[Спускайтесь.]

Прошло 10 минут с момента отправки сообщения. Ответа нет.

Тэ Ик, ожидавший в машине на подземной парковке здания юридической фирмы HJ, постучал указательным пальцем по рулю и проверил время. Часы на приборной панели показывали 8:10 вечера.

[Вы правда приехали?]

Прошло 12 минут.

От такого лаконичного ответа губы Тэ Ика дернулись. Сам того не замечая, как уголки его губ ползут вверх, он поспешно застучал по клавиатуре. Не добавляя лишних слов, он просто написал свое местоположение на подземной парковке. В воображении живо нарисовалось выражение лица девушки, узнавшей о его внезапном визите.

Она, наверное, медленно моргает или растерянно надувает щеки. Ах да, и губы наверняка обиженно выпятит. Находить такие крошечные особенности на лице, которое раньше лишь равнодушно улыбалось — легко, приветливо, вежливо — было весьма забавно.

— И ведь не надоедает же...

Тэ Ик больше не пытался пресекать тот факт, что в последнее время все его мысли и поток сознания неизменно сводились к Юн До Ха. Если его колоссальный рабочий стресс с каждым днем тает благодаря сексу с ней, то такие мысли — это вполне закономерный результат, не так ли?

С каждым днем он все больше привыкал к игре в нежность с До Ха. Будни или выходные, день или ночь — он брал ее, когда хотел, постепенно повышая градус и наслаждаясь пьянящим удовольствием.

Ей было тяжело, но в конечном итоге она впитывала все, что он ей давал. Она становилась такой горячей и влажной, доставляя ему наслаждение, что нельзя было и подумать, будто она только-только познала секс.

Внезапно он вспомнил о датах.

На следующей неделе состоится собрание акционеров. После вступления в должность генерального директора ему предстояла долгая зарубежная командировка. Как только завершится планирование проектов внутреннего жилищного строительства на вторую половину года, у него была запланирована трехнедельная поездка в Сингапур для получения заказов на крупные заводы. Это означало, что он не увидит До Ха почти три недели.

Ему было жаль терять каждую минуту и секунду, а сегодня она снова отказалась от встречи из-за этих проклятых переработок. Отвергнуть его и выбрать работу. Его самолюбие было изрядно задето.

— Ей что, травяной отвар для бодрости прописать?

Конечно, ему нечем было крыть. Сколько раз он в одиночку кончал, глядя на ее лицо, уснувшее так крепко, словно она была в обмороке...

В этот момент в его глазах вспыхнул огонек. От одного лишь вида того, как она идет к нему, между ног становилось тесно.

Подавшись вперед и положив руки на руль, он внимательно оглядывал просторную парковку, следя взглядом за приближающейся До Ха. Наконец дверь пассажирского сиденья открылась, и он, словно только этого и ждал, резко выпрямился.

— Здравствуй...

Обычно он принимал хотя бы приветствие, но сейчас у него не было на это времени. Обхватив одной рукой ее мягкие щеки, он начал с того, что прикусил ее пухлую нижнюю губу.

Со звуком «ах» она приоткрыла губы, и он протолкнул свой язык внутрь, смешивая их слюну. Каждый раз, когда его острый язык исследовал нежную внутреннюю сторону ее щек, все ее прерывистое, горячее дыхание всасывалось в его рот.

Когда его губы заскользили по белой линии ее шеи, До Ха, перебирая пальцами, постучала его по плечу. Она всегда подает сигнал остановиться именно так, только сильнее разжигая пламя.

Но если он зайдет дальше, ему самому будет несладко. Напоследок сильно потянув ее язык, он отстранился. С влажным звуком расстояние между ними увеличилось, и смешанная слюна на кончиках их губ растянулась в длинную нить.

— Да, здравствуйте. Адвокат Юн До Ха.

Лишь стерев слюну с ее губ большим пальцем, он соизволил слегка кивнуть в знак приветствия. Не сводя глаз с ее белоснежных щек, раскрасневшихся всего от одного поцелуя, он взял пальцы До Ха и вытер ими слюну со своих губ.

Посмотрев на это пару секунд пустым взглядом, До Ха заговорила:

— Вы сказали, что приехали так внезапно, я удивилась.

— А ты не рада?

Спросил Тэ Ик, засунув ей в рот ее же указательный и средний пальцы, которыми только что играл у ее губ.

— Рада.

Ответ без промедления. Тэ Ик посмотрел в глаза До Ха. Темные зрачки, направленные на него, сначала были серьезными, а затем в них заиграла улыбка.

— Меня на целый час зажали в кабинете старшего адвоката. Но когда я сказала, что пришел клиент с жалобой, меня сразу отпустили.

— Ах... Значит, использовала меня, чтобы легально сбежать с работы?

Видимо, ей понравилось слово «сбежать». Ее глаза, на которых было написано, что в школьные годы она ни разу не прогуливала уроки, лучезарно изогнулись полумесяцем.

Его взгляд задержался на ее изогнутых глазах и крошечной ямочке размером с ноготь, которую он недавно обнаружил.

Ебать, какая милая...

— Так мы сейчас поедем домой?

До Ха покачала головой. Значит, нет. Тэ Ик усмехнулся и спросил, сколько времени сможет уделить ему вечно занятой адвокат.

— Так сколько минут?

— А... Минут пятнадцать.

— Сойдемся на двадцати.

До Ха бросила на него вопросительный взгляд.

— Вы правда... зачем приехали?

— За этим и приехал.

