Контент удален!

— Юн До Ха.

— Ах...

Застигнув её врасплох, он с силой рванул бедрами вверх.

— И с чего ты взяла, что у тебя ничего нет?

Словно говоря, что дело вовсе не в этом, До Ха промолчала. Разозлившись на ее упрямо сжатые губы, он тоже прикусил ее за губу.

— Ай!

А притворяться мученицей она всё так же умеет. В полных слез глазах смешались растерянность и обида.

Он совершенно не собирался отступать. Лишь остановил свои неистовые толчки и, оставаясь глубоко внутри нее, потребовал нужного ответа:

— Ведь я уже принадлежу тебе.

В самом эпицентре страсти они молча смотрели друг на друга.

Взгляд До Ха, в котором бушевала буря эмоций, постепенно прояснился. Она перестала плакать и, наконец, раскрыв объятия, обвила его за шею.

Повинуясь ее движению, Тэ Ик склонил голову, и их щеки оказались так близко, что почти соприкоснулись.

— ...Верно.

— Скажи это нормально.

— Мун Тэ Ик принадлежит мне.

Ее голос, в котором сквозило чувство собственницы, проник ему прямо в уши.

Только тогда Тэ Ик со вздохом усмехнулся и крепко прижался губами к щеке До Ха. Мягко изогнув губы в улыбке, он легонько стукнулся своим лбом о ее лоб.

— И ты тоже моя.

— Я...

Уклоняясь от него, пока он осыпал поцелуями всё ее лицо, До Ха надуто пробормотала:

— Я принадлежу самой себе...

— Ах, вот мы как заговорили.

И почему это наша До Ха стала такой бесстрашной. Пробормотав это, он встал, держа До Ха на руках.

Только теперь осознав, что его плоть вонзена в нее до самого основания, До Ха заерзала, но он, не обращая на это внимания, уверенно зашагал вперед.

Не выходя из нее, он остановился перед большим зеркалом в полный рост, стоявшим в углу спальни.

— Помнишь, когда я только купил это зеркало?

Это было еще до отъезда До Ха на учебу. Поначалу она не поняла, зачем он притащил в спальню совершенно ненужное здесь зеркало.

— Ты ведь тогда всю ночь послушно плакала подо мной, глядя в это самое зеркало.

— ...Ах.

— Ты тогда столько кончала, что мне даже ковер пришлось поменять.

Тэ Ик указал на ковер под их ногами. Плечи До Ха испуганно вздрогнули. Словно предвидя то, что сейчас произойдет, она торопливо и жалобно потерлась щекой о его шею.

— А-ах... милый.

Ха, вспоминаешь про «милого» только в такие моменты.

— Я так хочу спать... Мне тяжело, милый, пожалуйста.

— Знаю я, как моей милой тяжело.

Тэ Ик покрыл мелкими поцелуями покрытый испариной лоб До Ха, а затем внезапно сменил позу для проникновения.

Хныкающая До Ха коротко вскрикнула. В одно мгновение оказавшись спиной к его груди, она резко втянула воздух, увидев их отражение в зеркале.

— Если устала — спи. Я всё сделаю сам.

Обе руки Тэ Ика обхватили бедра До Ха и широко развели их в стороны. Как только место их бесстыдного слияния обнажилось, он приподнял тело До Ха, а затем с силой насадил ее на себя.

Она ахнула, выгибаясь в пояснице, а он, крепко прижимая ее за низ живота, нарочито грязно размазывал их смешавшиеся соки.

— Ах, м-м... Что за бред ты несешь... ах, м-м.

Ее широко раздвинутые ноги и лоно, которое то заглатывало его член целиком, то выпускало обратно, в мельчайших подробностях отражались в зеркале. Она морщилась от стыда и наслаждения, но никак не могла отвести взгляд от этой откровенной сцены.

Чавк, чавк.

Каждый раз, когда ствол засасывался внутрь влагалища и выскальзывал обратно, он задевал налившийся кровью клитор. Бросив откровенный взгляд на эту распухшую, алую горошину, Тэ Ик дернул уголком губ.

— Отлично заглатываешь.

— Ха, умоляю, ах... ах, почему ты опять так медленно... м-м!

Уже кончив один раз, он не собирался торопиться. Он планировал как можно дольше наслаждаться зрелищем ее белой, пышной груди, подпрыгивающей вверх-вниз, и хлюпающего, влажного лона, которое с жадностью втягивало в себя его багровый член.

А влажное от пота и слез лицо До Ха, которая наблюдала за всем этим вместе с ним, было безупречнее любого порно в мире.

