— Когда вы так делаете, мне становится неловко. Зачем вы так на меня давите?
Она словно проводила черту. Показывая, что дальше ему хода нет.
— Давите? Тебе просто не нравится, что я вмешиваюсь.
— Дело не в этом...! Я же не ребенок, почему я должна обсуждать с вами даже плату за учебу? Я в состоянии сама о себе позаботиться.
— А я говорю, что позабочусь об этом сам. Для чего, по-твоему, я нужен тебе рядом? Ты хоть раз воспринимала мои слова всерьез? Ты хоть раз пыталась понять мое желание сделать для тебя абсолютно всё?
С багряного клена осыпалась листва, и ветер кружил листья над трехполосной дорогой. В разительном контрасте с этим прекрасным пейзажем салон их машины заполнял ледяной воздух.
— Ты умеешь только обрубать всё на корню, даже не пытаясь подумать.
— Остановите машину.
— Что? С чего вдруг...
— Остановите. Я выйду.
Стоило машине затормозить, как До Ха распахнула дверь и вышла, а он так и не смог ее удержать. В ее удаляющихся шагах не было ни единой тени колебаний.
Она говорила, что уедет самое раннее следующей весной. Но уже сейчас между ними вспыхнул конфликт из-за этих разногласий. Сможет ли он вообще вынести дни без До Ха? Ему казалось, что он слишком сильно надавил на девушку, которая еще даже не уехала, но для него это был вопрос, в котором он просто не мог уступить.
После худших в его жизни выходных наступил вечер понедельника.
Из-за обязательной деловой встречи попойка с коллегами естественным образом отложила их встречу с До Ха. Но и напиваться до беспамятства ему совершенно не хотелось. С тех пор как он встретил Юн До Ха, всё остальное казалось пресным и скучным. Он сидел словно без души, продолжая ломать голову над тем, как разрешить эту ситуацию и как сделать так, чтобы До Ха тратила его деньги легко и естественно, как свои собственные.
После встречи он вышел на улицу и, вдыхая холодный ночной воздух, закурил, когда к нему подошел Тэ Хон.
— Жалкое зрелище.
Ледяной тон Тэ Хона даже не задел его слух. Как назло, из-за присутствия брата он не мог просто уйти посреди вечера. Было даже непонятно, они сегодня угощали партнеров или угощали их самих.
Жалкое зрелище.
Да, он действительно выглядел жалко.
Словно соглашаясь с этим, Тэ Ик своим видом подтверждал правоту брата, отчего изменилось даже обычно каменное лицо стоящего рядом Ким Хён Джо. А директор Ли, видимо, уже настолько привык к такому Тэ Ику, что дошел до стадии раздачи непрошеных советов.
Всё осточертело.
Ему просто хотелось ее увидеть.
Я хочу ее видеть, так почему я должен терпеть?
— Блядь, аж сердце...
Именно в этот момент пришло сообщение от До Ха. Сердце ухнуло вниз. Он поспешно затушил сигарету.
Спокойно.
Стоило бы ему только услышать ее голос, как он тут же выпалил бы, что едет к ней. Он еще не был готов принять отказ До Ха. Ему не хотелось снова ссориться по тому же поводу, поэтому он решил лишь проверить, дома ли она.
— Да.
К счастью, голос прозвучал мягко.
На прикованные к нему взгляды окружающих ему было абсолютно плевать.
— Тэ Ик, эм... насчет того дня, я...
— Ты дома?
Она должна быть дома. Ведь сейчас он не мог к ней примчаться.
— ...Да, дома.
— Поговорим позже.
Повесив трубку, он некоторое время стоял в оцепенении.
Постойте-ка.
— Вот иди...
Он мысленно осыпал себя отборными ругательствами.
До Ха позвонила первой, чтобы сгладить атмосферу, а он взял и отшил ее. Спустя всего месяц после начала отношений они столкнулись с настоящим кризисом.
Наверное, стоит поехать к ней утром? Если заявиться сейчас, счастьем будет, если его просто не выставят за дверь. Голова шла кругом.
Он не сомкнул глаз до самого рассвета. То брал телефон, то откладывал, то прикуривал сигарету, то ломал ее пополам. Изведя себя метаниями, он посмотрел на сброшенный через несколько секунд вызов и тут же схватил куртку.
Он набрал номер До Ха с твердым намерением приехать, даже если она скажет «нет».
— Приехать?
— Я хочу вас увидеть.
Все сомнения потеряли смысл.
Он предчувствовал, что в конечном итоге никогда не сможет победить Юн До Ха.
***
«Сказали, что режется зуб мудрости».
В день удаления зубов До Ха держалась стойко. Под утро она не могла даже пошевелиться от боли, но, удалив сразу два зуба — верхний и нижний, — невероятно гордилась собой, словно совершила подвиг.
Под милым предлогом того, что после удаления нужно остудить десну, она умяла полведерка мороженого и впервые за несколько дней безмятежно уснула в его объятиях.
— ...Мм.
