Боязлива, говоришь.
Чем больше он думал об этом, ворочаясь без сна, тем сильнее его мозг заходил в тупик. Ему казалось, что нужно связать себе ноги, чтобы подавить порыв сорваться и поехать к ней, но, к счастью, он смог встретить тусклый рассвет, просто выкуривая одну сигарету за другой.
Она ведь не запретила звонить насовсем, оставила хоть какую-то лазейку, так что он был готов и подождать.
Но что, если за это время её заберут насовсем?
Хаос из всевозможных порывов в голове мгновенно стих, словно его окатили ледяной водой. Тут и думать было не о чем.
Он не собирался отступать, пока не завоюет сердце Юн До Ха. А значит, больше не позволит ранить себя колючими словами, брошенными без малейшей оглядки на его чувства, как это было вчера.
«Вы же обещали не делать того, что мне не нравится».
Она, должно быть, решила, что поступила жестоко. Наверняка была уверена, что отлично скрыла свои эмоции. Но он, испытавший на собственной шкуре, как ведет себя Юн До Ха, когда ей действительно что-то не нравится, не спешил с выводами.
Его сердце, ставшее за ночь еще тверже, было готово отразить любое равнодушие, капризы и сомнения Юн До Ха.
Как только взошло солнце, Тэ Ик, по обыкновению, позаботился о завтраке для До Ха. Выбрав меню и напитки, он отправил своего человека всё доставить.
— Всё передал?
Всё утро череда совещаний и отчетов не прекращалась, поэтому он лишь с опозданием заметил пропущенный вызов. Выкроив свободную минуту, Тэ Ик перезвонил, чтобы убедиться, что завтрак доставлен.
Человека он отправил около семи утра, а сейчас было уже начало одиннадцатого. До возобновления совещания оставалось меньше пяти минут.
Он думал, что сможет потерпеть вот так, хотя бы денек не видя её лица.
— Я прибыл по указанному адресу, но дома никого не оказалось.
Ах, Юн До Ха.
Вот так просто берешь и рушишь всю мою решимость.
***
Свое первое за долгое время одинокое утро она встретила на скоростной трассе, по которой ехала еще с рассвета.
Утро, в котором не было Тэ Ика, появляющегося ни свет ни заря, чтобы накрыть на стол; Тэ Ика, подкладывающего закуски ей в ложку; Тэ Ика, наливающего теплую воду в перерывах между едой.
Взглянув на часы, она увидела, что уже начало девятого. Ехать больше двух часов и всё еще быть в пути. Её взгляд устремился за окно.
Прозрачное осеннее небо было чистым, без единого облачка, а впереди показался указатель, сообщающий о приближении к зоне отдыха Хвенсон.
Из вещей у неё были только кошелек и телефон. Она просто села на междугородний автобус, решив купить обратный билет на вечер уже на месте.
Старшая школа, университет, магистратура, а затем и юридическая фирма.
В плане её жизни никогда не существовало пустых граф.
В этом смысле сегодняшний день был наказанием для неё самой, такой мелочной, не позволявшей себе ни единой передышки в жизни. С мыслью о том, чтобы просто прожить один день без всякого плана, она вышла из дома на рассвете.
Не то чтобы ей так уж сильно хотелось на море. Разум, не привыкший к спонтанным поездкам, услужливо подсказал Восточное море, и она выбрала его без особых на то причин.
[Прости, я всё объясню.]
На сообщение, отправленное Тэ Ын прошлым вечером, ответа не последовало. Видимо, это молчание и было ответом Тэ Ын. Она уже собиралась заблокировать экран, но не смогла просто пройти мимо имени, которое не давало покоя.
«Ты... реально...»
С какого-то момента она начала замечать в Тэ Ике то, чего не видела раньше.
То, что видно даже с закрытыми глазами, то, что слышно даже сквозь тишину.
Мужчину по имени Мун Тэ Ик даже ради вежливости нельзя было назвать чутким. Да и только ли это? Он был человеком, для которого в этом мире не существовало никаких преград.
Но когда она заметила, что он хмурится вслед за ней; когда увидела, что он улыбается, стоит ей лишь слегка приподнять уголки губ. С того самого момента, как она увидела Тэ Ика, словно растворившегося в её эмоциях, она поняла, что намеченный ею план движется совсем в другом направлении.
