Ха-а, блядь.

Она так сильно сжимала мышцы, что казалось, член вот-вот оторвется. В глазах потемнело. Стиснув челюсти, он нежно поглаживал дрожащее под ним тело До Ха. Его взгляд поочередно скользил по белоснежному, покрытому испариной телу и лицу, наполовину скрытому тканью.

Ей, должно быть, тяжело. И сдерживать стоны, и принимать его в себя.

Так кричи.

Я захлебываюсь в грязи, но растворяюсь в наслаждении, так давай, ты тоже должна дойти до ручки.

Хотя бы настолько, ради меня.

Обезумев от ревности, он не собирался отступать ни на дюйм. Он загонял женщину под собой в угол, наступая все яростнее.

Скрип, скрип.

Каждое его движение сопровождалось проминанием кожи дивана, создавая жутковатый шум.

— М-м..., угх...

В конце концов сквозь плотно сжатые губы До Ха прорвался всхлипывающий стон. То ли сама испугавшись того, что не смогла сдержаться, До Ха на какое-то время замерла, напрягшись как струна.

— Ты... в порядке?

Услышав напряженный голос Квон Сон Джуна, требующий ответа, До Ха, до этого инстинктивно кусавшая губы, словно сдавшись, мелко задрожала губами и захныкала.

Движения Тэ Ика прекратились в ту же секунду.

— Юн До Ха, До Ха-я. Ты чего? Юн До...

Пик.

Тэ Ик сбросил вызов и вообще выключил телефон. Комнату окутала гробовая тишина. Но вскоре эта тишина заполнилась всхлипываниями До Ха. Оказывается, До Ха уже какое-то время плакала.

Глядя на плачущую До Ха, глаза Тэ Ика судорожно задрожали.

Значит, до этого были не стоны...

— Всхлип...

Она сдерживала слезы.

Из-под повязки по щекам непрерывным потоком катились прозрачные слезы. Щеки, пылающие румянцем, были сплошь мокрыми от слез. Застывший Тэ Ик опустил руку, которой до этого сжимал запястья До Ха, и осторожно погладил ее мокрую щеку. Кажется, она даже не поняла, что он касается ее лица и что звонок сброшен.

Она продолжала кусать губы, изо всех сил стараясь не издать ни звука.

От этого упрямства, от этой глупой гордости глаза Тэ Ика потемнели до черноты. Горячий ком в груди ухнул куда-то вниз.

Ах... блядь.

Блядь.

— ...Ха.

Из глубины горла вырвался хриплый, жалкий стон. Тэ Ик развязал повязку, закрывавшую глаза До Ха. Когда он убрал промокшую от слез ткань, его взору предстали покрасневшие веки. Из-за того, что она крепко жмурилась, слезинки, застрявшие в ресницах, так и стекали по вискам.

Он тут же снял ремень, которым были связаны ее руки. На запястьях остались красные следы от трения о грубую кожу.

Тэ Ик провел большим пальцем по ее тонкому запястью, и дрожь До Ха немного утихла. Однако ее маленькие плечи то и дело вздрагивали, пока она продолжала глотать слезы. Грудь, которой не хватало воздуха, прерывисто вздымалась. Все это — чтобы максимально подавить любые звуки и движения.

— ......

Ему хотелось обнять ее, но он не мог этого сделать.

Он и не подозревал, что подавлять свои желания — это настолько унизительно.

Мерзкие подозрения только растут, гнев невозможно остановить, а женщину перед ним хочется крепко прижать к себе.

Блядские чувства беспорядочно смешались. В это было трудно поверить.

Как такие разные эмоции могут исходить от одного человека?

— ...Открой глаза.

Вопреки его чувствам, голос прозвучал низко и глухо.

Почему она до сих пор не открывает глаза и не смотрит на него? Он прекрасно знал причину, но голова раскалывалась, а на душе скребли кошки.

Только тогда Тэ Ик осознал, что все еще находится внутри До Ха, и с тяжелым вздохом выдохнул. Медленно подавшись назад, он вытащил член, глубоко посаженный во влагалище.

— ...Ах.

