— Потребовала остановить машину посреди дороги и просто вышла?
— Угу...
— И вот уже два дня не выходишь на связь.
— Точнее, три.
Понедельник, шумное кафе в районе Тэчхидон, изобилующем учебными заведениями.
До Ха потягивала холодный эйд со льдом, массируя пальцами ноющую от боли голову. После занятий на курсах английского она встретилась с Тэ Ын, которая приехала поблизости, и буквально за несколько минут выложила ей всё, что произошло между ней и Тэ Иком в прошлую субботу.
— Я сама этого не хотела, но терпела, терпела, и в итоге сорвалась...
— Раз уж даже ты сорвалась, значит, оппа действительно перегнул палку.
Тэ Ын, сидевшая со скрещенными на груди руками, выпрямилась.
— Значит, суть в том, что оппа предложил полностью оплатить твою учебу за границей, а ты отказалась.
— Верно.
Он говорил об этой финансовой поддержке как о чем-то само собой разумеющемся, так что она чуть было не согласилась на автомате. А когда пришла в себя, они уже вовсю спорили.
Месяц назад они с трудом открыли друг другу свои чувства, но для двух людей, проживших совершенно разные жизни, притереться друг к другу оказалось куда сложнее и требовало гораздо больше усилий, чем казалось на первый взгляд.
— Нашла из-за чего переживать.
Тэ Ын, судя по всему, искренне не понимала её терзаний.
— Ну оплатит он учебу, и что с того? Ты же уволилась из фирмы, да и квартиру, в которой сейчас живешь, сдавать не собираешься.
— У меня есть сбережения. Я с самого начала решила, что добьюсь всего своими силами.
— ......
— Эх, ну да... Тебе, конечно, этого не понять.
До Ха глубоко вздохнула. И угораздило же изливать душу именно Тэ Ын.
— Не трогай свои сбережения, просто возьми деньги. Неловко такое говорить, но для оппы это сущие копейки. Если ты их не возьмешь, он от обиды точно с ума сойдет.
— Я понимаю его чувства, но он пытается взвалить на себя абсолютно всё...
Дело было не только в плате за учебу. Расходы на жизнь даже не обсуждались; Тэ Ик заявил, что нужно арендовать жилье в безопасном районе, и принялся составлять списки вариантов в каждом городе, куда она могла бы поехать, так что До Ха стоило немалых трудов его остановить.
Под предлогом их официальных отношений квартира До Ха уже ломилась от купленных им вещей, которые просто некуда было складывать. Ей следовало догадаться обо всем еще тогда, когда она впервые надела серьги, привезенные им из командировки, и увидела, каким нескрываемым восторгом озарилось его лицо. Пару миллионов вон он вообще за деньги не считал, да и вещи стоимостью в десятки миллионов пытался всучить не спрашивая, так что каждый раз отказываться от них превращалось в отдельную работу. Самой большой проблемой было то, что с точки зрения Тэ Ика это был результат максимальной сдержанности ради её комфорта.
— Оппа просто хочет дать тебе то, чем сам всю жизнь пользовался как чем-то естественным.
— ......
— Чтобы ты могла сосредоточиться исключительно на учебе. Ведь чем больше сил ты будешь тратить на другие вещи, тем меньше внимания достанется ему.
— Откуда ты так хорошо это знаешь?
Слушая Тэ Ын, слово в слово повторяющую то, что говорил Тэ Ик, До Ха невольно восхитилась.
— Агх, меня опять начинает это бесить.
Тэ Ын вдруг с выражением крайнего отвращения принялась яростно размешивать лед в стакане соломинкой.
— Что опять не так?
Видя, как Тэ Ын передергивает, До Ха не на шутку встревожилась.
— ...Да так, ничего.
Тэ Ын с таким лицом, будто ей противно даже произносить это вслух, уставилась вдаль. Тэ Ик наверняка снова выдал сестре какую-то смущающую фразу.
Спустя несколько дней после возвращения из Тонхэ в Сеул Тэ Ик официально «уведомил» Тэ Ын о том, что они стали парой. Поскольку их застукали еще в тот день, когда они выпивали в почжанмачхе, Тэ Ын, похоже, была к этому готова. И всё же, видя, как Тэ Ик ведет себя с До Ха, она отказывалась верить собственным глазам.
В прямом смысле слова — ей было физически тяжело на это смотреть. Она просто ни секунды не хотела находиться рядом с ними.
Она то и дело задавалась вопросом, точно ли это «тот самый» Мун Тэ Ик, и смотрела на своего второго брата, без тени смущения сплетающего пальцы с До Ха, как на инопланетянина.
