Контент удален!

Как только внутренний обратный отсчет закончился, дата на электронном календаре, стоящем на столе, сменилась. Убедившись, что прошел еще один день со вчерашнего, Тэ Ик закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

— Триста семнадцать дней.

Короткая фраза, сорвавшаяся с губ словно заклинание, эхом разнеслась по кабинету.

Сегодня исполнилось ровно 317 дней с тех пор, как До Ха улетела на учебу в США.

Прошлым летом До Ха уехала в Америку еще до начала осеннего семестра в юридической школе, а сейчас готовилась к выпускным экзаменам весеннего семестра.

Выпускные экзамены.

Это означало, что после последних в семестре экзаменов До Ха завершит обучение в магистратуре и день её возвращения в Корею уже не за горами. Стоило Тэ Ику вспомнить об этом, как напряженные мышцы его лица приятно расслабились, а сквозь стиснутые зубы вырвался вздох, в котором почему-то слышалось легкое сожаление.

Подобное выражение лица у Тэ Ика можно было частенько заметить и во время работы, и за едой, и даже во время разговора с кем-то. Наверное, именно так чувствуют себя родители, отправившие единственного ребенка учиться за границу и вынужденные сидеть дома со связанными руками, оплачивая учебу.

Девушка, которую он не видел с прошлого месяца, при малейшей возможности всплывала в мыслях, отчего становилось только тоскливее.

«Ты всё это устраиваешь из-за того, что сейчас не можешь поехать к Юн До Ха? Летал каждый месяц, а стоило пропустить всего пару раз, и на тебе? Со стороны посмотришь — решишь, что у тебя последняя стадия любовной горячки. Ну и цирк ты устроил, честное слово».

Упреки Тэ Ын были не так уж и далеки от истины.

Сейчас ведь не те времена, когда приходилось справляться о делах друг друга через письма, не зная, когда они дойдут; стоило лишь пару раз коснуться экрана, и можно было видеть лицо и разговаривать по видеосвязи, но синдром отмены из-за нехватки Юн До Ха с каждым днем лишь усугублялся.

На самом деле, не прошло и двух недель после отъезда До Ха, как он, не выдержав, примчался к ней в Штаты. С тех пор, невзирая на усталость и загруженность, он брал билеты на самолет в Америку стабильно раз в месяц.

И почему каждый миг без Юн До Ха кажется пыткой, вытягивающей всю кровь?

Шш-ш-ш...

Шум весеннего дождя за открытым окном усилился.

Особенно в дождливые дни эти симптомы обострялись до невыносимости. Учитывая плотный утренний график на завтра, ему следовало бы немедленно лечь спать, но после работы он взял за привычку коротать время вот так, в кабинете.

Всё еще с закрытыми глазами прижимая тыльную сторону ладони ко лбу, Тэ Ик другой рукой дотянулся до телефона на столе. Когда тоска захлестывала с такой силой, тело действовало быстрее, чем мозг успевал отдать приказ.

— ...До чего же красивая.

Незаметно для себя выпрямившись в кресле, Тэ Ик принялся жадно вглядываться в фотографии в галерее телефона. В основном это были снимки из жизни До Ха в Штатах.

— И без меня отлично справляется, моя До Ха.

Вот До Ха за обедом, вот она гуляет по парку, вот идет в университетскую библиотеку, вот жалуется, что засыпает за учебой, и идет за кофе, а вот До Ха, которая сбежала из дома из-за появившегося паука.

«Присылай мне фото каждый раз, когда будешь обо мне думать».

«Я не особо люблю фотографироваться».

«Ты что, там вообще обо мне не вспоминаешь? Как жестоко».

«Да как вы вообще к такому выводу пришли?»

Всё это было плодом его требований, в основе которых лежал весьма корыстный мотив: присылать фото, если она вспомнит о нем, чем бы ни занималась.

Преодолевая смущение, на первых фотографиях До Ха присылала лишь руки или часть туловища без лица, где акцент был сделан на фоне. Но после его мольбы прислать фото, где нормально видно лицо, она начала робко показывать профиль, а со временем стала запросто присылать и снимки, где широко улыбается прямо в камеру.

Воистину, колоссальный прогресс. Пролистав всю галерею от самых недавних фото до самого начала, он остановил взгляд на первом снимке.

— ...Ха.

Тэ Ик, у которого и без того с лица не сходила широкая улыбка, увидев это фото, не выдержал и рассмеялся в голос. Смеясь так, что вздрагивали плечи, и прикрыв лицо рукой, он покачал головой и рассыпал тихие, похожие на вздохи смешки.

