Контент удален!

Поздно вечером До Ха позвонила первой.

Тэ Ик, который не мог уснуть и без конца курил на балконе, впервые в жизни боялся звонка от нее. Затушив сигарету в пепельнице и прочистив пересохшее горло, он поднес вибрирующий телефон к уху.

— Да.

— Я подумала, вы еще не спите, поэтому решила позвонить.

Это был первый раз за несколько дней, когда он услышал ее голос. До Ха, видимо догадываясь, что он уже в курсе ее ситуации, не решалась перейти сразу к делу. В ее голосе, когда она ходила вокруг да около, спрашивая о погоде и его самочувствии, сквозило чувство вины перед ним.

— В Сеуле днем уже жарко, да? Вы ведь так плохо переносите жару...

— До Ха.

Стоило ему позвать ее по имени, как щебетание До Ха оборвалось.

В руке мужчины, стоящего перед перилами балкона, была зажата маленькая коробочка. Всякий раз, когда он видел ее пустой безымянный палец левой руки, это не давало ему покоя. После долгих раздумий он всё же купил кольцо, но вот уже несколько месяцев просто хранил его, так и не решившись надеть ей на палец.

Он боялся, что его статус и происхождение станут для нее тяжелым бременем. Не хотел нагружать эту хрупкую руку всеми заботами мира.

Поглаживая кончиками пальцев поверхность коробочки, Тэ Ик обратился к повисшей в телефоне тишине:

— Ты думала, я стану запрещать тебе делать то, что ты хочешь?

Из-за жесткого тона и тяжести, прозвучавшей в голосе, для До Ха это, должно быть, прозвучало холодно и отстраненно. Даже не видя ее, он мог представить, как До Ха застыла на том конце провода, и от этого его лицо тоже помрачнело.

— Юн До Ха, мое существование давит на тебя?

— Не говорите так. Вы же знаете, что это не так.

— И как мне тогда понимать эту ситуацию? Твои чувства ко мне остыли? Настолько, что тебе даже лень обсуждать со мной наше будущее?

— Тэ Ик.

— Меня ведь всё равно нет рядом, я не путаюсь под ногами, так что куда удобнее было всё обдумать самой, принять решение, а меня просто поставить перед фактом, верно?

До Ха наверняка понимала: сейчас Тэ Ик злится в первую очередь на самого себя.

За то, что не смог дать ей достаточно уверенности, заставив ее сомневаться и терзаться сомнениями в одиночку. Именно это было для него самым невыносимым.

— Простите, что не сказала вам первой. Будь я на вашем месте... мне бы тоже было очень обидно и я бы тоже разозлилась.

— Ага, мне обидно.

Бросил он, и голос До Ха, собиравшейся что-то сказать, снова оборвался.

— Но я не злюсь.

Как бы он ни пытался представить выражение ее лица в этот момент, в голову ничего не приходило. Он прислушался к звукам, поглощенным тишиной.

...Она плачет?

И я даже слезы ей вытереть не могу.

Тэ Ик положил коробочку на перила и потер лицо обеими руками.

Что ему делать с До Ха, которая плачет где-то далеко, куда он не может дотянуться? В памяти всплыл образ До Ха в огромном аэропорту: она машет ему рукой на прощание, провожая в Корею, и от этого воспоминания защемило сердце.

Знаешь ли ты.

С каким чувством я каждый раз возвращался в Корею, оставляя тебя там одну?

Был день, когда мне пришлось уехать, оставив тебя с температурой, которая никак не спадала. Знаешь ли ты, чего мне стоило сдержаться, чтобы не сгрести тебя в охапку и не сказать: «Поехали со мной в Корею»?

Так они и простояли несколько минут, погруженные каждый в свои мысли, молча сжимая телефоны. Спустя некоторое время послышалось легкое покашливание — До Ха прочистила горло и произнесла то, чего он совершенно не ожидал.

— Тэ Ик.

Было слышно, как она старается произносить каждое слово предельно четко, чтобы не выдать слез.

— Я заранее купила билеты, чтобы, как только закончу учебу, сразу вернуться в Корею, не оглядываясь.

Ха, и когда только успела билеты купить.

Он был поражен, не сомневаясь, что До Ха забронировала место в экономе, и в то же время сердце обдало жаром от осознания того, что она скучала по нему не меньше, чем он по ней, но этот жар тут же угас.

И несмотря на это, ты хочешь остаться там.

Тэ Ик, даже без расспросов уловивший истинные желания До Ха, горько усмехнулся.

— Это правда, что я немного растерялась, получив предложение, на которое даже не рассчитывала. Пусть это было лишь на мгновение, но я знала, что если вы узнаете о том, что я колебалась перед новым выбором, вы наверняка во мне разочаруетесь...

— Юн До Ха.

Он хотел мягко сказать ей, что всё в порядке и она может говорить не спеша, но До Ха, словно куда-то торопясь, даже не отреагировала на то, что он позвал ее по имени, и быстро продолжила:

— Я лучше кого-либо знаю, как сильно вы меня ждете, так как же я могла сразу заговорить об этом? Сам факт того, что я завела этот разговор... Нет, простите. Всё это лишь оправдания, вы имеете полное право злиться...

— Я люблю тебя.

Он почувствовал, как До Ха затаила дыхание.

— Я люблю тебя, До Ха.

Он произнес это со всей ясностью и вложив в эти слова всё свое сердце.

До его ушей донесся тихий всхлип — она держалась до последнего, но в итоге расплакалась.

— Чего тебе бояться, если я так сильно тебя люблю?

— ...

— Неужели моей любви настолько мало?

— Хнык, нет.