— Милый... ха-а, а-ах, у меня, правда, нет сил...

Ноги До Ха крупно дрожали. Видимо, ей и правда было тяжело, раз она начала так сладко ластиться к нему со своим «милый, милый».

Усмехнувшись, он склонил голову и поцеловал До Ха в висок.

— Сильно устала?

— Угу, угу.

До Ха закивала, бросая на его отражение в зеркале умоляющий взгляд.

— Тогда потри себя сама и кончи побыстрее.

— ...Ах, что?

— Ты же прекрасно поняла, зачем притворяться.

Посмеиваясь, он прихватил губами ее мочку. А затем любезно потянул ее правую руку вниз, заставляя коснуться клитора. Стоило ей это сделать, как лоно, обхватившее его толстый член, заметно запульсировало.

— Ха-а, потри его. Ты же много раз делала это сама, когда мы созванивались.

— Тогда я...!

— Тогда, что?

— Вы же угрожали, что не пойдете спать, пока не услышите мои стоны...

Во время их многочисленных сеансов вирта по телефону с находившейся в Америке До Ха, он утолял свою тоску по ней, заставляя ее делать самые пошлые вещи.

То приказывая, то умоляя. Слушая стоны До Ха, достигающей оргазма, он и сам бесчисленное количество раз брал свой член и дрочил. Ему всегда было до безумия жаль, что он мог лишь слышать это, но не видеть, так как она наотрез отказывалась делать это по видеосвязи.

— Покажи мне это вживую. И тогда я закончу на этом.

В ответ в зеркале тут же мелькнул взгляд, полный недоверия. Она так очаровательно сверкала на него глазами, что он не выдержал и глубоко вонзился в нее.

— Ах, м-м, хорошо, я сделаю... хнык...

Пока он не обезумел от возбуждения еще сильнее, До Ха, чуть не плача, начала двигать рукой. Ей не нужны были отдельные команды: она сама кончиками указательного и среднего пальцев нежно надавила на клитор и принялась поглаживать его круговыми движениями.

Каждый раз, когда она это делала, смазка, понемногу выступающая из места их слияния, вязкой струйкой стекала по ее промежности.

— Ха... ах, м-м...

Ее вторая рука скользнула по груди снизу вверх. Увидев, как она инстинктивно зажала сосок между двумя пальцами и начала его сдавливать, он шумно втянул воздух.

— Ты всегда так мастурбировала?

— М-м, угу, ах...!

Высоко выгнув таз, он вытащил член до самой головки, а затем грубо и яростно вонзил его обратно. Хлюп! Хлюп! Из-за неистовых толчков скопившаяся влага брызгала во все стороны.

От мощных ударов тело До Ха сотрясалось вверх-вниз. И без того узкое, туго раскрытое лоно растянулось до предела. Конвульсивно подпрыгнув, До Ха отдернула руку от клитора.

— Не останавливайся. Тряси сильнее.

Услышав этот откровенный приказ, До Ха, уже почти рыдая, снова опустила руку. Пальцами, покрасневшими до самых кончиков, она терла набухшую горошину.

— Видишь? Как я могу быстро закончить, когда ты каждый раз заглатываешь мой член с таким лицом?

Находя оправдание для затянувшегося секса, Тэ Ик прочно угнездился на самой глубине. Чем больше пульсирующая головка прицельно била в ее самую чувствительную точку, тем сильнее лицо До Ха, приближающейся к кульминации, заливало пьянящее наслаждение.

— А-ах...!

Дыхание и движения Тэ Ика тоже стали дикими. За секунду до оргазма До Ха, испугавшись накатывающей волны, отдернула руку от клитора и, содрогаясь, вцепилась в его бедро.

Тэ Ик без промедления опустил руку и продолжил ласку, которую она прервала. Стоило ему быстро и жестко потереть клитор кончиками пальцев, как внутренние стенки резко сократились, изо всех сил сжимая его член.

— Ах, а-ах...!

Запрокинув голову и откинувшись на него, До Ха обмякла, и Тэ Ик, крепко обняв ее дрожащее тело, тоже изверг семя. Потеревшись о чавкающее, горячее нутро, он снял презерватив и, с силой прижавшись обнаженным членом к ее низу живота и лобку, выплеснул остатки спермы прямо на нее.

— Ха-а, бля...

Чем больше белесая сперма пачкала не только покрасневшую плоть, но и тело До Ха, тем громче из горла пребывающего в экстазе Тэ Ика вырывались глухие стоны. В пропитанном специфическим запахом воздухе сплелось их тяжелое дыхание.

