Я подарю тебе нежность.
Это не было той банальной фразой: «Ты мне нравишься, обрати на меня внимание».
Так не честно.
Это запрещенный прием.
Она ведь еще ничего ему не отдала, а слова Тэ Ика звучали так, будто он отдает ей всего себя без остатка.
— Я понимаю, что сейчас тебе тяжело. Я и сам, только встретив тебя, понял, насколько теряюсь и не знаю, что делать... но одно я знаю наверняка.
Дрожащий голос. Дрожащие кончики пальцев.
Обнимая её, этот огромный мужчина продолжал непрестанно дрожать.
— Я буду ждать. Я не прошу тебя стереть все воспоминания, заполненные другим.
И ведь такой догадливый, всё уже давно понял.
Было до боли жаль смотреть на него — зайти так далеко и при этом не знать самого главного.
— Просто освободи и для меня немного места.
— ......
— Я не знаю, что такое красивая и романтичная любовь. Просто смотреть на тебя со стороны? Да ни за что на свете, я никогда не смогу этим довольствоваться. Ты можешь сколько угодно меня обижать или вонзать мне нож в спину, так что...
— Вы мне нравитесь.
На мгновение он затаил дыхание.
До Ха изо всех сил крепко прижала Тэ Ика к себе. И, чтобы голос не утонул в грохоте огромных волн, разбивающихся о волнорез, вложила в него всю свою решимость.
— Люблю, люблю, люблю тебя.
Это были искренние чувства, которые копились в ней каждый раз, когда хотелось опровергнуть его безапелляционные утверждения, что она его не любит и любить не может. И пусть из-за рыданий слова срывались и путались, До Ха не останавливалась.
— Люблю... люблю вас, говорю же, люблю тебя.
Тэ Ик отстранил её от себя и бережно обхватил мокрые щеки ладонями. Он смотрел ей прямо в глаза, но его зрачки безумно дрожали.
— Что я сейчас...
Он, казалось, не мог поверить собственным ушам.
— ...Скажи еще раз.
— Говорю, что люблю тебя, Мун Тэ Ик.
— ...Еще.
— Люблю.
— Еще раз.
— Я люблю тебя.
— С каких пор?
Точно и сама не знаю. Просто...
— Уже давно...
— ...Ха.
Он рассмеялся. В этом смехе растворился целый спектр эмоций.
Красивые брови сошлись на переносице.
— И почему ты говоришь это только сейчас?
— Потому что мне было страшно.
— ...Чего?
Пусть другие бы и посмеялись, но для неё это означало перечеркнуть обещание, данное самой себе на всю жизнь. Она больше не хотела быть той, кого оставляют позади люди, так легко дарящие любовь и так же легко её отбрасывающие.
— Боялась, что меня снова бросят.
— Я? Тебя?
Он издал тихий смешок, всем своим видом показывая, насколько это абсурдно и невозможно. Не успела она почувствовать облегчение от этой непоколебимой уверенности в его смехе, как До Ха накрыла своей ладонью руку Тэ Ика, гладившую её щеку.
— И еще...
На её лице перед важным разговором отразилось напряжение. Тэ Ик, словно говоря, что всё в порядке, мягко провел второй рукой по её векам, успокаивая.
— Подождите меня один год.
— Год?
Его тон словно спрашивал: «Почему именно год?»
— Магистратура длится один год. Если я подам документы в этом году, то смогу уехать в следующем, так что за этот год я обязательно...
— Постой.
Тэ Ик прервал её торопливую речь, которую она выпалила почти бездыханно. До Ха замолчала, пытаясь понять, что именно его так сбило с толку.
— Год... Ты сказала, год?
Когда она медленно кивнула, Тэ Ик глубоко и шумно выдохнул.
Всё-таки он считает, что это слишком долго?
— И из-за какого-то жалкого года ты заставила меня так сгорать изнутри...
Жалкого года? Да каждый раз, отправляя в рот еду, которую он заботливо подкладывал мне в ложку, я вела внутри себя ожесточенную борьбу.
— Я не настолько бесстыдна, чтобы как ни в чем не бывало просить подождать меня.
Поэтому ей и нужно было время. Стоило увидеть Тэ Ика рядом, как чувства переполняли её еще сильнее, заставляя забывать о том, что действительно нужно сказать, и желать лишь одного — остаться запертой в этих мгновениях.