— Не знаю, в чем дело, но прости меня.
До Ха извинилась, закрыв лицо ладонями.
Ну зачем он как ни в чем не бывало заявляет при ней, что когда я просыпаюсь, у меня очаровательно разглаживается веко на одном глазу, заставляя меня сгорать от стыда?
— Вот именно... Имей хоть каплю совести.
— Я бы хотела научиться так же легко просить прощения, как это делаешь ты.
— ......
— Для меня это слишком трудно.
— Ха-а... как же бесит...
Тэ Ын крепко зажмурилась.
Несмотря на реакцию Тэ Ын, из которой эта парочка словно вытянула все соки, все мысли До Ха были заняты лишь тем, как помириться с Тэ Иком. Он терпеть не мог, когда она пропадала со связи, а между тем выходные уже прошли, и наступил вечер понедельника.
Именно в этот момент, погруженная в тревожные мысли, она раскусила льдинку, попавшую в рот.
— ...Ах!
До Ха схватилась за правую челюсть.
— Ты что, до сих пор не сходила к врачу?
— Угу... Слишком много всего навалилось... Ах... как же больно...
Сустав челюсти пронзила острая боль, будто туда вонзили иглу. До Ха поспешно принялась рыться в сумке в поисках обезболивающего. Из-за того, что в последнее время она пила его слишком часто, оставалось всего две таблетки. Быстро проглотив их и запив водой, она потерла правую щеку.
Всю правую десну дергало от пульсирующей боли, но вскоре она начала постепенно отступать.
— Помогло?
Она медленно кивнула, но понимала, что на этот раз просто так отмахнуться не выйдет.
— ...Завтра обязательно схожу к врачу.
Ночь, когда осень достигла своего пика.
Именно тогда началась эта боль.
[Ты спишь? В тот день я слишком остро...]
Пальцы До Ха замерли над экраном.
Она просидела с телефоном уже двадцать минут, то набирая, то стирая сообщение. Время перевалило за десять вечера. Он вряд ли уже спит. Пометавшись по гостиной, До Ха с тяжелым вздохом рухнула на диван.
Перед глазами как назло всплыло выражение лица Тэ Ика, которое она видела в последний раз.
«Когда вы так делаете, мне становится неловко. Зачем вы так на меня давите?»
«Давите? Тебе просто не нравится, что я вмешиваюсь».
«Дело не в этом...! Я же не ребенок, почему я должна обсуждать с вами даже плату за учебу? Я в состоянии сама о себе позаботиться».
Это был их разговор двухдневной давности, всплывший в памяти до единого слова.
Она прекрасно понимала, что сорвалась и своими резкими словами ранила чувства Тэ Ика. До Ха снова вздохнула.
— ...Просто напишу и извинюсь.
Им следовало всё спокойно обсудить. Тэ Ик пожертвовал своими выходными и посвятил это время ей. Ей не стоило вот так выбегать из машины и уходить. Она отлично осознавала, насколько безответственным был её побег от бросившегося за ней мужчины.
И почему понимание всегда приходит с таким опозданием?
Она снова взяла телефон. И дрожащими от волнения пальцами набрала его номер. Сердце заколотилось в такт длинным гудкам.
— Да.
— ...Ах.
Не ожидая, что он ответит так быстро, До Ха растерялась и резко вскочила с дивана.
— Тэ Ик, эм... насчет того дня, я...
— Ты дома?
Из-за его ледяного тона слова застряли в горле.
— ...Да, дома.
— Поговорим позже.
Бип.
— ......
Она тупо уставилась на телефон, в котором оборвался звонок.
И с чего я наивно решила, что он не злится?
В этот момент растерянности боль накатила с новой силой.
— Ах, ах...
Боль была настолько внезапной и оглушающей, что До Ха просто осела на пол, лишившись способности соображать. Казалось, иглы вонзаются не только в челюсть, но и глубоко в ухо. Виски мгновенно покрылись испариной, а лицо побледнело как полотно.
Она могла лишь сидеть на полу, беспомощно снося накатывающие приступы боли. Едва придя в себя, До Ха поплелась на кухню и принялась наущупь шарить по полкам.
Но сколько бы она ни искала, лекарств в доме не было. Таблетки, выпитые в кафе, оказались последними. В круглосуточном магазине продавались обезболивающие с похожим составом, но у неё не было сил даже выйти за дверь.
До Ха на ватных ногах дошла до дивана и легла.
— ...
Так она провела несколько часов: то проваливаясь в забытье, то просыпаясь, то садясь, то снова ложась, не находя себе места ни на секунду. Это была та же невралгия, но боль совершенно иного рода, нежели при месячных.