Дело было той самой осенью, когда До Ха с головой ушла в подготовку к учебе за границей.

В тот день, когда ей удалили зубы мудрости, и одна щека так сильно распухла, что она запретила ему на нее смотреть. Это было фото До Ха, клевавшей носом на диване, которое он сделал тайком.

«...Это что такое? Что с моей щекой?»

До Ха, которой казалось странным, что Тэ Ик всё время улыбается, глядя на ее лицо, лишь к вечеру удосужилась посмотреться в зеркало, после чего выдала реакцию, полную яростного и слезливого возмущения.

«Вы нарочно мне не сказали! Как вы могли целовать такое лицо...!»

Она гневно пыхтела, возмущаясь, почему он не сказал ей, что ее лицо в таком состоянии, а сама при этом закрывала пухлую, пылающую румянцем щеку обеими ладонями. Это было до того очаровательно, что он чуть не потерял сознание.

После этого До Ха еще два дня не могла никуда выйти с раздутой щекой, вынужденная сидеть дома под его опекой.

— С ума сойду от тоски по тебе, Юн До Ха.

Как только воспоминания о тех днях, переполненных счастьем, рассеялись, вокруг него повисла столь же густая, гнетущая тишина. Взглянув на часы, он понял, что с того момента, как он последний раз проверял время, прошло еще полчаса.

Сон всё не шел, и взгляд Тэ Ика, бесцельно вертящего в руках телефон, потемнел.

Он было потянулся позвонить До Ха, у которой сейчас должно быть утро, но положил телефон обратно. До экзаменов оставалось совсем немного, и он не хотел отнимать у нее драгоценное время.

Собираясь встать, чтобы пойти в спальню, он бросил взгляд на пластиковый пузырек, стоящий на краю стола.

— Это мне больше не понадобится.

Снотворное, которое он принимал последние несколько месяцев.

Из-за разницы во времени, пока он спал, с До Ха могло произойти всё что угодно, и эта тревога переросла в хроническую бессонницу.

Немного посомневавшись, он без всякого сожаления швырнул пузырек с таблетками в мусорную корзину.

Гулкий звук от удара словно возвестил об окончании этого бесконечного, казавшегося вечностью ожидания. Это означало, что ему больше не придется цепляться за выживание день за днем, перебиваясь лишь повседневными фотографиями от До Ха.

С вернувшейся в Корею До Ха у него была целая гора планов. Приятное, щекочущее предвкушение разлилось по венам, как теплая вода.

Почему-то казалось, что сегодня ночью он наконец-то сможет уснуть глубоким сном.

***

Возможно, он был слишком переполнен предвкушением.

Неожиданная новость, обрушившаяся на него спустя неделю, стала ударом, который всё же заставил Тэ Ика рухнуть.

[Угости меня ужином. Отказы не принимаются.]

Он поздно возвращался с работы. Прочитав внезапное сообщение от Тэ Ын, Тэ Ик усмехнулся и сразу же сменил маршрут.

— И впрямь я совсем забросил её.

Раньше он часто обедал вместе с младшей сестрой, которая то заявлялась без предупреждения, то ни с того ни с сего присылала фото еды, которую хотела съесть в этот день. Но с тех пор, как он начал встречаться с До Ха, частота таких встреч резко сократилась.

Всё потому, что стоило Тэ Ику открыть рот, как он тут же начинал говорить о До Ха, и Тэ Ын откровенно его избегала. Говорила, что все его мысли начинаются, продолжаются и заканчиваются на Юн До Ха.

Впрочем, он и так слышал, что в последнее время Тэ Ын зашивается от адских переработок в юридической фирме. Ради младшей сестры, добросовестно отдающей все силы работе, он решил впервые за долгое время выкроить вечер и сделал телефонный звонок.

Он специально попросил приготовить любимое блюдо Тэ Ын в ресторане, который уже закрывался. Заехав по пути за её обожаемым десертом, Тэ Ик прибыл на место позже обещанного. Поспешно припарковав машину, он направился к заведению.

Пройдя по коридору, он уже собирался открыть дверь, как вдруг резкий голос изнутри заставил его замереть.

— Юн До Ха, ты хоть понимаешь, насколько жестоко поступаешь?

Если быть точным, его остановило имя, сорвавшееся с губ Тэ Ын. Лицо Тэ Ика окаменело. Не в силах войти внутрь, он вслушивался в голос сестры сквозь дверь.

— Ах, ну да. Я понимаю, что для тебя это отличный шанс и такое решение дается нелегко. Но если бы ты хоть немного подумала о моем брате, то сама мысль об этом... о, о-оппа.

