— Ах, какая бессердечная...

Словно ее сопротивление было смехотворным, Тэ Ик легко подхватил До Ха на руки. Она изо всех сил забилась, требуя немедленно опустить ее, но он даже не сделал вида, что слушает. Так, болтаясь в его руках, она оказалась в его спальне.

Когда Тэ Ик попытался уложить ее на кровать, До Ха поспешно остановила его.

— Н-немедленно в ванную.

Вцепившись ему в шею с решимостью ни за что не отпускать, До Ха придала голосу немалую твердость. Стояло жаркое и влажное лето. Она не хотела заниматься сексом с липким телом, покрытым остывшим потом.

— Хочешь помыться?

— Да, да.

До Ха поспешно и энергично закивала. Раз уж я так прошу, он ведь послушает.

— Ну уж нет.

Вместе с этим обескураживающе категоричным ответом До Ха оказалась уложена на кровать. Спина утонула в огромном мягком матрасе, а сверху навалилась тяжесть тела Тэ Ика.

До этого расслабленный, он вдруг выдохнул нетерпеливый вздох и опустил голову туда, где плечо переходило в подмышку.

— Ах..!

До Ха, у которой глаза на лоб полезли от удивления, попыталась руками оттолкнуть Тэ Ика, покусывающего ее нежную кожу. Но чем больше она сопротивлялась, тем глубже он зарывался носом, высовывая язык и откровенно вылизывая и посасывая кожу подмышкой, творя какое-то безумие.

— Чт-что вы делаете? Ах... Почему туда...!

— Вкусно пахнет...

Он пробормотал это, словно и впрямь был чем-то опьянен.

Глаза До Ха покраснели. Это было так же постыдно и до смерти неловко, как если бы ей вылизывали киску.

— Не думайте..., не думайте, что отделаетесь такими словами...

— Я же еще не до конца тебя раздел.

А ведь с самого начала так и задумал! Ей было обидно, но обе ее руки были намертво зажаты им, а предельно набухший член давил на низ ее живота, не давая пошевелиться.

Влажный язык извращенно ползал по чувствительной коже. Она никогда в жизни не могла себе представить, что чужая слюна коснется этого места. Чем больше она барахталась, тем глубже он вжимался губами, надавливая большим пальцем на кожу вокруг.

— М-м...

Стон вырвался помимо ее воли. Покрываясь мурашками от неописуемого щекочущего чувства, До Ха замотала головой и взмолилась:

— Хватит, хватит... Это странно...

— Это ты наивно разделась передо мной.

Прикусив кожу ровно настолько, чтобы не оставить следов от зубов, и отстранившись, он напомнил ей о том, что было совсем недавно.

— И это ты сама подошла ко мне, когда я собирался любоваться тобой издалека.

— Ах.

— И снять с тебя одежду попросила тоже ты.

Уткнувшись носом в самую впадину и выдохнув горячий воздух, он наконец поднял губы и поцеловал ее в круглую выступающую косточку плеча.

— Неужели ты и правда думала развернуться и убежать? Виляя задницей?

Он весело рассмеялся, словно эта сцена и впрямь разыгралась перед его глазами. А затем, издав еще один возбужденный стон, он приподнялся и скинул с себя жилет. В распахнутом вороте рубашки, которую она так и не досняла, показалась широкая грудь и напрягшиеся кубики пресса.

— До этого ты так хорошо трогала.

Снова наклонившись к ней, он мягко погладил ее запястье там, где бился пульс, а затем потянул ее руку к своим брюкам.

Стоило кончикам ее пальцев ощутить тяжелый объем, как потерявший остатки терпения мужчина свободной рукой в одно мгновение расстегнул ремень и ширинку, вытаскивая наружу чудовищно эрегированный член. Увидев резко выскочивший ствол, До Ха тихо ахнула. От одного лишь вида этих пугающих размеров и формы ее тело оцепенело.

