Контент удален!

— ...У меня чуть сердце не остановилось.

— Вы так сильно испугались? Мм, да нет, вроде на месте бьется?

Маленькое лицо, до этого уткнувшееся ему в шею, посмотрело на него. Встретившись с ним взглядом, она легонько нажала на место, где находилось его сердце. Но и этого ей показалось мало — она притворилась, что прислушивается к бешено колотящемуся пульсу. В отличие от серьезного тона, ее глаза были изогнуты в красивой улыбке, словно два полумесяца.

Во всем мире был лишь один человек, который мог вот так обнимать его и смотреть на него таким взглядом.

Юн До Ха, его всё.

— Когда ты приехала? ...Нет, фух, почему ты не сказала, что приедешь?

— Вы правда не догадываетесь?

Легкая игривость мигом улетучилась, и ее дрогнувший, влажный голос заставил его сердце оборваться. Не успел Тэ Ик и рта раскрыть, как До Ха снова крепко обхватила его за шею и прошептала:

— Потому что я безумно, до смерти по вам соскучилась.

— ......

— Поэтому и приехала.

Тэ Ик не смог вымолвить ни слова, не смог выразить ни тяжелого вздоха, ни съедающей его тоски.

Он затаил дыхание. Всё то, что он так долго давил и прятал глубоко в груди, на мгновение затихло, а затем рвануло с невероятной силой, раздувшись в несколько раз и поглотив его целиком.

Подхватив До Ха под мышки, он одним движением поднял её и усадил на свой рабочий стол.

— ...Тэ Ик?

Неожиданно сменив ракурс, До Ха с непониманием захлопала глазами, глядя на него сверху вниз.

Тэ Ик первым делом поцеловал эти глаза, в которых отражался только он. Легко коснувшись губами ее век и отстранившись, он увидел, как До Ха на секунду растерялась, но затем слабо улыбнулась. Однако эта улыбка не продлилась долго.

— Подождите, подождите минутку, Тэ Ик... м-м.

Тэ Ик резко наклонил голову. Уложив До Ха на стол, он как сумасшедший впился в ее губы. От того, как его язык дико и властно вторгся в ее рот, сквозь сомкнутые зубы До Ха вырвался испуганный стон. Не давая ей даже сомкнуть губы, он жадно высасывал ее язык, наступая так неистово, что ей не хватало воздуха, а ее руки судорожно, почти жалобно заскользили по его плечам.

— Ха-а, м-м...

В его дыхании тоже слышалась безумная жажда. Их дыхание путалось, языки сплетались без единой секунды передышки. Даже в этом хаосе страсти он инстинктивно расстегивал пуговицы на ее рубашке, глубоко вдыхая сводящий его с ума запах ее кожи.

Оторвавшись от ее губ, он тут же спустился ниже и прикусил нежную кожу. Должно быть, ей было больно, но До Ха лишь на мгновение вздрогнула, даже не пытаясь его оттолкнуть. Наоборот, запустив пальцы в его волосы, она мягко гладила его, словно пытаясь успокоить его нетерпение или, наоборот, поощряя его действия.

Словно утешая его.

От этого в нем снова всколыхнулись невыносимые чувства.

Его пальцы, расстегивающие застежку бюстгальтера До Ха, мелко дрожали. Проигнорировав эту дрожь, он грубо распахнул белье, обнажая белую, пышную грудь. Он тут же уткнулся в нее лицом, с силой вдавливая губы в упругие холмы.

— Ах.

Везде, где проходили его губы по мягкой плоти, распускались багровые цветы. Его высокий нос и горячие губы безжалостно терзали ее грудь. Он намеренно избегал самих сосков, дразня ее и лаская только кожу вокруг.

В горле До Ха задрожал тонкий, едва сдерживаемый стон. Неужели ей всё еще есть дело до того, что происходит за дверью? Его рука, скользнув по тонкой талии, расстегнула пуговицу ее джинсов.

Мало.

Этого мало.

Если он вдоволь поиздевается над ее набухшим клитором, будет ли он удовлетворен? А если спустится еще ниже и вонзит пальцы глубоко внутрь? Если обхватит ее за бедра и будет неистово двигаться так, что затрясется стол?

Ему хотелось разорвать в клочья всю ткань, скрывающую ее роскошную грудь и горячее лоно, оставить ее абсолютно голой и взять прямо здесь. На тыльной стороне ладони Тэ Ика вздулись вены. Внезапно не рассчитав силу, он сжал одну из ее ягодиц так, будто хотел раздавить.

— Ах...!

Руки До Ха, мягко перебиравшие его волосы, на мгновение замерли. Хватка была настолько сильной, что не могла не испугать. И всё же До Ха, словно говоря, что всё в порядке, продолжила поглаживать его затылок.

Смотри, Юн До Ха тоже меня хочет.

Она хочет, чтобы я прямо сейчас заполнил ее до краев.

Прямо сейчас...

— ...

Именно в этот момент Тэ Ик замер. Уткнувшись лицом в грудь До Ха, он перестал двигаться. Пространство и время словно превратились в вакуум, а уши заложило густой тишиной.

До Ха тоже затаила дыхание.

— Я не могу.

Спустя долгое время мучительно прошептал он. Медленно подняв голову, он встретился взглядом с ее слегка подрагивающими темными глазами.

— До Ха.

В его голосе, доведенном до предела, слышалась вся та тяжесть, что копилась у него на душе.

— Можно я буду просто эгоистичным ублюдком?

Произнес он, словно сдаваясь.

***

Вместо слов извинений я должна первой сказать ему, что люблю его.

Сев на ближайший рейс до Инчхона сразу после выпускных экзаменов, До Ха не сомкнула глаз за весь полет, раз за разом повторяя про себя это обещание.

