До Ха же, напротив, прерывисто вздохнула. В голове сначала стало пусто, но вид Сон Джуна, который держался так, словно уже все знал, привел ее в чувство. Она сравнительно быстро вернула себе самообладание.

— Что ты хочешь сказать?

Сказать, что она не испугалась, было бы ложью.

Существовал только один путь, по которому имя Мун Тэ Ика могло сорваться с губ Сон Джуна, но что за важный вопрос заставил его прийти в фирму в такое время, чтобы проверить это лично?

— Ты сейчас... даже не отрицаешь?

Сняв очки, он обвел холодным, тревожным взглядом лицо До Ха. Для простой реакции прокурора, расследовавшего дело «Тэён Гонсоль», это было слишком эмоционально.

До Ха с некоторых пор приходилось прилагать немало усилий, чтобы игнорировать подобное поведение Сон Джуна. Взгляд, ранее полный недовольства, холодности и даже отвращения к ней, теперь исказился до неузнаваемости.

Так, словно он был зол до такой степени, что не мог этого вынести.

Она не могла спросить, почему он смотрит на нее такими глазами.

— В каких вы отношениях, ответь только на это.

— До этого ты не докопался?

— Юн До Ха!

— Какое тебе дело!

Сохранять спокойствие было невозможно. Когда дело касалось Сон Джуна, она контролировала свои эмоции до тошноты. Но сейчас она была в замешательстве, не зная, как реагировать на то, что демонстрировал Сон Джун.

Пока До Ха, массируя ноющую голову, пыталась подавить эмоции, Сон Джун молча достал что-то из внутреннего кармана пиджака и подошел к ней. Вложив ей в руку фотографию со смятым уголком, он спросил низким голосом:

— Почему ты на этой фотографии.

— ......

— Объясняй.

Избегая взгляда стоящего так близко мужчины, она опустила глаза и посмотрела на то, что было у нее в руке.

Это была фотография, сделанная на парковке ресторана, куда она ходила с Тэ Иком. Тогда она не придала этому значения, но Тэ Ик крепко держал ее за руку, поэтому они выглядели очень близкими.

До Ха попыталась вспомнить день, когда был сделан снимок. Должно быть, это был обед в одни из выходных. Тот день, когда Тэ Ик силой потащил ее, обессиленную, накормил досыта, а затем снова забрал к себе домой. Единственный день, который она провела с ним целиком.

То, что произошло потом, тоже четко пронеслось в ее голове. Секс в залитой ярким солнцем гостиной его дома и в спальне, постепенно погружающейся во тьму, отчетливо предстал перед ее глазами.

Словно пытаясь стереть эти воспоминания, До Ха закрыла глаза. А затем, медленно выдохнув, открыла их снова.

— Не мог же ты вдруг ни с того ни с сего начать за мной шпионить... Вы снова расследуете дело «Тэён Гонсоль»? Дело же закрыто, почему...

— Закрыто? Кто это сказал, коррупционных схем в «Тэён Гонсоль» пруд пруди.

Сон Джун не раскрыл важную следственную тайну и не сделал заявления, которое могло бы конкретизировать обвинения. Он лишь намекнул на то, что подозрения все еще есть, но лицо До Ха побледнело. С какой целью он так непринужденно сообщает ей об этом?

Чтобы скрыть свое волнение, До Ха перевела дух и спросила Сон Джуна:

— Так ты пришел посреди ночи, потому что хочешь что-то узнать от меня?

— ......

— Какую информацию ты надеешься получить, небрежно сунув мне эту фотографию?

Чем больше говорила До Ха, тем хуже становилось лицо Сон Джуна.

— Вы двое...

Это был какой-то осторожный, совершенно не свойственный ему тон.

— Встречаетесь?

Голос был не просто сдавленным, а хриплым. Глядя на нее, снова сомкнувшую губы, Сон Джун провел рукой по лицу, а затем, уперев руки в бока, зашагал по кабинету туда-сюда.

— Когда? Как вы вообще познакомились...

Но тут же, словно поняв, что это неважно, он встретился с ней взглядом.

— Ты хоть понимаешь, что за человек Мун Тэ Ик?

— ......

— Думаешь, он такой же, как та шпана, за которой ты до сих пор убирала дерьмо?

