

4. Специальный рождественский подарок. Репетитор и ученица на пересдаче

24 декабря, канун Рождества.

С гордостью окинув взглядом огромную ёлку, которую она наряжала несколько дней, До Ха, не в силах больше бороться с усталостью, плюхнулась спиной на ковер.

Мир за окном, после вчерашнего снегопада, был абсолютно белым, а в гостиной играли джазовые рождественские песни. Как только спина коснулась теплого пола, ее окутало мягкое чувство уюта. Мысли в голове начали расплываться, и глаза уже слипались, как вдруг...

Дзинь-бах!

Шум, разорвавший рождественскую идиллию, ударил по ушам. Резко придя в себя, До Ха рассмеялась. Ну что он там опять уронил? Она тут же поднялась и направилась туда, откуда донесся звук.

— Всё хорошо?

— А, конечно. Без проблем.

Это был ее муж, который уже час воевал на кухне, вызвавшись самолично приготовить блинчики, о которых она мечтала со вчерашнего дня.

Он даже не заметил, как она подошла; неуклюже склонив свое огромное тело над столом, он был полностью поглощен замешиванием теста — уже неизвестно какого по счету.

До Ха легонько нажала пальцем на глубокую морщину между бровями своего серьезного мужа и звонко поцеловала его в щеку.

— Давайте вместе.

Внимательно осмотрев кучу неудачного теста Тэ Ика, До Ха принялась объяснять всё с самого начала. Судя по жидкому тесту, он влил туда слишком много молока. Вспомнив, как сама когда-то потела, повторяя за видео-рецептами, она начала с правильных пропорций.

Закончив с тестом, До Ха встала рядом с Тэ Иком и принялась командовать:

— Смажьте сковороду маслом, чтобы слой был как можно тоньше.

— Чтобы слой был как можно тоньше.

— Теперь ждем, пока она разогреется.

— Ждем.

— А теперь наливайте!

Налив тесто на сковороду по ее команде, Тэ Ик, видимо, заметил, что процесс пошел как-то иначе, чем раньше, и преувеличенно восхитился:

— Моя милая, а у тебя преподавательские навыки на высшем уровне?

— Я просто схватываю всё на лету и хорошо объясняю, если хотя бы раз чему-то научилась.

Подыгрывая Тэ Ику, который расхваливал ее из-за пустяка, До Ха тоже пожала плечами.

— И почему же тогда в сексе ты всё еще такая неумеха...

— Что вы сказали?

Обхватив ее за щеки, чтобы она не возмущалась, он чмокнул ее в губы и прошептал:

— Ничего страшного. Зато я — на высшем уровне.

И тут же осыпал ее покрасневшие щеки чередой поцелуев: чмок, чмок, чмок.

— Ох, ну хватит.

Поскольку она и сама любила заминать неловкие моменты поцелуями, она решила спустить ему это с рук. Да и к тому же она проголодалась, так что всё ее внимание естественным образом переключилось на блинчики.

— Ты говорила, что в универе часто подрабатывала репетиторством?

— Репетиторством? Когда работы было много, я вела по три занятия в день. О, сейчас, сейчас переворачивайте!

Стоило ей это сказать, как наполовину пропекшийся блинчик был ловко перевернут и приземлился точно в центр сковороды. Вскоре и вторая сторона красиво подрумянилась и вздулась. Предчувствуя успех, До Ха широко улыбнулась.

Даже не замечая пристального взгляда Тэ Ика, она снова и снова наливала тесто, пока не приготовила четыре блинчика.

— И парней учила?

Сосредоточенная на том, чтобы сложить готовые блинчики башенкой на рождественской тарелке, До Ха ответила на вопрос Тэ Ика прямо и честно.

— В основном это были парни. Выглядит так вкусно, может, еще масло и клубнику сверху положим?

— Должно быть, ты была популярной.

До Ха, мысли которой были заняты только клубникой, наконец-то посмотрела на Тэ Ика, почувствовав внезапно возникшую зловещую ауру.

— Учеников на пересдаче тоже учила?

Тэ Ик улыбался. Если быть точным, он «старался» улыбаться. Чтобы разгадать истинные мотивы, скрывающиеся за этой сладкой улыбкой, До Ха прищурилась.

— Ну... было дело?

Услышав ее ответ, Тэ Ик медленно кивнул и полил блинчики кленовым сиропом. Сладкий аромат заполнил всю кухню.

— Вот как, значит. Наедине в одной комнате, взрослый парень и девушка.

Разве можно считать двадцатилетнего мальчишку взрослым мужчиной? Как раз когда она собралась высказаться по поводу его заявления, в котором любой бы уловил двусмысленный подтекст, он вдруг предложил:

— Съедим за фильмом?

Словно ничего не произошло, он улыбнулся ей, и До Ха растерянно кивнула.

* * *

— Ах, так и знала, что этим кончится... ах...!

В полумраке комнаты раздалось прерывистое, жаркое дыхание До Ха. На экране вовсю шел фильм, но мужчине до него не было никакого дела: запустив руки под ее свитер, он был занят тем, что ласкал ее кожу.

Ей показалось подозрительным уже то, что, как только они сели на диван, он сразу притянул ее к себе на колени.

Проблема была в том, что она на мгновение потеряла бдительность, когда он так заботливо кормил ее блинчиками. Стоило им расправиться с последней клубникой, как Тэ Ик, словно только этого и ждал, начал ощупывать ее тело.

— Ученики тебе тоже часто признавались в любви?

Из-за того, что он посасывал и кусал ее за шею, она не сразу поняла, о чем он говорит. До Ха заерзала, пытаясь вырваться из его объятий и тихо постанывая.