— Я не войду сразу.

Мягко посасывая ушную раковину, он взял ее руку и заставил обхватить свой член.

— Я не сделаю тебе больно.

Даже находясь в пугающе возбужденном состоянии, он не забывал о своем обещании. Услышав слова о том, что он сдержит слово, До Ха сжала руку.

В тот момент, когда покрытый вздутыми венами ствол плотно лег в ее ладонь, он исторг из себя горячий выдох и грязно выругался.

— Но я-то сейчас сдохну, хаа... так что давай, успокой меня.

Она всего лишь сжала его в руке, а он уже прерывисто задышал, содрогаясь всем телом.

— Справишься?

Прижавшись губами к ее щеке, прошептал он. Словно околдованная, она кивнула и, как он и велел, начала медленно двигать рукой.

Его размеры невозможно было обхватить одной рукой. К тому же из него постоянно что-то сочилось, поэтому двигать рукой, сжимая скользкий ствол, было непросто. Неумело водя вверх-вниз, она, видимо, сменила направление и случайно царапнула его ногтем.

— Неумело... блядь...

Сдавленный голос коснулся ее затылка. Когда До Ха вздрогнула, он поспешно сменил тон, потираясь своим высоким носом о ее щеку и подгоняя:

— Нет, хорошо... Продолжай, да, прямо так, словно выжимаешь... фу-ух.

Его голос звучал почти как мольба, и в ее животе тоже начало разливаться тягучее чувство, а между ног становилось влажно. Наблюдая за густым возбуждением мужчины прямо перед собой, До Ха, сама того не осознавая, с головой ушла в процесс.

Чем больше ее ладонь терлась о багровый, раскаленный член, тем громче раздавались влажные, непристойные хлюпающие звуки. Из кончика головки непрерывно сочилась мутная жидкость, пачкая даже тыльную сторону ее ладони. Она отчетливо чувствовала, как в ее руке пульсирует скользкий кусок плоти. Рука, обхватившая гигантский мясной ствол, двигалась взад-вперед так быстро, что у нее заломило запястье.

Тэ Ик напряг спину и ягодицы, начав двигать бедрами. Его дыхание стало грубым как никогда.

Не в силах сдерживать возбуждение, он крепко накрыл своей рукой руку До Ха и начал дергать член с такой силой, которая ни шла ни в какое сравнение с ее движениями.

— Ах, ебать... как хорошо...

Его слова о том, что он вот-вот взорвется, не казались ложью. Вплоть до того, что она поражалась, как нечто столь огромное вообще входило в нее.

Чем больше он закипал от возбуждения, тем сильнее скручивались ее ноги. В паху ныло, и, чувствуя, что смазка вот-вот потечет сквозь трусики, которые ничего не прикрывали, До Ха постоянно ерзала бедрами.

В этот момент она встретилась взглядом с Тэ Иком.

Мужчина, утыкавшийся губами в ее щеку и шею, неизвестно когда поднял голову и теперь цепко смотрел на нее сверху вниз.

— Ах...

Он заметил, что она возбудилась. Ее тело словно сковало его взглядом, будто он уже вошел в нее.

Тэ Ик еще быстрее задвигал их сплетенными руками.

Хлюп, хлюп — ее запястье, совершавшее длинные и быстрые движения, заломило и онемело. В его глазах, когда предчувствие оргазма достигло предела, читалась лишь грязная, необузданная похоть. В этом покрасневшем, помутневшем взгляде не было ни капли рассудка.

Он сжал ее руку так сильно, что едва не раздавил, быстро наяривая свой член. От иллюзии, будто она подглядывает за тайным актом мужской мастурбации, ее глаза покраснели, а сквозь зубы вырвался тонкий стон.

— Угх...

В то же мгновение он издал хриплый, царапающий горло звук. Член мощно дернулся, и густая сперма, вырвавшаяся из него, испачкала не только ее руку, но и низ живота, ложбинку груди и даже губы.