Сон Джун пугающе наседал на нее. Сначала допытывался об их отношениях, а теперь спрашивает, знает ли она, что за человек Мун Тэ Ик. До Ха молча опустила взгляд и снова посмотрела на фотографию, где они с Тэ Иком были вместе.

Что за человек Мун Тэ Ик...

Она знает. Знает, но... до нее это особо не доходило. По крайней мере, для нее он был мужчиной, обещавшим нежность. Даже если все это было лишь искусной ложью ради секса.

До Ха, сглотнув горькую усмешку, как ни в чем не бывало заговорила ровным тоном:

— Знаю, человек, который скоро станет владельцем «Тэён Гонсоль». И объект расследования, которым прокурор Квон так рьяно занимался.

— Когда вы впервые встретились? Этот ублюдок сам к тебе подошел?

— Почему это так важно? По фотографии не видно? Видимо, тебе очень не хватает воображения.

— Ты, правда...!

Сон Джун схватил ее за плечи. До Ха не успела почувствовать боль от хватки, оказавшейся сильнее, чем она ожидала, как испуганно, словно ошпаренная, отпрянула. Воспоминание о том моменте, когда она соприкоснулась с ним в его доме, которое ей чудом удалось подавить, снова ожило.

Словно потрясенный столь бурной реакцией До Ха, Сон Джун стиснул зубы и отпустил ее.

— Я не хотел сделать тебе больно...

— Хватит.

Всем своим видом показывая, что ей все равно, До Ха отошла от него подальше и медленно направилась к столу. Она уже собиралась закрыть окно, когда Сон Джун вдруг спросил:

— Мун Тэ Ик тоже знает?

Вздрог. Рука До Ха, державшаяся за оконную раму, едва заметно дрогнула.

— Кто ты такая.

Голова на мгновение закружилась. До Ха, сохранявшая спокойствие, от одной этой фразы Сон Джуна беспомощно пошатнулась.

Она совсем забыла. Забыла о причине, по которой пыталась больше не пересекаться с Тэ Иком еще тогда, когда они столкнулись в Согондоне.

— Ну да... Этот ублюдок не знает, поэтому и встречается с тобой.

Хлоп!

Когда она с силой захлопнула открытое окно, шум дождя оборвался, и в кабинете повисла тяжелая тишина. До Ха медленно обернулась.

— Что такого особенного в том, что мы с прокурором Квоном немного знакомы?

— Интересно, думает ли так же Мун Тэ Ик.

— ......

— Он из тех людей, кто уберет все, что стоит у него на пути. Ему ничего не стоит стереть с лица земли людей, проработавших в компании десятилетиями, и силы, которые ему мешают.

— ......

— И прямо сейчас Мун Тэ Ик больше всего хочет убрать именно меня.

Тихо слушавшая Сон Джуна До Ха пошевелилась. Сев в кресло, она сказала с непреклонностью во взгляде:

— Мне больше нечего сказать, уходи.

Несмотря на эти слова, Сон Джун продолжал стоять и не сводил с нее глаз. До Ха, игнорируя его, достала папку и принялась за работу. Она не видела ни одной буквы из написанного на бумаге текста, но упрямо переворачивала страницы.

— Я звонил, без остановки.

До Ха замерла. Подняв глаза, она молча посмотрела на Сон Джуна и с бесстрастным лицом переспросила:

— И что?

Она понимала, что не должна была этого спрашивать, но губы сами зашевелились. Тон был настолько холодным, что она сама удивилась, но Сон Джун, казалось, все понял. Он подошел к столу. Рука с ручкой дрогнула.

Уловив эту легкую реакцию, Сон Джун заколебался, не решаясь что-либо сказать. Спустя некоторое время он все же заговорил:

— Мне нужно было тебе кое-что сказать, но сейчас, кажется, не время.

Он взял свои очки, которые снял ранее. Затем, пристально посмотрев на фотографию, лежащую на столе, он схватил ее именно за помятый край и с силой скомкал в руке прямо у нее на глазах.

— Юн До Ха.

Как и скомканная фотография, его глаза, встретившиеся с ее взглядом, тоже были искажены.

— Не связывайся больше с Мун Тэ Иком.

Сон Джун вышел из кабинета. Слушая удаляющиеся шаги, До Ха положила ручку на документы.

Кончики ее пальцев побелели от напряжения.

***

— Давно не виделись, исполнительный директор Мун Тэ Ик.