Влажные от пота и одновременно достигшие оргазма, они жадно потянулись к губам друг друга. Опьяненные послевкусием секса, они терлись липкими от пота телами и сплетались дыханием.

— М-м... хватит.

Чмок.

Когда их губы разомкнулись, между ними протянулась тонкая ниточка слюны. Веки До Ха были совершенно красными и припухшими от слез. Почувствовав укол вины, он наклонился и слизал влагу с ее глаз, и ее обессиленное тело безвольно повисло в его объятиях.

— Не холодно?

— ...Жарко.

— Не голодная?

— Не голодная.

— Может, еще разок?

— ...

Уловив в этой красноречивой тишине категоричный отказ, Тэ Ик тихо рассмеялся и уткнулся губами в шею До Ха.

— Оп-па.

Снова подхватив До Ха на руки, Тэ Ик направился к кровати. Уложив ее на постель, он зашел в ванную и принес смоченное в теплой воде полотенце. На удивление, До Ха не уснула, а послушно лежала на животе, сжимая в кулаках простыню.

Каждый раз, когда она делала шумный вдох, ниже тонкой талии изгибы ее бедер и ягодиц вырисовывали головокружительный силуэт. Ослепительно белое обнаженное тело было повсюду испачкано его спермой и следами его пальцев. Он бережно стирал полотенцем эти грубые метки, оставленные им самим.

— Можешь спать. Я всё приберу.

Он думал, что она тут же вырубится, но До Ха лишь моргала, молча наблюдая за его действиями.

— Что такое?

Не понимая значения ее взгляда, спросил он, протирая полотенцем между ее бедер.

— Щиплет? Дай посмотрю.

Стоило ему попытаться раздвинуть ее ноги, чтобы проверить, как До Ха вздрогнула и натянула простыню до самого рта. А затем вдруг расхохоталась.

Тэ Ик растерянно смотрел на красиво изогнутые в улыбке уголки глаз До Ха.

— Просто... я чувствую, что меня любят. И мне от этого так хорошо.

Перед своей девушкой, у которой была привычка порой выдавать смущающие вещи с абсолютной смелостью, у Тэ Ика снова встал член. Понимая это или нет, До Ха похлопала по месту рядом с собой. Приглашая его лечь вместе.

Сделав вид, что сдается, он подошел и прилег рядом с ней на бок. Стоило ему протянуть руку и погладить ее по волосам, как скорость, с которой она моргала, заметно снизилась. Ему следовало бы поскорее уложить эту безумно уставшую девочку спать, но сказать «спи» язык не поворачивался.

— Поспим вместе?

Ему было жаль каждой утекающей секунды. Если и можно было поймать мгновение, то лучшего времени, чем сейчас, просто не найти.

— Не хочу засыпать.

Неужели наши чувства совпали? До Ха покачала головой. Словно борясь со сном, она не сводила с его лица глаз.

— Тогда...

Тэ Ик взял руку До Ха и поцеловал ее безымянный палец. Их взгляды тягуче сплелись.

— Давай жить вместе?

Сердце забилось невпопад. Я сказал это слишком неромантично?

А что, если в ее глазах я не выгляжу достаточно искренним? Может, сказать, что я готов хоть сейчас встать на колени? Я сдержался, чтобы прямо сейчас не надеть ей кольцо на палец и не сделать предложение, но если она откажет даже в этом, я...

— Тэ Ик.

— ...А?

Погруженный в свои мысли, Тэ Ик отреагировал с опозданием на полсекунды. До Ха приподнялась, села и навалилась на него своим маленьким телом.

— Вы что, сейчас заплачете?

Лишь уткнувшись лицом в ее мягкую грудь, он наконец понял, в каком именно состоянии сейчас находится.

— Не плачьте. Мы же будем жить вместе, да?

Даже услышав желанный ответ, он лишь молча обнял До Ха за талию. Как бы ласково ее рука ни гладила его, буря в груди не утихала.

Да, как ты и сказала, возможно, я...

— ...Я и правда чуть не расплакался.

Когда он прошептал это, словно жалуясь, До Ха тихо рассмеялась.

— Тогда я должна вас утешить.

— Утешь, даже если я не плачу.

Протянув руки, он потянул ее теплое тело вниз, запирая в своих объятиях.

Ты должна это знать.

Как мое сердце обрывается от одного твоего слова.

Никто, кроме тебя, не способен так вертеть мной.

В эту бессонную ночь Тэ Ик, уткнувшись лицом в шею До Ха, шептал ей без конца.