— Разве мы и так всё это время не касались друг друга?
Он нарочито произнес это непринужденным тоном.
Его тело на мгновение отстранилось, а затем резко и жадно прижалось к ней снова.
— Юн До Ха, я из-за тебя точно с ума сойду.
Тэ Ик, словно не в силах больше сдерживаться, притянул к себе её лицо и поцеловал в щеку.
До Ха подняла руки, обнимавшие его за талию, и обвила ими его шею. Его лицо естественно опустилось, и их губы оказались так близко, будто уже соприкасались. До Ха первой мягко коснулась его губ и отстранилась.
Чмок.
Словно желая большего, во второй раз она задержала поцелуй чуть дольше, и сквозь его стиснутые зубы вырвался горячий выдох. Сквозь ткань халата чувствовалось, как напряглось всё его литое тело.
Ночной вид на море за окном уже потерял всякое значение. В темной комнате смешались лишь влажные звуки поцелуев и тяжелое дыхание. Легкие касания губ, которые то сливались, то размыкались, незаметно переросли в глубокий, жадный поцелуй со сплетением языков.
— ...Стой.
Тэ Ик оторвался от её губ. Сбившееся дыхание тяжело вырывалось из груди.
— Если зайдем дальше, будет трудно остановиться.
Из уст мужчины, обычно далекого от всякого воздержания и терпения, вырвался сдавленный голос, подавляющий вожделение.
В темноте До Ха замерла, прислушиваясь к исходящим от него ощущениям. А затем, словно дразня потерявшего контроль мужчину, прижалась к нему еще плотнее. Мягкая грудь, скрытая под халатом, прижалась к его твердой груди.
— Хочу увидеть.
Поглаживая его скрытую во мраке щеку, прошептала До Ха, не отрываясь от его губ.
— Хочу увидеть твое лицо на свету.
— ...Ты уверена?
Вскоре комнату залил яркий свет. Тэ Ик, нависший над До Ха, спросил с нескрываемым беспокойством.
— Можно мне коснуться?
Вопреки его опасениям спросила До Ха, и Тэ Ик молча взял её руку, позволяя дотронуться до своего лица.
Кончики пальцев До Ха поочередно скользили по лицу Тэ Ика. Густые брови, острый разрез глаз, прямой, точеный нос, четко очерченная линия губ, словно выведенная искусной кистью.
Она вбирала кончиками пальцев все знакомые черты Тэ Ика.
— ...И ниже тоже.
Мужчина, напряженный куда сильнее, чем касавшаяся его девушка, слегка нахмурился и улыбнулся.
Послушно следуя просьбе, Тэ Ик направил её руку ниже. Когда пальцы До Ха, осторожно ласкавшие крупный кадык и прямые ключицы, наткнулись на преграду из ткани, она посмотрела на него снизу вверх, словно прося распахнуть халат.
С тихим шорохом Тэ Ик развязал пояс и распахнул полы халата. Стоило её пальцам скользнуть по широкой груди вниз, вдоль рельефных кубиков пресса, как его плоть бесконечно налилась и вздыбилась. Опусти руку еще немного — и она коснется самого горячего места его тела.
— ...Продолжать?
Его голос слегка осип. На щеках молча кивнувшей До Ха проступил легкий румянец. Тэ Ик, переводя дыхание, направил её руку ниже пресса.
— Мм...
Между бровями Тэ Ика залегла легкая складка. Стоило ей без лишней робости обхватить мошонку и ствол одновременно, как его дыхание участилось. Литое, мускулистое тело динамично дрогнуло.
До Ха вбирала взглядом каждую малейшую реакцию возбужденного Тэ Ика. Как вздрагивают его ресницы, насколько приоткрываются губы, каким цветом наливается гладкая кожа, как сильно разбухает и в какую сторону клонится его ствол, каким грубым и чувственным стоном вырывается дыхание сквозь стиснутые зубы.
Он опустился губами к уголку её глаза. Почувствовав щекотку, До Ха приподняла уголок губ, и он тут же поцеловал её прямо туда. До Ха слегка прикусила его губу, клюющую её мелкими, жадными поцелуями.
Ей безумно нравилось видеть Тэ Ика таким непривычно напряженным.
Я единственная, кто знает Мун Тэ Ика таким,— подумала До Ха и, высунув язычок, слизнула каплю с его губы.
Он с жадным вдохом глубоко поцеловал её. Вздрагивая всем телом, он растворялся в этой мягкости.
— Ха...
Куда только делся мужчина, который колебался еще минуту назад; жадно сплетаясь с ней языком, он неистово терся о неё всем телом. Прижимаясь сгорающим от нетерпения низом, он срывал с себя последние остатки самоконтроля.
Его губы заскользили вниз по линии её шеи. Он с силой, ощутимо прикусывал кожу, а когда она вздрагивала, слизывал след языком. Затем перешел к ключицам. С каждым движением его губ полы её халата расходились всё шире, обнажая округлые, налитые груди и плоский живот.
Низ живота сладко свело. Широко разведенные ноги До Ха легли на бедра Тэ Ика. Его потемневший взгляд прикипел к распахнутому междуножью.
— Ты и здесь такая красивая.
Тэ Ик провел пальцем вдоль ложбинки До Ха.
— А здесь — милая.
На этот раз он коснулся набухшего клитора. Белая кожа До Ха вспыхнула густым, нестерпимым румянцем. От того, как обыденно и прямо он произносил эти откровенные слова, лаская самое сокровенное место её тела, До Ха хотелось сгореть от смущения.
Он ласкал набухшую плоть между лепестками, а затем принялся ритмично и ощутимо надавливать. В такт его движениям с губ До Ха срывались тихие стоны: «Ах, ах...», и в этот момент она встретилась с пронзительным, неотрывным взглядом Тэ Ика.