Отрицать свои чувства было уже невозможно, поэтому ей требовалось побыть вдали от него, чтобы привести мысли в порядок.
И хотя из-за этого нетерпеливого мужчины всё в итоге обернулось именно так...
— Юн До Ха.
Тэ Ик пристально посмотрел ей в глаза.
— Как, по-твоему, я узнал, где ты, и приехал сюда?
— ......
— Я приехал сюда, чтобы поймать тебя, с одной-единственной мыслью — что готов ждать тебя сколько угодно.
Он прижался своим лбом к её лбу.
— Чтобы навсегда привязать тебя к себе.
Это признание явно отличалось по тону от его недавних слов о том, что он подарит ей нежность. До Ха мягко отстранилась и посмотрела на Тэ Ика снизу вверх.
— Ты куда?
Он неотрывно смотрел, как она ускользает из его объятий. И, глядя на неё взглядом, кричащим о безумном желании снова притянуть её к себе, медленно протянул руки.
— Иди сюда. Дай мне обнять тебя вдоволь.
И ей ничего не оставалось, кроме как снова прижаться к нему.
***
Забыв о течении времени, До Ха хотела бы сосредоточиться только на них двоих, но не могла игнорировать реальность, в которой находился Тэ Ик.
Едва вырвавшись из его объятий и сев в машину, она заметила, что он не только не собирается заводить двигатель, но, напротив, пользуясь замкнутым пространством, принялся неотрывно и жадно разглядывать её лицо.
— ...Почему вы всё время смотрите?
— А как на тебя не смотреть?
Ей было ужасно неловко.
Рыдать навзрыд как ребенок, до красных глаз и пылающих щек, и признаваться в любви.
Решив, что даже влюбленная школьница не повела бы себя так глупо, она от смущения попыталась закрыть лицо ладонями, но Тэ Ик перехватил её руки, прося этого не делать. За этой шутливой возней незаметно пролетело немало времени.
— Перестаньте уже смотреть.
— Я схожу с ума от счастья, так что это невозможно.
Слышать эти смущающие слова, сказанные абсолютно серьезным тоном, было еще более неловко. Покраснев до самых кончиков ушей, До Ха опустила стекло. Остужая пылающие щеки ворвавшимся морским ветром, она отвернулась, и Тэ Ик наконец завел машину.
— Примерно в часе езды отсюда есть курортный отель, поедем туда.
У неё язык не поворачивался просить сесть за руль человека, который гнал машину из Сеула больше трех часов. Но и удерживать здесь Тэ Ика, по горло загруженного делами компании, тоже было нельзя.
— Давайте немного отдохнем и вернемся в Сеул.
— Вместе, — выдержав паузу, тихо добавила она.
Тэ Ик, пристально смотревший на неё, дернул уголком губ.
— Нет.
Если он отвечает в таком тоне, значит, принял твердое решение.
— Я останусь с тобой.
— А как же компания?
— К черту компанию, я всё бросил. Теперь ты за меня в ответе.
Произнеся это совершенно серьезным тоном, он игриво вскинул бровь.
— Там нет ничего срочного, честно.
— Правда... можно не возвращаться?
— Говорю же, да.
После нескольких переспросов она решила поверить, что хотя бы на оставшиеся полдня он действительно свободен. Тем более ей не хотелось заставлять уставшего Тэ Ика снова вести машину.
— Тогда давайте останемся прямо здесь.
— Здесь?
Тэ Ик посмотрел на неё, словно спрашивая о причине.
Это был тихий, уютный городок у самого моря. Уезжать отсюда так скоро было бы жаль.
— Просто стоило мне приехать и увидеть море, как на душе стало так хорошо...
— Оставь слово «хорошо» только для меня.
Тэ Ик крепко сплел свои пальцы с её пальцами.
— Бросила меня, сбежала и преспокойно любовалась пейзажами?
— Я никогда вас не бросала.
— Еще чуть-чуть, и бросила бы.
Тэ Ик, чья вера в её чувства была еще слишком хрупкой, попытался унять свою тревогу, сжав её ладонь еще сильнее.
— Давайте проведем сегодняшний день здесь... вместе.