— Назови меня учителем.

Когда Тэ Ик, поглаживая ее живот и бока, вдруг выдвинул это требование, она подумала, что ей послышалась реплика из фильма. Но в старом американском фильме не могла звучать корейская речь. Придя в себя, она обнаружила, что сидит на его бедрах лицом к лицу с его безупречной физиономией.

— Что, что сделать?

— Назови меня — «Учитель».

Что этот мужчина несет?

— Я ревную.

— К чему вы ревнуете?

— К твоему прошлому, которого я не знаю.

Это он про ее подработки репетитором? В голове До Ха всё смешалось. То есть сейчас...

— Вы предлагаете устроить ролевую игру?

Потому что ревнуете?

— Да, именно ее.

— А почему именно вы учитель?

— Ну не могу же я играть ученика на пересдаче?

Мужчина, который заочно назначил ее ученицей-пересдачницей, ответил с абсолютной наглостью. В довершение всего эта дотошность в соблюдении возрастных рамок просто поражала.

— Ты — двоечница на пересдаче, а я — твой репетитор.

— С ума сойти...

— Рождество же.

— Какая разница, что Рождес... ах!

В тот момент, когда ее спина коснулась мягкого дивана, в ушах раздался совершенно чужой голос:

— Юн До Ха. Ты почему вчера прогуляла занятие? Где шлялась?

До Ха, даже забыв моргнуть, резко втянула воздух. Свет, льющийся с экрана, осветил лицо Тэ Ика. Мужчина, который еще несколько секунд назад был ее мужем, мгновенно примерил на себя другую личность и теперь смотрел на нее сверху вниз.

— Чего молчишь? Опять бухала и шлялась с какими-то отбросами?

Отбросы? Бухала?

Для нее, всегда бывшей прилежной отличницей, это было просто немыслимо. Ах да, я же сейчас двоечница-пересдачница...

Ха-а. Она не могла поверить, что так легко поддалась на атмосферу, которую создавал Тэ Ик.

— С кем ты пила? С тем ублюдком, который в прошлый раз приперся к тебе домой и признавался в любви? И тот, кто трезвонит тебе на каждом занятии, — это тоже он?

К образу сбившейся с пути ученицы теперь добавились еще и признания от разных парней. И почему он так зациклился на этих признаниях? Неужели он реально решил выведать всё о ее прошлом? И всё-таки интуиция у него будь здоров...

— Откуда вы узнали?

До Ха послушно вошла в роль плохой ученицы и посмотрела на него.

— Да, пила. В клубе, с парнями.

Замерев на секунду, он пристально посмотрел на нее, а затем прижался губами к ее уху.

— С парнями?

От этого ледяного шепота, лишенного всякой усмешки, по спине пробежал холодок. Она уже не понимала, муж перед ней или репетитор, но ни один из вариантов не сулил ничего хорошего.

— Я расстроилась... вот и напилась. Все мои ровесники учатся в универе и пьют, а я одна не могу. Но, учитель...

Учитель.

Услышав это мягкое обращение, она почувствовала, как тело Тэ Ика мгновенно отреагировало. Погрузиться в предложенную им игру оказалось не так уж сложно. Поглаживая его мощные бицепсы, она спросила:

— А когда начнется наш урок?

— Он уже начался.

— И что же мы изуча...

Как только их бедра сплелись, До Ха замолчала. Сразу поняв, что Тэ Ик подразумевал под «уроком», она закрыла лицо руками.

Это просто... просто извращение какое-то.

— Юн До Ха.

Не обращая внимания на ее смущение, он провел языком по тыльной стороне ее ладоней, которыми она закрыла лицо. Словно находя забавным то, что она согласилась на ролевую игру, а теперь покраснела.

— А ты без лифчика?

Его рука снова скользнула под свитер. Она ожидала, что он сразу схватит грудь, но он лишь дразняще поглаживал кожу вокруг. От этой щекочущей, но знакомой волны возбуждения пальцы на ногах сами собой подогнулись.

— Почему на урок без лифчика пришла?

— М-м...

Он же прекрасно знал, что дома она ходит без лифчика, и просто издевался. Заявив: «А трусики ты, небось, тоже не надела?», он начал тереться своим выпирающим пахом о ее короткие вязаные шортики.

Даже сквозь ткань До Ха почувствовала, как её трусики намокают от этого легкого трения, и, не убирая рук от лица, схватилась за его плечи.

— Может, учителю стоит проверить?

До Ха, которая уже была возбуждена, подалась бедрами навстречу, словно умоляя об этом. Его рука скользнула в шорты и начала блуждать поверх трусиков. Словно поставив себе цель довести ее до кипения на медленном огне, он не давал ей того, чего она хотела.

В ее стонах послышалось недовольство:

— Вы же с самого начала... ах, м-м, так и планировали, да? Ах!

— Только сейчас поняла? Знаешь, как у учителя член болел, пока он терпел, глядя на тебя.

— Ах, извращенец... а-ах...!

Его указательный и средний пальцы начали двигаться взад-вперед, повторяя очертания ее лона. Влажная ткань врезалась в щелочку, натирая клитор. Сквозь стиснутые зубы До Ха вырвался сдавленный стон.

— Как твои пальцы сжимают ручку, твои розовые ногти, твои губы, когда ты сосредоточена, твой запах, который я чувствую каждый раз, когда мы соприкасаемся...

— М-м, ха-а...

— Блядь, ты же выглядишь как ребенок, который еще от груди не отучился, как я мог к тебе прикоснуться.

В ее уши снова проник этот голос, полный неподдельной искренности, — и было уже не разобрать, принадлежал ли он ее мужу или кому-то другому.