Зачем вообще спрашивать? Тэ Ик скосил глаза и крепко укусил нежную кожу на внутренней стороне ее запястья. Ему хотелось кусать и оставлять свои следы везде, где бился ее пульс. Поддавшись какому-то животному порыву, Тэ Ик нахмурился, задрал юбку До Ха и длинным движением погладил ее бедро.

До Ха тревожно покосилась в окно машины.

— Разве у вас сейчас не самый загруженный период?

— Ты теперь и о моем расписании беспокоишься?

— Я же сказала, что сегодня не могу, а вы приеха... ах!

Ему не понравилось, что ее внимание отвлечено. Рука, ласкавшая внешнюю сторону бедра, скользнула глубже. Строгая юбка, доходившая до колен, задралась так высоко, что полностью обнажила белые бедра.

До Ха прикрыла губы свободной рукой, но не смогла заглушить вырвавшийся стон.

— Хватит... ах...

— К такому занятому человеку нужно приезжать лично, чтобы услышать хотя бы такие звуки.

Ему нравились ее тонкие, протяжные стоны. И то, как она суетливо стреляла глазами, боясь, что кто-то увидит, но при этом не отвергала его прикосновений.

Если продолжить в том же духе, я даже смогу увидеть ее слезы?

— И каково это — заниматься непристойностями с клиентом, который пришел с жалобой?

Когда До Ха, изнемогая, смотрела на него глазами, полными слез, ему не раз хотелось замучить ее до такой степени, чтобы она зарыдала в голос. Наверное, было бы здорово увидеть, как она, с залитым слезами лицом, злится и резко огрызается на него.

Наслаждаться тем, как она плачет навзрыд, а когда дело дойдет до точки невозврата, просто спрятать ее в своих объятиях и успокоить.

— Отстань, я сказала, отстань! С каких это пор ты так обо мне заботишься...?!

Перед глазами снова всплыл образ До Ха, выплескивающей свою обиду. Хоть издевательства или грубый секс и не были в его вкусе, иногда, вспоминая голос До Ха в тот день, он испытывал дикое сексуальное желание, сопровождавшееся чувством вины.

Довести ее до слез гнева, возможно, проще, чем кажется. Если я раздену ее прямо здесь и начну трахать так, что машина ходуном заходит, она, наверное, сначала влепит мне пощечину.

— Ах...

Но что за проклятая встреча.

Тэ Ик не хотел собственными руками рушить их с Юн До Ха игру в нежность.

— О, встали.

За неимением лучшего, он невозмутимо пробормотал это, надавив на твердые соски сквозь одежду.

— Ты всегда работаешь в таком откровенном виде?

— И что в этой одежде откровенного... ах...

— Сидеть так, чтобы были видны трусики, с торчащими сосками — это откровенно.

Из-за того, что он бормотал все более и более бесстыдные вещи, До Ха сделала такое лицо, будто хотела заткнуть уши. Как бы пошло он ни шептал, ее кроткое лицо лишь заливалось краской, но бдительности по отношению к нему не было и в помине.

И это по-своему тоже чертовски мило.

Он совершенно не мог разобраться в своих чувствах.

— М-м, время...

— Пять минут.

Он притянул ее за затылок, снова впился в ее губы и сплел их языки еще глубже, чем раньше. Намеренно задевая чувствительную слизистую, он заставил ее застонать еще громче.

Что за тело, везде, где ни дотронешься, такое мягкое и теплое. Его рука сама собой сжалась, грубо сминая внутреннюю сторону ее бедра, отчего До Ха издала сдавленный, болезненный стон.

То ли из-за нехватки времени, то ли из-за тесноты, но растрепанный вид До Ха сегодня возбуждал визуально до безумия. А ее запах был сладким, как никогда.

— Ха.

Надо было припарковаться где-нибудь в более укромном месте. Ему хотелось раздеть ее полностью и посмотреть, как она раскраснелась. Не сдержавшись, он скользнул одним пальцем под ее трусики, и До Ха тут же попыталась отстраниться от его губ.

— Одна минута.

Блядь, почему так быстро.

Стремительно утекающее время вызывало в нем смесь раздражения и возбуждения. Испугавшись, что он снова полезет ей в трусики, До Ха извивалась и все пыталась отодвинуться назад, хотя отступать было некуда. Затем, словно сообщая, что время вышло, она поскребла пальцами по его шее.

От этого нелепого, слабого жеста Тэ Ик в очередной раз подавил в себе животный порыв.

— ...Щекотно.

Впору когти выпускать и царапаться... Оторвавшись от ее губ, Тэ Ик недовольно прошептал ей на ухо.

Тяжело дышащие губы надулись и пошло блестели. Это ж надо, довести себя до сексуальной неудовлетворенности, имея добычу прямо перед носом.

— Губы размазались.

— Ах... я приведу себя в порядок перед тем, как идти.

Тэ Ик повернул к себе лицо До Ха, которая уже собиралась посмотреться в зеркало, и, как и до этого, стер с ее губ слюну и поправил растрепавшиеся волосы. Проделав это несколько раз, он действовал на удивление естественно, будто по привычке.

Что еще. Ах да, обнять ее, хнычущую от холода посреди ночи, не открывая глаз, и похлопать по спине — теперь это вообще не составляло труда. Интересно, знает ли Юн До Ха, сколько возни она требует?

До Ха послушно принимала его заботу, не сводя с его лица своих черных, блестящих глаз. То смущается, а то вот так пялится во все глаза, внимательно изучая, что он делает. Но Тэ Ика уже не удивлял этот бесстыдный взгляд До Ха.

Пока До Ха заглядывалась на его красивое лицо, он, поправляя ей задранную юбку, еще раз коснулся ее бедра, но она тут же пресекла его попытку.