Тэ Ик впервые улыбнулся. Он явственно представил себе, как До Ха, прижимая телефон к уху, изо всех сил мотает головой, отрицая это. Кончики пальцев ломило от невыносимого желания сию же минуту обхватить это лицо и покрыть его поцелуями.

— Хотел бы я увидеть тебя по видеосвязи, но ты ведь не покажешься.

— Я сейчас слишком страшненькая, поэтому нет.

— Милая.

— ...Да.

Вспомнив их уговор всегда общаться неформально, когда он называет ее «милая», До Ха ответила тихим голосом. Это было до того безумно мило, что Тэ Ик не смог сдержать улыбку.

— И почему же я тебя так назвал?

Подул ветер. В эту темную ночь до него донесся голос, напоминающий теплое весеннее солнце:

— Я люблю тебя.

От этого признания, заставившего сердце сжаться, Тэ Ик закрыл глаза и прислонился спиной к перилам.

Да, этого достаточно.

Юн До Ха говорит, что любит меня, что может быть важнее?

— Тэ Ик, я ведь еще ничего не решила.

***

— ...дин!

— ......

— Господин генеральный директор!

Витая в облаках, Тэ Ик медленно перевел взгляд на зовущего его директора И Юн Чжэ. Планерка закончилась пятнадцать минут назад, и в зале заседаний остались только директор Ли и пара секретарей.

— Я не оглох.

Между тем сменился месяц.

Тэ Ик медленно обвел взглядом пустой зал и надавил пальцами на пересохшие веки. И как долго он так просидел, погруженный в мысли? Даже попытавшись взять себя в руки, сосредоточиться было нелегко.

...Видимо, мне не стоило так хорохориться перед ней.

— Господин генеральный директор.

— Говори.

— Я зову вас сегодня уже в пятый раз.

В последнее время Тэ Ик всё чаще устремлял бессмысленный взгляд в пустоту, и директор Ли при малейшей возможности одаривал его полными тревоги взглядами.

— Я свяжусь с доктором Ко.

На этот раз к нотациям добавилась еще и угроза вызвать семейного врача.

Только этого не хватало, чтобы раструбить об этом на всю округу.

— И Юн Чжэ. Не разводи панику.

— Вы вчера вообще спали?

Спал ли я вообще.

Проигнорировав настойчивый допрос, Тэ Ик взял стоящую перед ним бутылку с водой.

— Сколько дней на следующей неделе мы можем выкроить?

Прекрасно понимая, о каком именно «времени» он спрашивает, директор Ли с выражением крайней неловкости на лице категорично ответил:

— Я уже говорил вам на днях, но скорректировать график под время перелета невозможно. Прошу прощения.

Да почему всё вокруг так блядски складывается?

Даже выпив воды, разум оставался затуманенным. Когда Тэ Ик достал из внутреннего кармана пиджака портсигар, директор Ли, поняв намек, велел всем удалиться. Стоило ожидавшим секретарям выйти, как в просторном зале заседаний воцарилась еще более густая тишина.

Директор Ли с тревогой следил за реакцией Тэ Ика, опасаясь, что тот отдаст безумный приказ отменить все запланированные встречи. Однако, вопреки опасениям, Тэ Ик по-своему проявлял чудеса выдержки.

Естественно, ему хотелось прямо сейчас бросить работу и вообще всё на свете и умчаться к До Ха.

«Пообещайте мне, что не будете перенапрягаться. У меня сердце кровью обливается, когда вы прилетаете ко мне, доводя себя до истощения».

Причина, по которой он сократил свои поездки в Америку с двух раз в месяц до одного, железной хваткой держала его на месте.

Нарушить обещание, данное До Ха, он не мог, поэтому ему оставалось лишь всеми силами подавлять вскипающие порывы. И тут его преданный секретарь, видимо, даже не подозревая, что Тэ Ик проявляет чудеса терпения, решил пойти на переговоры.

— Если вам всё же необходимо лететь, в эту пятницу я переведу совещание со стратегическим отделом в формат видеоконференции. Вся необходимая повестка уже подготовлена, от вас требуется лишь принять окончательное решение, так что они отнесутся с пониманием.

Конечно, это слегка ударит по имиджу, но некоторые сотрудники компании и так были в курсе, что их босс раз в месяц вытворяет безумства, чтобы повидаться с женщиной, поэтому, по словам Ли, они всё поймут.

— Вам нужно будет вернуться до двух часов дня в понедельник. В таком случае я смогу скорректировать расписание...

— И Юн Чжэ, ты что, хочешь, чтобы До Ха меня возненавидела?

Что за бред он вообще несет? — было написано на озадаченном лице директора Ли, тупо смотрящего на Тэ Ика.

— Знаешь, какой страшной бывает наша До Ха в гневе.

А мне-то откуда это знать? — читалось во взгляде секретаря, но мысли Тэ Ика уже витали далеко.

Первым делом нужно было восстановить разрушенный режим сна. Если он хоть немного поспит, затуманенный мозг снова начнет работать.

— Мне нужны таблетки.

Глубоко затянувшись и выпустив дым, произнес Тэ Ик.

— Вы уже выпили всю ту огромную пачку?!

Легко догадавшись, о каких таблетках идет речь, директор Ли в шоке повысил голос.

— Я их выбросил.

Думал, что уже можно выбросить. Тихо пробормотал он вместе с белым дымом от сигареты.

Повисло странное молчание, а затем раздался голос, в котором звучала куда более явная тревога, чем раньше:

— Господин генеральный директор, вы точно в порядке?

Потирая пальцами нахмуренную переносицу, Тэ Ик кивнул.

— В порядке.