«Я люблю тебя».

Она думала лишь о том, как вывернет наизнанку всю свою душу, скрывавшую тоску за время их разлуки, и покажет ее Тэ Ику. Сказать «прости» она всегда успеет — такая она эгоистичная, раз решила отложить слова извинений на потом.

— Адвокат Юн, вы сейчас в аэропорту Инчхон? Вы вернулись в Корею?

Не прошло и нескольких минут после того, как она отправила сообщение директору Ли, чтобы узнать, где сейчас Тэ Ик, как он ей перезвонил.

— Да, только что прилетела. Тэ Ик всё еще в офисе? Ах да, и пожалуйста, не говорите ему пока, что я вернулась...

— О... Оставайтесь на месте, никуда не уходите!

Сорвавшись в Корею с одной маленькой сумочкой, До Ха осознавала, насколько импульсивным был ее поступок. Но столь бурная реакция собеседника заставила ее почувствовать себя так, будто она натворила что-то ужасное, и ей стало неловко, а вместе с тем закралась тревога: не случилось ли чего-нибудь с Тэ Иком?

— Я сейчас же пришлю за вами водителя. Умоляю, подождите немного.

За этой отчаянной мольбой на заднем фоне послышался какой-то шум. Я же могла просто взять такси. Но понимая положение директора Ли, До Ха решила молча подождать.

— Господин генеральный директор меня, наверное, убьет. Нет, он точно меня убьет.

Директор Ли, приславший машину в мгновение ока, перезвонил ей снова, и те новости о Тэ Ике, которые он рассказал, заставили До Ха плакать всю дорогу от аэропорта Инчхон до Сеула.

— Раз уж мне всё равно грозит смерть, я обязан сказать вам то, что должен.

Слушая о состоянии Тэ Ика, ей становилось так тяжело дышать, что посреди пути она даже попросила водителя один раз остановиться.

— Господин генеральный директор вообще не может спать без снотворного. Из-за работы он и раньше спал немного, но после того как он съездил к вам в конце прошлого года, всё стало намного хуже.

В конце прошлого года.

До Ха поморщилась, вспоминая те дни. Это было тогда, когда она слегла с гриппом и даже не могла нормально ходить. Она соврала Тэ Ику, что это просто легкая простуда, но он, почуяв неладное, отменил весь свой плотный график в конце года и прилетел к ней.

Примчавшемуся без предупреждения Тэ Ику удалось провести с ней меньше полдня.

«И ты называешь это пустяками?!»

Тэ Ик тогда был в ледяной ярости из-за того, что До Ха пыталась скрыть от него сильный жар. И эта ярость была направлена на него самого.

Он во всем винил себя, даже если это был выбор самой До Ха, и из-за этого они не раз ссорились. Но каждый раз от этого страдал именно Тэ Ик, и До Ха, чье сердце не выдерживало, приходилось, словно смирившись, обнимать его. Она знала, что проблемы, замятые подобным образом, будут гноиться всё сильнее и однажды вырвутся наружу страшным взрывом.

— Он, конечно, ест, но если присмотреться, то делает это просто по необходимости.

«Я люблю тебя, До Ха».

Достойна ли я любви этого мужчины?

— Внешне он выглядит нормально. Если бы он вел себя в своем репертуаре... со своим обычным характером, я бы так не волновался. Я давно работаю с ним, но таким подавленным и апатичным вижу господина генерального директора впервые.

Как же я могла не знать, что жизнь любимого мной мужчины так безжалостно рушится?

Она прекрасно понимала, насколько сурово обходилась с Тэ Иком весь последний год с лишним.

Это началось еще до отъезда на учебу. Тогда — под предлогом нехватки времени на подготовку. А когда начался семестр — оправдываясь тем, что ей тяжело успевать за учебной программой.

Давя в себе тоску по Тэ Ику, она, из упрямого желания просто усердно работать ради поставленной цели, свела общение к минимуму. Это терпение, эта мимолетная слепота, порожденная ее эгоистичными амбициями, заставила Тэ Ика так страдать.

Надо было выражать свои чувства изо всех сил.

Надо было любить его безмерно.

Всё, что она дала в ответ мужчине, отдававшему ей свою любовь до слез, — это бессонные ночи.

— Я не могу.

Страстный поцелуй, в котором сквозила боль, был пропитан тоской, а в грубых прикосновениях, сжимавших ее грудь, таилась обида.

Тогда что это сейчас?

Бешеное дыхание Тэ Ика вдруг оборвалось, и До Ха медленно открыла глаза. Уткнувшись лицом в ложбинку ее груди, он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— До Ха.

Его голос был невыносимо тяжелым.

В нем накопились все те чувства, которые он подавлял в одиночестве всё то время, пока ее не было. Эта тяжесть обрушилась на нее целиком, так, что стало трудно дышать.

Слезы хлынули из глаз сами собой. Ее намерение казаться веселой и сильной перед ним рухнуло в одно мгновение.

— Можно я буду просто эгоистичным ублюдком?

Сердце разрывалось от боли. До Ха крепко закусила нижнюю губу. Ей было даже неловко плакать перед ним. Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но Тэ Ик перехватил ее ладонь и прижался к ней губами.

— Я больше не могу выдержать ни секунды в мире, где нет тебя.

— ......

— Даже когда светит солнце, мне кажется, что дня не существует.

— ......

— Вокруг только бесконечная ночь.

Почему извиняешься именно ты?

Тэ Ик произнес это со вздохом, словно презирая самого себя за то, что смеет чего-то требовать. Даже трудно было представить, сколько долгих часов он провел в мучительном самобичевании, прежде чем решился сказать эти слова.

До Ха больше не могла смотреть на то, как он уничтожает себя. Она приподнялась и крепко-крепко обняла Тэ Ика.