В разгоряченном воздухе резко распространился терпкий запах семени.

— ...Фу-ух.

Сжимая член, который даже после семяизвержения ничуть не опал, он продолжил двигать ее рукой, выжимая его еще быстрее. Словно прорвав плотину сдерживаемого дыхания, он выплеснул все, что копил, и еще долго наслаждался экстазом.

Словно намереваясь стереть всю сперму с члена ее рукой, он еще какое-то время медленно потирал его, пока его лицо расслабленно не разгладилось, и он медленно отпустил ее руку.

Все это время его взгляд оставался прикованным к лицу До Ха. Сгорая от стыда, До Ха отвернулась и машинально поднесла пальцы к губам. Она просто хотела вытереть попавшую на них липкую жидкость, но ему это, видимо, показалось чем-то совершенно иным.

— Какая милая...

С внезапно изменившимся взглядом он сорвал с себя остатки рубашки, отшвырнув ее на пол, а затем одним махом стянул брюки вместе с боксерами.

Перепачканный спермой член шлепнулся ему на пресс и дернулся, словно живой.

— Что ты так стесняешься.

Его указательный палец, словно крюк, потянул за трусики, спустившиеся до ее бедер. Ноги раздвинулись, полностью обнажая мокрую киску. При виде блестящего от смазки лона его глаза изогнулись.

— Сегодня ты будешь глотать его всю ночь.

Пожалуй, это были самые нормальные слова, которые она услышала от него перед тем, как потерять сознание.

***

Почувствовав, как кто-то покусывает ее кожу, До Ха уткнулась лицом в подушку, даже не в силах открыть глаза.

Она проснулась после сна, больше похожего на обморок. Она была настолько истощена, что не могла пошевелить и пальцем, но теперь ей действительно нужно было вставать. С трудом подняв веки, она попыталась сесть, но ее схватили за талию и затащили обратно.

Вонзив зубы в ее пульсирующую шею, он просунул руку между ее ног. Изогнутые крючком пальцы кружили по набухшему бугорку, стимулируя ее.

— Доброе утро.

Вязкий низкий голос пощекотал барабанные перепонки.

— Опять собралась сбежать без предупреждения.

Потому что, если скажу, ты меня не отпустишь. Ее губы, готовые возразить, были тут же захвачены в плен. После глубокого поцелуя, высасывающего все мысли, До Ха еле-еле отстранила его губы и слабо пробормотала:

— Заниматься этим до самого утра...

— Еще даже не рассвело.

— Мне правда... нужно идти.

— Иди, кто ж тебе мешает.

Неужели это нормальный уровень выносливости для обычных мужчин? Как можно быть таким сразу после пробуждения? Почувствовав, как что-то твердое упирается ей в поясницу, До Ха с измученным взглядом подавила рвущийся наружу вздох. Если она поддастся этой атмосфере сейчас, сегодняшнее утро станет для нее самой тяжелой дорогой на работу в мире.

До Ха, лишь уворачиваясь от него, оперлась о плечи Тэ Ика и приподнялась. Простыня сползла, полностью обнажив их тела в предрассветном полумраке.

— ...Я сама.

Оседлав его, До Ха опустила глаза. Она положила обе руки ему на грудь и провела ими вниз — его крепкие мышцы напряглись и дрогнули.

Тэ Ик, неподвижно наблюдавший за ее неумелой инициативой, тихо выдохнул, его откровенный взгляд скользнул от таза До Ха к самому ее сокровенному месту.

— Я все вижу, знаешь?

Ее расщелина плотно прижималась к его твердому прессу. Он коснулся рукой торчащего клитора.

Сгорая от стыда, До Ха намеренно замерла и остановила свои руки. Тэ Ик нахмурился.

— Прикажешь мне лежать смирно?

— Угу.

Он усмехнулся и высокомерно приподнял бровь.

— Ну, давай.