Ах, если бы каждый новый день был похож на вчерашний.
Проснувшись первым от тихого сопения До Ха, Тэ Ик рефлекторно посмотрел на нее.
— ...Мм?
Тэ Ик протер глаза рукой, решив, что ему померещилось.
Правая щека спящей До Ха раздулась, как у бурундука, набившего полный рот орехов.
— ...Ха.
Тэ Ик крепко сжал губы, едва сдерживая рвущийся наружу смех.
Любовь моя, да ты же в обморок упадешь, когда в зеркало посмотришь.
— Доброе утро.
Вскоре До Ха проснулась.
Он нежно поцеловал ее в лоб.
— Как ты?
— Немного ноет, но это пустяки...
Он обнял маленькую спину девушки, которая со сна уютно куталась в его объятия.
До Ха, еще не подозревая о том, что случилось с ее лицом, беззаботно щебетала, уверяя, что по сравнению с ночной болью это вообще ничто.
Тэ Ик чуть отстранил ее от себя и снова вгляделся в ее лицо. Сделав вид, что чешет лоб, он поспешно прикрыл лицо рукой. Тихонько кашлянув, он с трудом протолкнул смех обратно в горло.
— Что с вами?
Заметив его неестественное поведение, До Ха вопросительно склонила голову.
— ...Да так, просто ты слишком красивая.
Растерянность в ее глазах сменилась густым смущением.
До Ха поспешно приподнялась:
— Я пойду в душ первой.
— Нет.
Тэ Ик ловко подхватил ее за талию и усадил обратно. Взмыв в воздух и снова оказавшись в его объятиях, До Ха подозрительно прищурилась.
— Я не буду.
— Да я не секса прошу.
Если она пойдет в душ и увидит себя в зеркале, то уже вряд ли будет смотреть на меня таким кротким взглядом, как сейчас. Поэтому он решил тянуть время до последнего.
— Просто хочу сам тебя помыть.
Решив, что это всё же лучше секса, она послушно позволила отнести себя в ванную.
Кап-кап.
Стоя под теплыми струями воды и смывая шампунь с волос До Ха, Тэ Ик сам того не замечая легонько ткнул пальцем в ее пухлую щеку. До Ха открыла глаза.
— Почему вы всё время нажимаете?
— Точно не болит?
— Если будете так тыкать, то наверняка заболит.
Пф-ф.
Тэ Ик крепко стиснул зубы.
Отек, казалось, становился всё сильнее, но хорошо хоть не болело. Анестезия, видимо, еще действовала. И что мне с ней делать? Лицо девушки, деловито отчитывающей его с одной раздутой щекой, было настолько очаровательным, что он едва не сходил с ума.
Повторяя про себя, что смеяться ни в коем случае нельзя, он взбил пену и принялся намыливать влажную шею, грудь и живот До Ха. Развернув ее спиной и привычно разминая плечи, он услышал тихий стон, сорвавшийся с пухлых губ:
— Мм...
Она сладко прикрыла глаза, издавая тихие звуки удовольствия, отчего и без того напряженный низ его живота заныл еще сильнее.
Подавив желание, он попытался намылить низ живота, ягодицы и ложбинку между ними, но До Ха подалась вперед.
— Может, постоишь спокойно?
— ...Вы всё время касаетесь.
— Если просто касаться неудобно, можно и войти.
Прошептал Тэ Ик, покусывая ее покрасневшее ушко. До Ха мгновенно затихла.
Хотя он в шутку несколько раз подразнил ее соски и осыпал поцелуями шею, мытье прошло относительно спокойно. Тщательно вымыв бедра, икры, лодыжки и даже пальцы ног До Ха, он завернул ее в большое полотенце и отнес в гостиную.
До этого момента До Ха ни разу не взглянула в зеркало, оставаясь в неведении относительно перемен в своей внешности.
— Закрой глаза.
Усадив чистую, благоухающую девушку на диван, Тэ Ик принес крем, которым она обычно пользовалась. Нанеся капли на лоб, щеки, нос и подбородок, он принялся бережно втирать его подушечками пальцев. Белая, слегка распаренная кожа становилась невероятно нежной под его касаниями.
Прерываясь на легкие, клюющие поцелуи в губы, он как мог растягивал это время.
— ...Я так точно вконец разбалуюсь.
— Не знала? В этом и заключается мой план.
До Ха медленно открыла глаза.
Под этим чистым, ясным взглядом До Ха он неизбежно становился абсолютно безоружным.
— Нам нужно закончить утренний разговор.
— Я еще не всё намазал.
После этих слов До Ха снова закрыла глаза.
Тэ Ик мысленно сглотнул вздох. Хотя крем уже был нанесен, ему совершенно не хотелось убирать руки, и он ласково провел пальцем по линии ее век.
— В тот день это не ты повела себя эгоистично, это была моя вина.
— ......
— Мне просто стало обидно. Показалось, что ты отдаляешься от меня.
— Тэ Ик.