Суббота, 7 вечера. Как только Тэ Ик вошел в закрытую комнату традиционного корейского дома «ханок», обнесенного высокой стеной, мужчина средних лет, ожидавший его там, поздоровался с ним. После короткого рукопожатия Тэ Ик сказал мужчине:

— Присаживайтесь, главный прокурор.

По предложению Тэ Ика мужчина сел вглубь комнаты. Как только Тэ Ик сел напротив, дверь открылась, и им подали еду, словно только этого и ждали. Вытирая руки влажным полотенцем, Тэ Ик смотрел на сидящего напротив главного прокурора Центральной окружной прокуратуры.

Он слышал, что этот человек, достигший поста главного прокурора в сравнительно молодом возрасте, метит не только в Министерство юстиции, но и в политику. Это была их вторая встреча с Тэ Иком; он был одним из тех, кто присутствовал на пьянке, устроенной Тэ Хоном сразу после того, как директора Кима передали прокуратуре.

— Директор Ким Ён Квон признал все обвинения. Вероятно, для него запросят максимальный срок.

Когда вся еда была расставлена на столе и Тэ Ик поднял бутылку, чтобы наполнить бокал, главный прокурор заговорил первым. Учитывая, что он начал с информации, которая и так всем была известна, главный прокурор, похоже, не до конца понимал, зачем Тэ Ик пригласил его на встречу.

— Вот как.

Тэ Ик слегка усмехнулся, поднимая бокал.

Согласно отчету юридического отдела, директор Ким после ареста несколько раз бился в припадках. Видимо, всем телом осознал, что мелкие уловки вроде смены адвоката никак не изменят его будущее. Он даже боялся, что тот сдохнет от шока, но, к счастью, он, похоже, предстанет перед судом в здравом уме.

— Прокурор Квон Сон Джун, должно быть, немало потрудился, составляя протоколы.

Снова наполняя пустой бокал, Тэ Ик невзначай обозначил цель сегодняшней встречи. Цвет лица главного прокурора изменился. Словно ему было неловко поднимать тему Квон Сон Джуна, он тихонько кашлянул.

В отличие от других высокопоставленных чиновников, глава Центральной окружной прокуратуры всегда придерживался неоднозначной позиции. Хоть он и не вмешивался напрямую в расследования, он создавал красивую картинку, позволяющую при необходимости выкрутиться. Однако этого было недостаточно, чтобы считать, что главный прокурор полностью перешел на сторону «Тэён Гонсоль».

Тэ Ик усмехнулся. Столько денег сожрал. И все равно было непонятно: то ли он выгораживает Квон Сон Джуна, потому что тот «свой», то ли прогибается под давлением какой-то другой силы.

— Не поймите меня превратно.

Тэ Ик мягко улыбнулся.

— Просто прокурор Квон оставил слишком глубокое впечатление во время допроса.

Еще до того, как он всерьез занялся строительным бизнесом, черные связи «Daeyeon Group» с ключевыми властными структурами, такими как Министерство юстиции и прокуратура, были уникальными в своей основе. Для Тэ Ика, выросшего на глазах этой долгой истории, прокурор вроде Квон Сон Джуна мог оставить лишь мимолетное, свежее впечатление, но не более того. В конце концов, все решалось одним из двух путей: либо он продастся, как и все остальные, либо естественным образом отсеется.

Но если у этих отбросов, не умеющих читать тенденции, есть особый бэкграунд, ситуация немного меняется.

— Ха-ха... Я слышал, прокурор Квон был знаменит еще со времен Института повышения квалификации работников органов юстиции. Совсем не так, как подобает сыну «того самого» председателя Квон Чон Хана.

Насколько влиятелен Квон Чон Хан в юридических кругах, можно было судить хотя бы по тому, как осторожничал нынешний главный прокурор. Несмотря на колоссальное давление во время прокурорского расследования, оно было доведено до конца, и даже сейчас, когда все пошло прахом, Квон Сон Джун непоколебимо держался в Центральной окружной прокуратуре.

В конечном итоге расследование в отношении Тэ Ика было замято, но как представитель «Тэён Гонсоль» он не мог оставить ни единой помехи на своем пути в будущем.

Даже если это благородный прокурор[1], шагающий по карьерной лестнице спецотдела.

[1] Элитный прокурор, долгое время работающий в ключевых ведомствах, таких как Верховная прокуратура и Центральная окружная прокуратура Сеула.