Дырочка, из которой пульсирующими толчками вытекала смазка, покрасневшие внутренние стороны бедер, тяжело вздымающаяся грудь, усыпанные засосами шея и ключицы, кровоточащие губы, припухшие веки.

Только когда он осмотрел всё это, До Ха медленно открыла глаза.

— ......

Сухой взгляд остановился на нем, а затем медленно скользнул по комнате. Она попыталась встать, и когда он протянул ей руку, чтобы помочь, До Ха безжалостно ее оттолкнула.

С каждым морганием непролитые слезы продолжали катиться по щекам. Ее лицо, казалось, даже не осознававшее неиссякаемый источник слез, было холодным и отстраненным.

— А, м-м...

Пытаясь приподняться самостоятельно, До Ха схватилась за таз и издала стон боли.

Отбросив все мысли, он рефлекторно потянулся к ней. Просто потому, что не мог смотреть, как ей больно. Словно забыв, что это он причинил ей боль, рука потянулась сама собой, без капли стыда.

Шлеп!

— ......

До Ха, снова безжалостно отбив его руку, села прямо и посмотрела ему в лицо. Неужели наконец-то встретилась со мной взглядом? Сердце забилось так, будто готово было вырваться из груди.

Но когда он понял, что что-то не так, было уже слишком поздно. На его памяти лицо До Ха никогда еще не было таким ледяным и лишенным эмоций. Хотя он в какой-то мере и хотел этого, чувство потери от того, что внутри него что-то безжалостно отрезали, было гораздо сильнее удовлетворения от достижения желаемого.

И в это мгновение.

Хрясь!

Раздался резкий звук пощечины, и голова Тэ Ика мотнулась влево.

Глава 17. Дрейф

На что он вообще надеялся.

Неужели правда не догадывался, что так будет?

Посреди гостиной, где витали обломки последствий того, что он натворил, До Ха дала ему пощечину, а затем молча поправила одежду и начала отстраняться.

— Если уйдешь вот так.

Чертов рот заговорил сам по себе. Им владело лишь одно чувство.

Если я отпущу ее сейчас, это действительно конец.

— То утром услышишь, что Квон Сон Джун в больнице.

До Ха, направлявшаяся к двери, обернулась. От одного только взгляда глаза в глаза казалось, что перехваченное дыхание вот-вот прорвется.

Тэ Ик встал и подошел к ней. Ее попытки отступить и увеличить расстояние между ними были сломлены всего за пару шагов.

— Жизнь Квон Сон Джуна зависит от того, что ты сейчас сделаешь.

Он и сам понимал, что это блядский шантаж, и даже не нужно было спрашивать, как это звучит для нее. Все эмоции, отразившиеся на мокром от слез маленьком личике, были как на ладони. Живой, пронизанный презрением и отвращением взгляд вонзался в кожу.

До Ха медленно перевела дыхание.

— Снова раздвинуть ноги?

Кровоточащими губами она произносила слова, которые безжалостно били по больному.

Слова «я был неправ», «прости» должны были сорваться первыми, но бушующий в нем ураган эмоций невозможно было усмирить. Тэ Ик не имел ни малейшего понятия, как справиться с этим ужасным чувством, когда собственные эмоции казались ему чужими.

Блядь, да кто.

Кто ты вообще такая, Юн До Ха.

— Да, раздвигай.

Тэ Ик кивком указал на спальню, мол, давай, дерзай.

В ответ на его издевку в глазах До Ха на мгновение мелькнуло отчаяние, но затем, ведомая лишь упрямством, она прогнала это чувство и со всей силы уставилась на него.

— А что. Просить поцеловать и врать, что хочешь быть со мной, у тебя отлично получалось, а раздвинуть ноги не можешь?

Слова резали как ножи. Чем он тогда отличался от того ублюдка О Джин Су?

— Зачем нам в спальню идти.

До Ха подошла вплотную. И без колебаний положила обе руки на его наспех застегнутые брюки. Межбровье Тэ Ика дернулось.

— Обещайте.

До Ха опустилась перед ним на колени.

— Что не причините прокурору Квон Сон Джуну никакого вреда.