Стоило решить, что стало чуть легче, как боль возвращалась; если она пыталась лечь, десну словно сдавливало изнутри, поэтому единственным способом хоть как-то унять эту пытку было сидеть полулежа, в обнимку с диванной подушкой.
Она и подумать не могла, что ожидание утра окажется таким мучительным.
А ведь я столько раз болела в одиночестве.
Когда боль начала немного отступать под натиском подступающего сна, До Ха сквозь полуприкрытые веки сжала телефон в руке.
[Мун Тэ Ик]
Стоило лишь увидеть его имя на экране, как вся её стойкость испарилась. В этот момент помутнения рассудка пальцы двинулись сами собой. Как только она нажала кнопку вызова, сознание мгновенно прояснилось. Прошло всего несколько секунд? Она тут же сбросила звонок, но уведомление у него наверняка останется.
Она взглянула на часы.
03:24 ночи.
Вж-ж-ж.
Мужчина, который должен был крепко спать, перезвонил моментально.
— Приехать?
В носу предательски защипало.
— Я хочу вас увидеть.
***
Оказалось, что Тэ Ик начал собираться к ней еще тогда, когда она только набрала его номер. Он бы приехал, даже если бы она сказала не приезжать.
Стоило ему ввести пароль и войти в квартиру, как До Ха, забыв об измучившей её боли, бросилась к нему на шею.
— Где болит? Сильно?
Тэ Ик подхватил на руки До Ха, которая не могла ни лежать, ни стоять, ни нормально сидеть, и опустился с ней на диван, устроив её у себя на коленях. Его ладонь мерно и успокаивающе гладила её по спине.
— Десна... Наверное, нерв защемило.
— Точно не нужно в скорую?
— Угу... просто побуду вот так.
Странное дело. Наедине с собой она не могла выдавить ни слова, а перед ним жаловалась и лепетала без умолку, от чего самой становилось неловко и стыдно за свой жалкий вид.
Но Тэ Ик, словно не видя в ней ничего, кроме красоты, лишь без устали обнимал её, баюкал и сходил с ума от беспокойства.
— Сердце разрывается... Ну почему ты болеешь одна?
Тэ Ик мягко прижался губами к её уху и отстранился. От этого легкого, как касание перышка, поцелуя она хотела улыбнуться, но не смогла. Десну и ухо тут же дернуло болью — она была не в том состоянии, чтобы даже улыбаться, когда хочется.
— ...Простите, что в тот день вот так ушла.
Рука, гладившая её спину, замерла.
— Давай сейчас просто поспим, поговорим потом.
— Я хочу извиниться.
— Ну что за упрямство...
— Я повела себя эгоистично...
Он мягко поцеловал её в лоб.
— Не извиняйся. Ну и что с того, что эгоистично? Для этого я и нужен тебе.
— А если я совсем разбалуюсь, что вы будете делать?
— Всё в порядке. Ведь ты меня любишь.
Она не знала, куда деться от смущения.
Хотя фундаментальные проблемы еще не были решены до конца, почему-то казалось, что они со всем справятся.
— А не звонил я... — он на мгновение замолчал и вздохнул. — Боялся, что не совладаю со своим характером и эмоциями и наговорю тебе лишнего.
Судя по всему, он тоже немало переживал.
— Я просто худший парень на свете.
— Парень...
Услышав её тихое бормотание, Тэ Ик чуть отстранил её от себя.
— Что, уже разонравилось, что я твой парень?
— Просто... мне нравится, как звучит это слово.
Глядя на До Ха, задумчиво смакующую запавшее ей в душу слово, Тэ Ик немного неловко сменил позу. Даже в этот момент было видно, как бережно он старается сохранить её комфорт.
— Прекрати меня соблазнять.
Простонал он, мягко поглаживая ту часть челюсти, которая у неё болела. Боль, от которой она вздрагивала при малейшем касании, казалось, растворялась под его пальцами.
— Я ведь даже язык твой почувствовать не могу.
— Опять у вас глупости на уме...
Накатывал сон.
Теперь она чувствовала, что действительно сможет уснуть, но ей совершенно не хотелось покидать его объятия. Поэтому она пошла на маленькую хитрость:
— Думаю, просто поцеловать можно.
Ведь тогда он будет обнимать меня еще дольше.
— ...Без языка.
Сквозь ускользающее сознание прорвался тихий смешок Тэ Ика. С мыслью о том, что ей хочется рассмеяться в ответ, До Ха сладко провалилась в глубокий сон.
Всю оставшуюся ночь ей казалось, что на её губах покоится его теплое прикосновение.