Слово «вместе», судя по всему, пришлось ему по душе. Его настороженный взгляд мгновенно потеплел, а в уголках глаз залегли мягкие морщинки.
Тэ Ик согласился и принялся искать поблизости место для ночлега. Однако, проколесив на машине целый час, он так и не нашел ничего, что соответствовало бы его запросам, лишь наворачивая круги по одним и тем же улицам.
Откуда здесь взяться отелю, отвечающему его стандартам? Это всего на одну ночь, какая разница, где остановиться.
— Если из окна видно море, мне везде хорош... везде подойдет.
Она чуть было снова не сказала «хорошо», но вовремя исправилась.
— Тебе настолько здесь нравится?
— Пойдемте позже вместе к маяку.
— Бросила меня и, смотрю, была тут на седьмом небе от счастья.
— Говорю же, не бросала...
Стоило Тэ Ику пойти на компромисс, как дело сдвинулось с мертвой точки.
Они заселились в отель у самого побережья и поднялись в номер. Поскольку сезон отпусков уже прошел и людей было немного, им достался лучший номер в отеле.
Тэ Ик с легким недоумением заметил, что ради неё идет на самые немыслимые вещи. Конечно, по размерам этот номер не шел ни в какое сравнение с привычными для него трехкомнатными люксами, но здесь было чисто, уютно, а главное — из окон открывался вид на море, о котором она так мечтала, так что большего и желать было нельзя.
До Ха подошла к большому окну, за которым раскинулись морские просторы. Вода, впитавшая в себя краски заката, отливала густым оранжевым светом. Время близилось к вечеру.
— Ах...
Почувствовав за спиной присутствие мужчины, До Ха подняла голову.
Тэ Ик смотрел вовсе не на море, а на неё. Свет заката мягко и откровенно очерчивал выражение его лица.
Они бесчисленное количество раз оставались наедине в одном пространстве, но стоило сменить обстановку, как даже воздух, касающийся кожи, показался каким-то смущающим и непривычным.
— ...Вы не устали?
Ей просто хотелось, чтобы он немного отдохнул.
Лицо мужчины, провевшего без сна неизвестно сколько ночей, выглядело осунувшимся. Даже если бы он прямо сейчас рухнул на кровать, До Ха прекрасно бы его поняла.
— Хотите поспать?
Услышав это, Тэ Ик нахмурился и тихо хмыкнул.
— Что за глупости ты говоришь.
Он легонько ущипнул её за щеку.
— Чем ты слушала меня на волнорезе? Я не отойду от тебя ни на шаг.
Словно показывая, что в этой решимости нет никакого сексуального подтекста и она может быть спокойна, Тэ Ик перевел руку со щеки на её волосы и ласково провел по прядям.
Мягко перебирая их пальцами, он бережно коснулся её всё еще покрасневших от слез век. А затем просто молча посмотрел ей в глаза.
Неужели он снова хочет, чтобы я его обняла?
Едва эта мысль промелькнула в голове, До Ха без малейших колебаний обвила руками его талию.
— ...Ты чего?
Тэ Ик заметно растерялся.
— Мне показалось, что вы хотите, чтобы я вас обняла.
Из его груди вырвался тихий, сдавленный стон.
— ...До сих пор не верится.
И он склонился к ней, касаясь своим носом её носа.
До Ха молча, в точности повторив его недавний жест, взяла его руку и приложила к своей груди. Ей и самой во всё это до сих пор не верилось.
Его ладонь едва заметно дрогнула.
Показалось ли мне, что кончики его ушей слегка покраснели?
— Пойдем.
— Куда?
— Кормить тебя. Ты же наверняка весь день маковой росинки во рту не держала.
Слышать эту абсолютную уверенность Тэ Ика в том, что она голодала, было немного неловко. До Ха тут же вспомнила сытный обед, который съела по приезде.
Тэ Ик обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.
— С чего вдруг ты прячешь глаза?
— На самом деле... я пообедала.
Тэ Ик на секунду опешил, а затем издал тихий смешок. И вопросительно вскинул бровь:
— И чем же вы изволили оттрапезничать, сбежав от меня?
До Ха замялась, но всё же ответила:
— Острым супом хэджангкук в глиняном горшочке...
Громкий, искренний смех Тэ Ика заполнил собой всю комнату.
