— Тебе холодно?
Неожиданно теплый голос.
Его низкий, хрипловатый голос и ровное биение сердца отдавались во всем теле До Ха. Более медленный и глубокий, чем обычно, тембр выдавал, что он еще не до конца проснулся.
Некоторое время она просто лежала, затаив дыхание. Хватка на ее талии ослабла, и теплое дыхание коснулось ее макушки. Хриплый спросонья голос снова раздался у нее над ухом:
— Вечно ты... мерзнешь...
— ......
...Мерзну?
Сначала она не поняла, о чем он, но затем осознала, что это слова, которые она сама по привычке бормотала во сне. Когда ее напряженное как струна тело на секунду дрогнуло, он навалился на нее сильнее, а рука, крепко обнимавшая ее, начала медленно похлопывать по спине.
Словно мать, убаюкивающая ребенка.
Словно влюбленный, обнимающий свою половинку.
Почему?
Его движения были такими естественными и привычными, словно он делал это сотни раз. Трудно было поверить, что Тэ Ик делает это бессознательно, сквозь сон.
До Ха по-прежнему не шевелилась. Она боялась, что он проснется, боялась, что если он проснется, это теплое прикосновение исчезнет.
Потому что если его нежность исчезнет, им останется лишь снова разойтись.
— А-а.
В пространстве, где, казалось, исчезли все звуки, раздался короткий вздох Тэ Ика, возвращая ее в реальность. Он резко сел.
— ...Блядь.
Посмотрев на нее сверху вниз, он вдруг выругался и зачесал волосы назад. На его лице читалось недоумение: почему он вообще ее обнимал?
После тяжелого вздоха на нее обрушился ледяной тон, совершенно не похожий на тот, что был мгновение назад.
— Почему ты здесь?
Она не хотела обращать внимание на эту резкую смену настроения. До Ха тоже села и посмотрела на него взглядом, говорившим, что ничего не произошло.
— Мне пора на работу.
— В такое время?
Взглянув на часы, которые показывали еще до шести утра, Тэ Ик нахмурился. Избегая его взгляда, изучавшего ее лицо, До Ха слегка съязвила:
— Мне что, нужно еще и разрешение на работу спрашивать?
— Ты горела как в огне, о какой работе может идти речь.
— У меня много дел.
Даже мучаясь от высокой температуры и боли в мышцах, она успела кое-что для себя решить. До Ха даже чувствовала некую благодарность мужчине перед ней, который помог ей принять решение, давно зревшее в голове.
В тот момент, когда До Ха собиралась отвернуться, его огромная ладонь накрыла ее руку.
— После работы приедешь сюда.
Хотя это звучало как приказ, почему-то в этом слышалась мольба.
Ощущение того, как Тэ Ик гладил ее по спине, было еще слишком свежо. Словно пытаясь стряхнуть его, До Ха выдернула руку.
— Выполните свое обещание.
Тэ Ик не стал ее удерживать.
***
Из-за новостей, прогремевших на выходных, вся юридическая фирма стояла на ушах.
В новостях дни напролет обсуждали утечку информации о ходе следствия, допущенную действующим прокурором Центральной окружной прокуратуры.
Случаи, когда прокуратура торговала информацией с другими ведомствами, были не редкостью, но когда такая сделка касалась ключевых постов во властных структурах, ситуация принимала иной оборот.
Если сначала новости были сосредоточены просто на факте утечки информации, то после того, как выяснилось, что слив был связан с одним из отделов Комиссии по финансовым услугам, внимание переключилось на вопрос «кто это сделал».
СМИ создавали негативный образ всего Второго спецотдела Центральной окружной прокуратуры, заявляя, что там покупают и продают информацию, торгуются, организуют утечки для фабрикации или сокрытия улик.
— Мой знакомый из Центральной прокуратуры говорит, что это действительно прокурор Квон Сон Джун.
— А правда, что и внутри прокуратуры к нему теперь плохо относятся? Говорят, его чуть ли не в провинцию собираются сослать. А ведь он с момента назначения ни разу не покидал Сеул, да еще и всегда был в ключевых отделах.
— Думаете, председатель будет просто сидеть и смотреть? Как бы он ни был недоволен сыном, статус прокурора-аристократа он ему сохранит.
Внутри юрфирмы, независимо от общественного мнения, шли свои споры. Главный вопрос заключался в том, почему председатель Квон, видя статьи о сыне, ничего не предпринимает и пускает все на самотек.
Судя по частоте и масштабу новостей, дело было действительно серьезным, но статьи не были такого уровня, чтобы председатель Квон с его влиянием не мог их заблокировать. Вдобавок ко всему всплыли новости о разорванной помолвке Сон Джуна, и по компании поползли всевозможные слухи о председателе и его сыне.
В этой суматошной атмосфере До Ха направлялась в кабинет председателя.
Суматоха, царившая в каждом углу компании, по мере приближения к кабинету председателя сменилась странной тишиной. Увидев сотрудников службы безопасности, дежуривших в коридоре, До Ха остановилась, не решаясь войти.