План снесло бурным потоком, оставив после себя лишь огромную пустоту.
И эту пустоту она еще не успела заполнить.
До Ха снова посмотрела за окно. Отражение её лица в стекле казалось жалким.
Автобус, сделав остановку, ехал еще час. Выйдя на автовокзале Тонхэ, она пересела на другой автобус и, проехав еще двадцать минут, добралась до конечной цели.
Но не успела До Ха привыкнуть к незнакомому месту, как столкнулась с неожиданным препятствием.
Бескрайнее море, раскинувшееся за волнорезом, и ярко-синее небо, сходящееся с ним на линии горизонта.
Стоило соленому морскому ветру коснуться кончика носа, как она нутром почувствовала: в её плане вернуться в Сеул сегодня же появится брешь. Она долго стояла, глядя на открывшийся пейзаж. Забыла и о голоде, и о том, что нужно забронировать обратный билет.
Она провела утро, просто тупо глядя на море, а затем зашла в первое попавшееся кафе, чтобы совместить завтрак с обедом. Во второй половине дня она поднялась к маяку.
Палящее солнце освещало уютные домики и просторы моря. Солнечные блики танцевали на легкой ряби воды.
Решение пришло быстро.
Она останется здесь на сегодняшний день. До Ха тихонько рассмеялась, поражаясь самой себе. Она и не подозревала, что менять планы по велению сердца так легко.
В то же время в душе укрепилось еще одно решение, и именно в этот момент зазвонил телефон.
— ......
Не прошло и суток с их вчерашнего расставания, а терпение мужчины, похоже, уже иссякло. Глядя на высветившееся на экране имя, она просто тихо, искренне улыбнулась.
Она даже не колебалась, ответить или нет. Ей вовсе не хотелось заставлять его волноваться из-за сброшенных звонков.
— Алло...
— Ты уволилась из фирмы?
Стоило поднести телефон к уху, как раздался предельно жесткий голос. Он не спрашивал, правда ли это, он требовал ответа, почему она ничего ему не сказала.
До Ха ответила спокойно, без тени сомнений:
— Да, уволилась.
— Почему.
Это снова прозвучало как упрек в том, что она промолчала.
— Не хочешь говорить.
— Я собиралась сказать.
— Когда? После того как улетишь в Штаты?
В этот же момент слух резанул громкий гудок автомобильного клаксона: «Би-и-ип!»
Глаза До Ха напряглись.
— Тэ Ик, вы сейчас за рулем?
— Пока ты увольнялась из фирмы и принимала решения о новых планах...
Его голос надломился, словно потеряв опору.
— ...в этих решениях для меня не нашлось ни единой секунды?
Снова громко взревел клаксон. То ли он вел машину слишком агрессивно, то ли что, но сквозь шум прорывались и грязные ругательства.
Встревоженная До Ха сильнее прижала телефон к уху, вслушиваясь в звуки.
— Если вы за рулем, сначала положите трубку, сейчас же...
— Сначала ответь. Я для тебя действительно пустое место?
— Вы где? Почему вы за рулем в такое время...
— Все мои слова и поступки до этого момента так до тебя и не дошли, верно?
— ......
— Ведь так? Я для тебя по-прежнему ничего не значу.
Блядь. Послышался отборный мат и звук удара по рулю. А после этого он затих. Невидимое молчание давило всё сильнее. Из-за полной тишины она не могла понять, что происходит и что он сейчас делает.
— Тэ Ик?
Ответа не было.
Убедившись, что звонок не сброшен, она попыталась спокойно его образумить:
— Это же... это же опасно. Поэтому, пожалуйста, сначала...
— И что? Что бы со мной ни случилось, тебе же всё равно плевать.
Бросив эти жестокие слова, он отключился.
Не решаясь перезвонить, До Ха в тревоге заходила из стороны в сторону. Откидывая волосы и нервно покусывая ногти, она смотрела на телефон в надежде, что он перезвонит, но черный экран оставался безучастным.
Она сходила с ума от беспокойства за мужчину, который вел машину в таком нестабильном состоянии.
Пейзаж перед глазами, переливающийся волшебными красками, вмиг посерел.
«Тебе же всё равно плевать».
Что за жестокая несправедливость.
Как он может...
— Что за глупости...