Как я могла забыть столь простую истину? Если ей так отчетливо видно выражение его лица, значит, и он во всех подробностях видит её самую интимную наготу.
— Внутри тебя просто невероятно.
— Ах...!
Покружив вокруг входа, он одним движением глубоко вонзил в нее два пальца. Большой палец ласкал клитор, а указательный и средний проникали в горячую глубину, даря ошеломляющую волну наслаждения.
Глубоко вошедшие пальцы надавили на нужную точку и выскользнули, но в следующее мгновение к ним добавился еще один, плотно заполняя лоно. Влажный, чавкающий звук раздавался до смущения отчетливо.
— Ах, вот так...!
От накатившей волны удовольствия в голове всё помутилось. Глядя, как До Ха выгибается и дрожит от наслаждения, он накрыл её губы своими. В тот момент, когда их губы раскрылись и языки сплелись, внутри нее оказалось уже четыре пальца. Не в силах поверить в это чувство распирающей полноты, До Ха широко распахнула глаза и задрожала, а он, прищурившись в улыбке, жадно и глубоко высасывал её язык.
Он в совершенстве знал, как довести её до безумия одними лишь пальцами. Доводя её до изнеможения, он остановился за секунду до оргазма. Стоило пальцам покинуть её тело, как До Ха пролила слезы от звенящего чувства пустоты. Пылающее лоно нестерпимо горело.
— Ах, До Ха...
Он потерся щекой о её лицо и тяжело прижался пульсирующим членом к входу в её лоно. Влажная головка тыкалась во вход, словно умоляя впустить. Он лишь нетерпеливо терся, показывая, что не войдет без её разрешения.
До Ха обхватила лицо Тэ Ика ладонями. Умолявший о проникновении мужчина тут же посмотрел ей в глаза. Словно любуясь её покрасневшими от слез, прекрасными глазами, он поцеловал веки и спросил:
— Что мне для тебя сделать?
Пощипывая сосок сквозь её пальцы, он мягко улыбнулся. Мужчина, сдерживающий первобытную жажду обладания, от которой его шея побагровела, сосредоточил всё свое внимание исключительно на том, чего хочет она.
До Ха приподняла широко разведенные ноги и обвила ими его талию.
— Мм?
Даже поняв, чего она хочет, Тэ Ик притворился, что не догадывается. А ведь еще секунду назад сам умолял впустить. До Ха обиженно прищурилась и нахмурилась.
— Что такое, м?
Он желал услышать это из её собственных уст.
Злясь на то, что он продолжает дразнить её, она сжала его талию ногами еще сильнее. С тихим стоном Тэ Ик уткнулся лицом в её шею. Обдавая кожу горячим дыханием, он наконец поднял голову, и его взгляд изменился до неузнаваемости, став взглядом хищника.
Тэ Ик запер в своем потемневшем взгляде её пылающие щеки и влажные глаза.
В тишине комнаты их взгляды долго и неразрывно сплетались. До Ха пришла в себя лишь тогда, когда её бедра приподнялись и тупая, широкая головка плотно вошла в её тело.
— Ха-а...
— Ах...
С губ обоих одновременно сорвались горячие стоны. Тэ Ик не спешил. Даже когда после легкого начала член наткнулся на узкую преграду, он ласково целовал её снова и снова, помогая расслабиться.
И вот, когда пульсирующий ствол вошел до самого конца, плотно заполняя лоно, он почему-то замер.
— Ах, почему...
Не выходя из нее, Тэ Ик медленно целовал её щеки, переносицу, губы.
От тесного, глубокого слияния исходило пьянящее чувство наполненности. До Ха в нетерпении царапала его предплечья и мотала головой. Из-за того, что он не двигался, скопившееся внизу живота возбуждение сводило с ума.
— Что же делать.
Слизнув каплю пота с шеи, на которой вздулись синие вены, Тэ Ик хрипло выдохнул:
— Тебе будет тяжело.
Прошептав это с неуверенностью, он нежно прижался губами к её мягкой щеке.
Даже это простое касание заставило До Ха судорожно сглотнуть. Чем дольше он сдерживался, тем сильнее казалось, что низ живота вот-вот разорвется. Обжигающе горячий член разбухал внутри до бесконечности.
До Ха тихо застонала, рефлекторно сжимая его плоть изнутри. От этого сводящего с ума сжатия Тэ Ик сквозь зубы процедил ругательство.
— Ах, просто давай быстрее...
Она понимала, что сейчас он медлит вовсе не для того, чтобы подразнить её. На его шее вздулись толстые, пульсирующие жилы.
— Если начну... ух... уже не смогу остановиться.
— Всё... всё хорошо, не бойся...
Едва выдавила из себя До Ха.
Глядя, как она дрожит от желания, Тэ Ик сжалился; слизывая слезы с её глаз, он заранее попросил прощения:
— Прости меня, ладно? Если будет больно — кусай за плечо. Можешь бить меня.
— Ах... нет.
— Почему нет?
— Не хочу снова делать тебе больно.
Она больше не хотела, чтобы они ранили друг друга.
Он на мгновение застыл, ошеломленно глядя на До Ха, а затем издал полный восторга, сдавленный смешок. Но это длилось недолго, и вскоре он начал медленно двигать бедрами. Он по-прежнему не спешил, демонстрируя поразительную выдержку. Однако для До Ха эта выдержка была сродни пытке. Медленно скользящая внутри плоть ощущалась до безумия остро и откровенно.
Она каждой клеточкой чувствовала, как горячие вены обнаженного ствола трутся о стенки её лона. При каждом его толчке перед глазами всё вспыхивало белым и расплывалось желтыми кругами.