Почувствовав странное напряжение, До Ха огляделась. Не только охранники, но и секретари председателя с мрачными лицами сидели на своих местах, напряженные и готовые в любой момент ворваться внутрь.
Оценив обстановку, До Ха перевела взгляд на дверь кабинета.
— Эй, Квон Чон Хан!
Грохот бьющихся и разлетающихся вдребезги острых предметов эхом разнесся далеко за пределы кабинета председателя. Лица охранников и секретарей побледнели. Но никто не решался войти, лишь переминались с ноги на ногу.
— И ты после этого называешь себя отцом!
Интуитивно поняв, чей голос кричит внутри, До Ха тоже помрачнела.
— Как ты можешь так поступать со мной? Как ты можешь так поступать с Сон Джуном!
С каждой фразой женский голос становился всё более истеричным, давая понять, что ситуация Сон Джуна принимает серьезный оборот. На этот раз послышался звук разбившейся вазы. Присутствующие обменялись взглядами, словно спрашивая друг друга, не пора ли войти, но, видимо, получив от председателя Квона строгий приказ, продолжали молча стоять на своих местах.
— Я хоть раз тебя о таком просила? Сон Джун — твой сын! Единственный сын с этой проклятой кровью Квонов!
— Если с Сон Джуном что-нибудь случится, я начну с тебя! Думаешь, я всё это время позволяла ему быть твоим сыном, чтобы увидеть вот это?! Верни всё как было. Чтобы с моего сына и волос не упал!
БАХ!
Дверь кабинета распахнулась, и показалось знакомое лицо. До Ха непроизвольно опустила голову. В гробовой тишине раздавался лишь стук каблуков женщины по мраморному полу. Все ждали, пока женщина просто уйдет, но, проходя мимо До Ха, стоявшей у входа, женщина остановилась.
До Ха медленно подняла голову и встретилась с ней взглядом.
— ......
Мать Сон Джуна, судья Высокого суда, даже не в силах скрыть бушующие эмоции, с первого взгляда узнала До Ха и не забыла одарить ее саркастичной улыбкой. До Ха видела ее лишь однажды в детстве, в особняке в Ханнам-доне. Это была та самая женщина, которая, не проронив ни слова, элегантно окатила Чо Ин Ён презрением.
— Ты тоже хороша.
Внешне женщина почти не изменилась с тех пор, но от ее былого хладнокровия не осталось и следа.
— Потрясающе.
— ......
— Видимо, это кровь той женщины дает о себе знать.
Это был справедливый гнев.
Поэтому До Ха промолчала.
— Адвокат Юн.
Услышав свое имя, До Ха вздрогнула и пришла в себя — у двери стоял председатель Квон.
— Заходи.
Женщина, свирепо посмотрев в сторону председателя Квона, развернулась и, словно не желая иметь с ними ничего общего, умчалась прочь, обдав их ледяным холодом. До Ха чувствовала на себе взгляды секретарей, но молча направилась к двери кабинета.
Пол был усыпан вещами и канцелярскими принадлежностями, а любимая ваза из селадона, которой так дорожил председатель Квон, разлетелась на неузнаваемые осколки. Посреди этого погрома председатель Квон сидел за своим столом, по обыкновению держа в руках папку с документами.
— Я уверен, ты сама во всем разберешься.
Не поднимая глаз, заговорил председатель Квон.
— Но я бы не хотел, чтобы Ин Ён об этом узнала.
— А прокурор Квон...
До Ха замялась, не зная, как лучше спросить.
— Я не понимаю, почему вы пустили дело прокурора Квона на самотек.
Удивленный вопросом, председатель Квон посмотрел на нее.
— Не ожидал, что тебя будут волновать проблемы Сон Джуна.
Могло показаться, что председатель Квон недоволен Сон Джуном, но До Ха знала: на самом деле это не так. К тому же, после таких слов родной матери Сон Джуна, председатель Квон казался абсолютно невозмутимым.
— Главный виновник всего этого молчит, не сказав мне ни слова, а вокруг все только и делают, что поднимают панику.
В глазах председателя Квона промелькнули сложные эмоции.
— Пусть сам расхлебывает то, что заварил.
— ......
— Это его упрямство, нежелание уступать и неумение маневрировать... вот пусть в этот раз ему как следует обломают рога. И к тому же...
Председатель Квон спокойно положил папку на стол.
— Я не могу попасться в ловушку, которую расставил этот распущенный второй сынок из «Тэён».
До Ха обдумала слова председателя Квона. Если сейчас он вмешается в дела прокуратуры, это лишь даст отличный повод для нападок тем силам, которые критикуют Сон Джуна.
Председатель Квон, возможно, собирался расспросить ее о Тэ Ике, но, увидев мрачное лицо До Ха, не стал развивать тему.
— Если тебе есть что сказать, говори и иди. Я устал.
— Председатель.
Эти слова уже давно застряли у нее в горле.
Те самые слова, которые она никак не решалась произнести, лишь прокручивая их в голове.
— Я увольняюсь.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