Как только кончики пальцев До Ха коснулись его стоящего, так и не опавшего члена, невыносимое вожделение и гнев вскипели в нем разом. В тот момент, когда пряжка была расстегнута, Тэ Ик схватил До Ха за руку и резко притянул к себе. Заключив ее тело в объятия, другой рукой он обхватил ее затылок и жадно впился в ее губы.

— М-м... у-ум!

Металлический привкус крови заполнил рот. Он всасывал ее разбитые губы так, словно хотел сожрать их. До Ха как сумасшедшая отталкивала его от груди. Выпустив когти, она царапала ему шею, а когда и это не помогло, впилась зубами в его губы.

Кровь хлынула ему в рот. Он почувствовал жгучую боль. Не обращая на это внимания, он вторгся в рот До Ха. Боль усилилась. Он ее проигнорировал. Он чувствовал только До Ха.

— Угх... пус...ти! М-м!

До Ха кусала его так, словно решила идти до конца. Ему было плевать, даже если губы и язык превратятся в лохмотья. Чем больше она сопротивлялась, тем глубже он проникал языком и жадно глотал стекающую слюну. В конце концов, он уже не понимал, что именно пьет: ее слезы или смесь их крови и слюны.

Бац, бац — До Ха кулаками колотила его по плечам. Когда он на секунду отстранился от ее лица, искаженного удушьем, До Ха без колебаний снова ударила его по щеке.

— Умница, бей еще.

Он даже подставил лицо, чтобы ей было удобнее бить. Быстро пресекая ее попытки отступить, он не давал ее испуганным глазам отвести взгляд.

— О-отпусти.

Неразборчивая речь в попытках сдержать слезы.

Жалкие движения, чтобы скрыть свою дрожь.

— Это всё?

Не успела До Ха и слова вымолвить, как их тела снова сплелись. Схватив ее за затылок, он с силой протолкнул язык внутрь. Острые ногти глубоко впились в его шею.

Тэ Ик горячо и хрипло застонал. Грань между болью и наслаждением исчезла полностью. Влажный звук сосущихся языков бесконечным эхом разносился по напряженному, как натянутая струна, пространству.

Чем больше он сосал, тем сильнее пересыхало в горле, словно он пил морскую воду. Он хотел еще. Он должен был проглотить всё возбуждение, которое давала ему Юн До Ха.

— Ха-а, ха-а...

То ли у нее не хватало сил сопротивляться его напору, то ли она просто сдалась, но До Ха безвольно обмякла, прекратив всякие попытки вырваться. Как только отпала необходимость силой разжимать ей губы, Тэ Ик стал пугающе нежным. В щель между их слившимися губами он непрерывно просовывал язык, медленно поглаживая ее напряженную шею и спину.

Он ласково целовал и медленно слизывал влагу с ее заплаканных глаз и щек. Одарив ее тающим поцелуем, он накрыл ее маленькое тело своими горячими руками.

До Ха опустила руки, которыми до этого без устали била и царапала его.

— Всхлип...

Почувствовав тепло, тело До Ха постепенно расслабилось. Она испытывала к нему отвращение, но в то же время находила в нем успокоение. То ли от обиды, то ли от горечи, но слезы До Ха снова полились рекой.

В этом чудовищном водовороте эмоций, в этой невиданной ранее страсти Тэ Ик, по крайней мере, убедился в одном:

Юн До Ха ни за что не сможет отвергнуть его нежность.

Временно подавив бушующие эмоции этим единственным осознанием, Тэ Ик оторвался от ее губ.

— Не плачь.

Пульс бешено стучал.

— Не плачь, думая о другом ублюдке.

Сцена, свидетелем которой он стал незадолго до этого, бесконечно прокручивалась в его голове.

Юн До Ха, которая пыталась отсосать ему, упоминая при этом благополучие Квон Сон Джуна.

Ему казалось, что ревность испытывает его на прочность, проверяя, насколько безумным он может стать. Головокружение и ледяная ярость — вот всё, что осталось в его разуме.

Он определенно сходил с ума.

Из-за этой маленькой женщины.

Из-за Юн До Ха.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver