До места назначения они доехали быстро. Он надеялся, что они застрянут в пробке и просто убьют время в машине, но такой удачи не выпало. Не заезжая на больничную парковку, он остановился перед зданием, чтобы сначала высадить До Ха.
— Иди.
Не хочу тебя отпускать.
Не замечая его терзаний, До Ха уже собиралась без сожалений отвернуться от него. Однако, приоткрыв дверцу, она вдруг снова посмотрела на него. Помявшись мгновение, она быстро достала что-то из сумки и вложила ему в руку.
— ...Мазь?
Осмотрев маленькую баночку, он на секунду опешил.
— Мажьте. Вблизи раны все еще сильно заметны.
Взгляд До Ха словно говорил: «Зачем вы ходите с такими ссадинами?» Рваная губа еще даже не покрылась корочкой, а на шее и плече, хоть они и были скрыты под одеждой, виднелись царапины.
— Ты из-за этого переживала?
— Я же их проку... я же это сделала. Они не проходят уже несколько дней, что люди подумают?
Да кто посмеет сказать мне хоть слово в лицо? Даже сам он молчал о ранах, которые она ему оставила. Но теперь стало понятно, почему директор Ли так мялся каждый раз, когда смотрел на него.
Тэ Ик с трудом сдержал расползающуюся улыбку и спросил:
— А как этим мазать?
— Я пошла.
До Ха категорически пресекла эту нелепую попытку пофлиртовать. Глядя в ее милый затылок, Тэ Ик сказал:
— Буду ждать.
— Откуда вы знаете, когда я выйду, чтобы ждать?
— Ну ты же быстро?
Сболтнув то, что было у него на уме, Тэ Ик поспешно попытался сменить тему:
— Да нет, иди. Как будешь выходить, позвони.
А-а, как же не хочется ее отпускать.
***
Стоя перед палатой Сон Джуна, До Ха не решалась открыть дверь.
Ей сказали, что он пришел в себя, но она не была уверена, что Сон Джун сейчас не спит. Да и кто мог быть внутри, она тоже не знала, поэтому колебалась.
— Что делаешь?
Так вот откуда этот звук колесиков. Повернув голову, До Ха удивленно посмотрела на Сон Джуна в больничной пижаме.
— ...Тебе вообще можно вот так расхаживать?
Куда он ходил, таща за собой стойку с капельницей, оставив палату, в которой было всё необходимое, как в первоклассном отеле?
— Душно стало, вышел ненадолго.
Прочитав немой вопрос в ее глазах, Сон Джун ответил и сел на скамейку в коридоре. Присев, он поморщился и схватился за живот — видимо, напряглись мышцы пресса.
— Иди в палату, зачем ты здесь сел?
— Если я зайду, ты же уйдешь.
— ......
— Садись.
Вопреки его резкому тону, взгляд был болезненно прикован к ней.
Увидев, что он ходит, разговаривает и остался таким же невыносимым, как прежде, До Ха с глубоким облегчением села рядом с ним.
— Выглядишь ты паршиво, прокурор Квон.
Ей хотелось спросить, как он себя чувствует, но слова вырвались колючими.
— И ножом пырнули.
Сон Джун, пристально смотревший на нее, сухо усмехнулся.
— Тебе смешно? Ты же чуть не умер?
— Вспомнил кое-что.
— Что именно?
— Что ты как была язвой, так ей и осталась.
Это не было началом ссоры. Его голос звучал так, словно он перебирал старые воспоминания, возвращаясь в один конкретный момент.
— Ты сказала мне то же самое, когда я стоял перед тобой с разбитым лицом после того, как меня избил отец.
— ......
— Сказала: «Так тебе и надо».
Она вспомнила. Это было, когда Сон Джун учился в третьем классе старшей школы. Сон Джун, который был известен своим безупречным поведением на публике, несмотря на плохие отношения с председателем Квоном, внезапно сбежал из дома, переполошив обе семьи.
— Примерный ученик больше недели не появлялся в школе и просто пропал. Знаешь, как все тогда волновались?
— Звучит так, будто и ты переживала.
Услышав небрежно брошенную фразу Сон Джуна, До Ха посмотрела на него с легким недоумением.
— Конечно, переживала.
— ......
— Как я могла не переживать?
Было горько вспоминать прошлое, когда они, сосредоточившись на ненависти друг к другу, отворачивались от своих истинных чувств, желая друг другу только добра.
Она на мгновение замялась, подбирая слова для того, что должна была сказать, но тут зазвонил телефон.
[Когда ты выйдешь?]
Я же сказала, уезжай.
До Ха раздраженно цокнула языком.
[Ты так на работу опоздаешь.]
Торопиться ей было уже некуда.
[Езжайте без меня.]
Зная, что он не послушает, До Ха быстро напечатала ответ и убрала телефон в сумку. Ее мысли, ненадолго отвлекшиеся, снова собрались воедино под пристальным взглядом Сон Джуна.
— Я увольняюсь из юрфирмы.
До Ха произнесла это, не сводя глаз с белой стены напротив.
— Председателю я тоже сказала. Доработаю до конца этой недели.
— Почему ты говоришь так, словно мы больше не увидимся?
Сон Джун, молча наблюдавший за ней, когда она не смогла ответить, опустошенно усмехнулся.
— Я просто так ляпнул, но, видимо, это правда.
— Я поеду в Америку в магистратуру. Но для поступления нужно собрать гораздо больше документов, чем я думала. Чтобы успеть к следующему году, мне нужно начинать прямо сейчас, времени в обрез.
— ......
— И у меня не будет поддержки HJ, так что придется выложиться по полной.
Повисло молчание. Последние несколько дней, собирая вещи в офисе, До Ха была вынуждена лицом к лицу столкнуться со своей растерянностью и страхом.
Не пожалею ли я об уходе из HJ?
Смогу ли я добиться успеха без протекции председателя Квона?
Ей приходилось постоянно сомневаться: действительно ли всё, чего она достигла до сих пор, было ее собственной заслугой, или она просто плыла по течению?
— Оппа, я...
До Ха опустила взгляд на свои колени.
— Я думала, что всё это время уверенно шла вперед.
Она сама не ожидала, что будет изливать такие абстрактные рассуждения. Как бы то ни было, она признала то, что ясно осознала:
— Но оказалось, что я так и не сдвинулась с того дня, когда мне было шестнадцать.
Что она никогда толком и не жила как Юн До Ха.
Что она не знала, куда должна прийти, и, скованная прошлым, лишь бродила по кругу.
— ...Поэтому с этого момента я хочу идти вперед сама.
Она старалась говорить непринужденно, но под тяжелым взглядом Сон Джуна немного замялась, прежде чем произнести следующее.
— Я бы хотела, чтобы и ты поступил так же. Не стой на месте, иди вперед.
Она надеялась, что ее слова не прозвучат как бегство.
По крайней мере, тот Сон Джун, которого она знала, должен был понять, что это не попытка сбежать, и отпустить ее без лишних слов.
— Тебе не кажется, что это жестоко?
Столкнувшись с реакцией, расходящейся с ее ожиданиями, До Ха растерянно посмотрела на него.
— Думаешь, это подходящие слова для больного человека?
Его язвительный тон был таким же, как и всегда. Сон Джун помолчал немного, а затем произнес:
— Это прошлое, которое разрушили взрослые. Ты и я... мы же ни в чем не виноваты. Поэтому, Юн До Ха...
Она увидела отчаяние в его прямом взгляде.
— До встречи.
— ...Оппа.
— Если бы я хотел мучить тебя, я бы не стоял в стороне всё это время.
Казалось, он злится, но, даже будучи в больничной одежде, Сон Джун говорил с идеально непроницаемым лицом.
— Не обесценивай в одно мгновение все те годы, что я сдерживал себя.
— ......
— Когда тебе станет легче, тогда. Тогда и увидимся.
Сон Джун, потребовав от нее обещания без срока давности, отвел взгляд. Это означало, что теперь ему всё равно, уйдет она или останется. Словно высмеивая ее попытку оборвать связи, словно говоря, что это бесполезно. Он выглядел так, будто просто устал, будто этот момент был лишь скучным эпизодом. Как человек, который бесчисленное количество раз пытался что-то сделать и каждый раз терпел неудачу.
До Ха не смела даже пытаться понять то время, которое Сон Джун провел, храня свои чувства — в отличие от нее, которая просто забросила свое сердце. Она не сомневалась: он прекрасно видел ее инстинктивное облегчение от мысли, что он больше не будет ворошить свои чувства.
До Ха глубоко вздохнула. Посмотрев на живот Сон Джуна, она медленно встала.
— Если поступлю, поздравь меня.
Сон Джун слегка удивленно посмотрел на нее.
— Думаю... такое поздравление я могу от тебя принять.
Но вскоре он понял смысл, прочитанный в ее лице, вновь обретшем решимость, и слегка сжал кулак.
— Я пойду. Поправляйся.
Сон Джун неподвижно сидел на месте, пока эхо шагов До Ха не затихло вдали и не исчезло окончательно.
Юн До Ха не знала, насколько жестоко для него прозвучали ее слова: «Не стой на месте, иди вперед».
— ...Ну, не знаю. Получится ли.
Та, что в восемнадцать пришла как сон, и в тридцать один так же исчезает, словно сон.
Для Квон Сон Джуна Юн До Ха всегда должна была оставаться «запретной» зоной.
Зоной, которую нельзя познать, и которую не следует пытаться познать.
— Привет.
Именно Юн До Ха раз за разом ломала эту решимость.
— Так и будешь игнорировать мои приветствия?
Она была просто невыносимо назойливой девчонкой.
Она без устали бегала за ним и доставала его, пока он, тяжело дыша от раздражения, игнорировал ее приветствия. Жалкая брошенная девчонка, чьи нелепые попытки скрыть свои чувства за фальшивой улыбкой вызывали у него усмешку.
— Я же тоже не от большой радости это делаю. Зачем нам показывать взрослым, что мы не ладим? Давай просто соблюдать приличия.
Но со временем ее неспособность даже на эту фальшь в его присутствии начала пробуждать в нем низменные чувства.
Это не было нормальным. Это чувство распространялось так стремительно, что он не мог с ним совладать, словно его охватила лихорадка.
И пока он день за днем жил, теряя себя и превращаясь в развалину, Юн До Ха расцветала всё ярче.
Его пожирало изнутри.
— Пообещай, что не расскажешь дяде.
Когда она однажды накрыла спящую мать пледом, а потом прибежала к нему в панике, с глазами, готовыми вот-вот расплакаться — ему хотелось прикоснуться к этим глазам.
— Зачем ты пререкаешься? Получил бы один раз, а так тебя избили сильнее.
Когда она, с распухшей от чьей-то пощечины щекой, ворчала про его гордость и беспокоилась о нем — ему хотелось взять это лицо в ладони.
Ему казалось, что он всегда отворачивался, но в конце каждой мысли, на конце каждого взгляда неизменно была она.
И так было до сих пор.
— Конечно, переживала.
Он всё еще жаждет ее.
Он ревнует к тому, кто смог ее изменить.
Но одно он знал наверняка.
Видя ее лицо, ставшее светлее после того, как она сделала шаг вперед в одиночку, он не чувствовал раздражения, а скорее... ему еще больше хотелось ее обнять.
Пусть он и не мог идти вперед, но ему станет легче.
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