Она даже не замечала, что бормочет вслух.
Тревога поглотила её без остатка. Сама наговорила ему куда более страшных вещей, а теперь расклеилась из-за одной его фразы...
Дрожащими руками она набрала его номер. Но в трубке шли лишь длинные гудки — он не отвечал. В голове проносился ураган мыслей. Заставляя двигаться ватные ноги, она бросилась вниз по склону. Когда поднималась, казалось, что это близко, но спуск вдруг показался бесконечно долгим. Скорость шага казалась слишком медленной, и она побежала.
Сбежав со склона, она продолжала метаться. Пока ловила такси до автовокзала, несколько раз набирала номер Тэ Ика. Не отвечает. Наверняка не берет трубку намеренно.
Потому что ненавидит меня, потому что я ему окончательно осточертела.
Пусть так, я согласна на всё, только бы с ним ничего не случилось.
И в этот момент в поле её зрения появилась знакомая машина. Она остановилась прямо перед тем волнорезом, где До Ха провела всё утро.
Ноги двинулись сами собой.
Цель была ясна.
Широкие плечи и длинные прямые ноги. Его можно было узнать издалека с первого взгляда.
Тэ Ик обернулся.
Несмотря на сильный морской ветер, его прямой взгляд безошибочно нашел её. Тэ Ик, возвышающийся словно виднеющийся вдалеке маяк, смотрел на неё.
И вот он зашагал.
Широко вышагивая длинными ногами, он стремительно приближался к ней. Как и всегда, без единой секунды колебаний.
До Ха тоже шла не останавливаясь. Расстояние между ними сокращалось, но никто не сбавлял шаг. Чем ближе он был, тем сильнее накатывала отчаянная жажда. Шаги ускорялись и в итоге перешли на бег.
Тэ Ик на мгновение замер, а затем бросился к ней еще быстрее. Показались его широкие объятия. Сколько сомнений ей пришлось преодолеть, чтобы набраться смелости пожелать оказаться в них.
Волны с шумом разбивались о волнорез, взмывая вверх и отступая.
Волны в её сердце тоже взмыли ввысь и растворились.
Сомнения забыты.
Тревоги стерты.
В тот момент, когда она наконец оказалась в его объятиях, слезы хлынули по щекам. Сквозь стиснутые зубы Тэ Ика вырвался низкий вздох, похожий на стон.
До Ха крепко обвила руками его шею. Тэ Ик одной рукой обхватил её затылок, а второй намертво прижал к себе за талию.
От него густо пахло его особенным ароматом. Единственный человек, способный подарить ей чувство безопасности в этом чужом месте, да и где бы то ни было на всей земле.
Объятия Тэ Ика.
— И всё, на что тебя хватило — это сбежать на это море?
— Я не сбегала.
— Тогда зачем ты здесь?
Чтобы прийти к вам.
Теперь она действительно могла это сказать.
Она хотела сказать это, глядя ему прямо в глаза. Но стоило ей попытаться слегка отстраниться, как Тэ Ик сжал её так, будто хотел раздробить кости. Его дыхание было тяжелым, хотя он даже не бежал. Он выдыхал слова, не в силах перевести дух.
— ...Я.
Он заговорил сдавленным голосом. И, взяв её за руку, прижал к своей груди. Знакомый и в то же время непривычный стук передался через её ладонь.
— Я никогда в жизни... не чувствовал ничего подобного.
Каждое произнесенное им слово накатывало как волна. Биение его сердца, отдающееся в руке, обрушивалось яростным штормом.
Он ткнулся носом в мокрую от слез щеку До Ха.
— Если ты всё еще не можешь его забыть...
Когда он произнес это предельно глухим голосом, она не сразу поняла, о чем речь.
— ...и поэтому не можешь принять меня.
Ах...
Поняв, в чем именно он заблуждается, До Ха задрожала. Слезы подступили к глазам так, что покраснели веки.
— Я буду ждать. И пока жду, каждый божий день, без единого пропуска...
Она даже не имела права плакать.
До Ха изо всех сил сдерживала рыдания, рвущиеся наружу.
— ...я подарю тебе нежность.
Это был предел.
Слезы хлынули, словно прорвало плотину.
Она зашла уже слишком далеко.
Она больше никогда не сможет вернуться в то время, когда не знала нежности Тэ Ика.