Резко распахнув дверь, Тэ Ик шагнул внутрь, даже не представляя, какое выражение сейчас на его лице. Встретившись с ним взглядом, Тэ Ын в испуге поспешно спрятала телефон за спину.

— Дай трубку.

Не сводя глаз с её спины, за которой она прятала телефон, он протянул руку. В ответ на требование передать трубку, Тэ Ын просто сбросила вызов и затараторила, лихорадочно оправдываясь:

— Оппа, не пойми неправильно. Просто...

Убедившись, что звонок бесславно оборвался, он пустым взглядом уставился в пространство и откинул волосы назад. А затем, словно ничего не произошло, отодвинул стул и сел. Тэ Ын, наблюдавшая за всей этой цепочкой действий, опустилась на стул напротив.

В повисшей на мгновение тишине открылась дверь, и им принесли еду.

— Сначала поешь, ты же говорила, что сейчас зашиваешься.

Тэ Ик уже давно привык проявлять терпение. Стоило ему заговорить спокойным тоном, как Тэ Ын, до этого напряженно следившая за его реакцией, вдруг нахмурилась.

— Предлагаешь мне подавиться?

— Мун Тэ Ын. С чего это ты передо мной извиняешься?

— Ты бы хоть на свое лицо посмотрел, прежде чем такое говорить.

— ......

Да уж, кусок в горло тут вряд ли полезет.

Проглотив вздох, Тэ Ик взял стакан с водой. Выпив его залпом и поставив на стол, он с силой потер переносицу.

— Что я должен знать?

Он прямо спросил Тэ Ын, о чем она разговаривала с До Ха. Тэ Ын, которая собиралась заставить его выслушать всё лично от До Ха, выдала всё как на духу, словно выдохнув:

— Если коротко, Юн До Ха может задержаться в Штатах еще минимум на шесть месяцев, а в худшем случае — почти на два года.

За лаконичным выводом последовало объяснение.

До Ха, которая вот-вот должна была получить степень магистра, предложили стажировку в американском филиале, имеющем глобальное партнерство с корейской юридической фирмой. Тэ Ын добавила от себя, что для человека с ее дипломом это невероятно редкая удача, но и работать ей придется буквально на износ.

— Это филиал в Нью-Йорке.

— ......

По обрывкам разговора он уже догадывался о чем-то подобном, но услышать это прямым текстом оказалось куда болезненнее, чем он ожидал.

Но больше всего Тэ Ика ранило то, что он узнал о планах До Ха от Тэ Ын. Если бы он случайно не наткнулся на этот разговор сегодня, кто знает, когда До Ха сама бы решилась сказать ему об этом.

Он изо всех сил пытался сохранить невозмутимость, но его разум медленно погружался во мрак.

Почему.

Ты настолько мне не доверяешь?

В нем внезапно вспыхнула обида на женщину, которой даже не было рядом. Уловив что-то в его реакции, Тэ Ын поспешила сгладить углы:

— Не пойми неправильно. Юн До Ха тоже мне все уши прожужжала о том, как сильно скучает по тебе... Я ведь видела, как преданно ты ее ждал, как, несмотря на свою занятость, летал в Америку каждый месяц только ради того, чтобы увидеть ее лицо. Разве это обычная привязанность?

— ......

— Я просто обиделась за тебя, вот и сорвалась. Юн До Ха еще...

Тэ Ик провел рукой по губам, а вторую поднял, останавливая Тэ Ын. Он больше не хотел узнавать новости о До Ха из чужих уст.

В любой другой день он бы стал допытываться у Тэ Ын, как именно До Ха выражала свою тоску по нему, вытягивая из нее каждое слово. Но сейчас Тэ Ик не мог вымолвить ни слова, язык словно онемел.

— Будь ты на её месте.

Спустя долгое время он поднял голову и посмотрел прямо на Тэ Ын. Ее плечи дрогнули.

В его глазах, лишенных обиды и разочарования, читалось лишь ледяное спокойствие.

— Какое решение приняла бы ты?

Лицо Тэ Ын мгновенно померкло. Она явно не ожидала такого вопроса.

Глядя на брата, который как юрист спрашивал её о том, насколько значим для До Ха этот шанс и как он поможет ей в карьере, Тэ Ын слегка опустила глаза, словно потеряв дар речи.

— Всё в порядке, скажи честно.

— Будь я на её месте...

Тэ Ын, нервно покусывая губы, осторожно произнесла:

— Я бы первым делом похвасталась перед братьями. Я бы даже не колебалась.

Этого ответа было вполне достаточно.

Больше Тэ Ик ни о чем не спрашивал.