До Ха открыла глаза. На ее лице читалось легкое напряжение перед важным разговором.
Он коротко поцеловал ее в кончик носа, показывая, что готов слушать.
— Да, милая.
Ее взгляд, на секунду метнувшийся в сторону, снова вернулся к нему.
— Я собираюсь выставить свою квартиру на продажу.
— ...Зачем?
— Думаю, вы были правы. Неизвестно, что может случиться за границей, так что нужно подготовиться по максимуму.
В конечном итоге это означало отказ от его финансовой помощи. Настроение мгновенно упало, но перед лицом До Ха, выражающим столь твердую решимость, дальнейшие уговоры казались бессмысленными.
Тэ Ик вгляделся в устремленные на него глаза До Ха. Глаза, сияющие так, словно в них отражались звезды.
В До Ха всё было прекрасно, но больше всего на свете он любил именно ее глаза.
Глаза, полные уверенности в своем выборе.
Глаза, горящие страстью к любимому делу.
Глаза, сияющие верой в то, что она сумеет воплотить свои мечты в реальность.
Он даже представить не мог, через сколько испытаний ей пришлось пройти, чтобы обрести эту внутреннюю силу и стойкость. И в то же время ему было до одури страшно, что этот крепкий внутренний стержень может надломиться из-за него.
Страх.
До Ха была единственным существом на свете, способным внушить ему страх.
Между нами неизбежно будут возникать разногласия, но хватит ли у тебя терпения выносить меня каждый раз?
— Когда я вернусь...
До Ха замялась, пристально глядя на него.
Она хочет сказать что-то еще? Тэ Ик опустил руку, ласкавшую ее висок.
— Почему ты вдруг покраснела?
Что еще она задумала выдать, чтобы меня ошарашить?
— Когда я вернусь после учебы, мне же негде будет жить.
— Раз уж продаешь квартиру, то да.
Глядя на него, всё еще не понимающего сути, До Ха лишь растерянно хлопала ресницами. Лицо девушки, решившейся заговорить после долгих колебаний, заливал густой румянец.
— На самом деле эта учеба была планом, построенным исключительно на моих личных амбициях, но... сейчас главная причина в том, что я хочу стать человеком, который будет чуть больше достоин стоять рядом с вами.
— ......
— Звучит немного сбивчиво, да? Я просто впервые говорю такое... В общем, я хочу сказать...
Как она и заметила, фразы звучали сбивчиво, совсем не походя на ее обычно четкую и лаконичную речь.
И именно поэтому смысл был предельно ясен.
— Когда я вернусь, давай мы...
— Давай поженимся.
— Чт... Что?
До Ха округлила глаза.
— Я не признаю сожительства. Сразу свадьба.
Он и сам не знал, с каких пор у него так изменились взгляды на жизнь, но нынешнее решение Тэ Ику невероятно нравилось.
Ха, ну надо же...
Я снова недооценил Юн До Ха.
Какая дерзость — с ходу предлагать сожительство, пытаясь меня привязать.
— Ты же имела в виду, что хочешь жить со мной, когда вернешься?
— Эм... да, в целом верно. Если я успешно закончу учебу и вернусь. Но я не имела в виду сразу жить вместе, мм, мне же нужно будет сначала встать на ноги...
Тэ Ик не выдержал и крепко поцеловал ее в лоб.
До Ха замолчала, прикрыв пылающие щеки ладонями.
— Так не пойдет.
Тэ Ик, пристально смотревший на нее, резко сгреб До Ха в охапку.
— Тэ Ик.
До Ха уперлась руками в его плечи, пытаясь отстраниться.
— Я вообще-то о серьезных вещах говорю.
Она не была бурундуком с запасами, но ее раздутая щека сейчас особенно забавно подергивалась.
— Я очень внимательно слушаю.
Смех, который он едва сдерживал, рвался наружу вовсе не только потому, что она выглядела мило.
От одной лишь мысли о том, что Юн До Ха естественно и уверенно вплела его в свое будущее, грудь распирало так, что казалось, сердце вот-вот разорвется. Сдерживая расползающуюся улыбку, он принялся неистово тереться лбом о шею До Ха. А затем принялся осыпать поцелуями ее лоб, нос и левую щеку.
До Ха в панике пыталась отбиться:
— Придите... придите же в себя!
— Вряд ли получится.
Ему нравился даже этот взгляд, которым она смотрела на него как на сумасшедшего.
Ведь теперь это всё безраздельно принадлежало ему.
То, что любовь началась, вовсе не означало, что люди вмиг становятся зрелыми.
Иногда это проявлялось в ребяческих спорах.
Иногда — в сладких признаниях.
А если и это не помогало, то...
— Назад пути нет, обещай.
— Ах... щекотно же!
...в ход шло тело.
В конце концов, он терпеть не мог ломать голову. И просто перестал думать.
Они решили идти по жизни вместе.
Они вплели друг друга в свое будущее.
И сейчас одного этого было более чем достаточно.
Конец.
boosty.to/fableweaver
