Не верилось, что Мун Тэ Ик — это тот самый мужчина, который сейчас так ломался от одного ее холодного слова. Отбросив прочие эмоции, До Ха разомкнула губы.
От сглотнутой сухой слюны в горле запершило. Но она должна была сказать это.
— Операция... — тихо заговорила До Ха. Ей хотелось по-своему развеять сомнения Тэ Ика. — Сказали, прошла успешно.
Я знаю, что вы сдержали свое обещание.
Лицо Тэ Ика медленно исказилось. Неотрывно смотревший на нее, он вдруг отвел взгляд. Уставился в землю, потом бессмысленно скользнул взглядом по пустоте и несколько раз тяжело выдохнул, словно сбросив невидимую удавку с шеи.
Значит, этот мужчина всё это время сходил с ума от тревоги.
Боялся, что я заподозрю его.
Несколько часов блуждал в лабиринте сомнений и собственных домыслов.
— Да? Какая жалость, — сухо бросил он, наконец-то снова встретившись с ней взглядом. Но, выплюнув эту фразу, он с дрожащими зрачками попытался прочесть ее реакцию.
— Ха, с ума сойти, — он вдруг нахмурился. — Ты же сказала, операция прошла успешно? Чего ты опять ревешь?
Тэ Ик обхватил ее за талию и притянул к себе под зонт. Стоило им сблизиться всего на пару пядей, как от него пахнуло жаром.
— Это потому что он еще без сознания? Блядь, очнется он.
Да где это видано, чтобы человек приходил в себя сразу после операции, — проворчал он, прося ее не плакать. Но почему от этих грубых слов слезы полились лишь сильнее? Вытирая мокрые щеки, До Ха четко проговорила:
— Пожалуйста, говорите тише, вокруг же репортеры...
То, как она, даже заливаясь слезами, не забывает отчитывать его, вызвало на его лице растерянную ухмылку. Он мягко обнял ее за плечи.
— Пошли.
— ...Куда?
— Домой тебя отвезу. Силой не потащу. Просто у тебя лицо сейчас мертвецки бледное.
Лицо мужчины, который начал придумывать оправдания своему предложению, тоже выглядело не лучшим образом. До Ха ничего не оставалось, кроме как пойти рядом с ним.
Его машина была припаркована неподалеку. Тэ Ик усадил ее на пассажирское сиденье, обошел капот и сам сел за руль.
— Днем мне позвонили, — тихо заговорил он лишь спустя несколько минут после того, как машина тронулась с места.
До Ха, до этого смотревшая только вперед, повернула голову к водителю.
— Сказали, что Квон Сон Джуна пырнули ножом, он теряет сознание и его нужно срочно везти в больницу.
Содержание его слов совершенно не вязалось с равнодушным тоном.
— Кто вам... Нет, почему вам вообще позвонили с таким?
— ...Я всё это время держал людей при Квон Сон Джуне.
Тэ Ик так и не осмелился посмотреть ей в глаза, уставившись на дорогу. Потерев сухие губы кончиками пальцев, он медленно продолжил:
— На месте происшествия был мой человек. Самого момента нападения он не видел. Квон Сон Джун зашел в здание и слишком долго не выходил. Мой человек пошел проверить, но преступник уже скрылся, а Квон Сон Джун безвольно валялся в таком состоянии, что даже не мог вызвать скорую.
Оказавшись в больнице, она так переживала за операцию Сон Джуна, что ей было не до других деталей. И только сейчас До Ха вспомнила, что Сон Джуна доставили на скорой после звонка от неизвестного лица. До Ха в шоке распахнула глаза.
— Так значит, тот, кто вызвал скорую...
Тэ Ик кивнул.
— Я приказал ему дать полиции все необходимые показания.
Их взгляды встретились. Губы Тэ Ика искривились в легкой усмешке.
— Ну что, теперь у тебя появились подозрения?
— ......
— Сразу скажу: эти показания полиции мне никак не навредят. Даже если бы это всё организовал я, в прессу не просочилось бы ни строчки. Начальник полицейского участка уже лично звонил мне, чтобы прояснить ситуацию. Как думаешь, почему?
Замять одно дело для него — пара пустяков. Тэ Ик констатировал этот факт с пугающей обыденностью.
— Ну что? Тебе всё еще нормально разговаривать со мной после такого?
Чего Тэ Ик вообще добивается? Какие слова он хочет от нее услышать? Он словно намеренно провоцировал ее на подозрения.
— Честно говоря, я даже не знаю, что сказать.
Он незаконно следил за прокурором и своими же словами поставил себя в положение идеального подозреваемого. Если бы он промолчал, она бы так никогда и не узнала эту подоплеку. Отбросить всё, что было ему выгодно, — это совершенно не в духе Тэ Ика.
— ...Мне сказали, что вы встречались с прокурором Квоном. Зачем вы виделись?
Видимо, Тэ Ик не ожидал этого вопроса, потому что ответил не сразу.
— Он сообщил, что главного прокурора Центральной окружной прокуратуры скоро отдадут под суд за взяточничество.
При чем тут вообще Тэ Ик? — сначала подумала До Ха, но в следующую секунду ее взгляд застыл.
И без того хаотичные мысли окончательно спутались. До нее дошло: нападение на Сон Джуна действительно могло быть тщательно спланированным преступлением кого-то из высших эшелонов.
— Ты даже не представляешь, — на скулах Тэ Ика вздулись желваки, — на каком распутье я оказался, когда мне позвонили.
— ......
— Первая мысль была: да пусть сдохнет. Я ведь именно этого и желал.
Его взгляд, с пугающим спокойствием обнаживший самую темную часть его души, казался черным, словно растворившимся во мраке.
— И вы... жалеете об этом? — спросила До Ха, сама не понимая, зачем задает этот вопрос.
Что именно я хочу услышать?...
— Нет.
Ответ прозвучал на удивление быстро. На его губах даже промелькнула легкая, почти освобожденная улыбка.
— Ведь тогда я бы тебя больше никогда не увидел.
Словно это была единственная причина на всем белом свете.
19. Самое важное
На этом их разговор закончился. Велев ей пока выбросить из головы все сложные и болезненные проблемы, Тэ Ик действительно просто довез ее до дома и уехал.
Проворочавшись до самого рассвета и так и не сомкнув глаз, До Ха как раз вышла из душа. Вздрогнув от звука дверного звонка, она посмотрела на экран домофона.
— Заходи.
— Не смотри никаких новостей, постарайся хоть немного поспать.
По времени это было всего пару часов назад. И вот, спустя несколько часов, Тэ Ик появился снова.
До Ха промокнула полотенцем влагу с лица и распахнула входную дверь. Огромный мужчина тут же заполнил собой все пространство.
— Лицо такое, будто ты глаз не сомкнула.
Сам Тэ Ик выглядел не лучше: осунувшийся, казалось, он успел только умыться и переодеться. В последнее время они все чаще начинали встречи с того, что оценивали изможденный вид друг друга.
— Я войду?
Если бы она не собиралась его впускать, то изначально не открыла бы дверь. До Ха молча отступила в сторону, и он, не в силах скрыть облегчение во взгляде, широким шагом вошел в квартиру. Пройдя прямиком к обеденному столу, он, не давая ей опомниться, начал распаковывать то, что принес с собой.
Контейнеры с кашей, супом и несколькими видами закусок один за другим заняли свои места на столе. Пока она лишь непонимающе хлопала глазами, Тэ Ик усадил ее на стул.
— Сначала поешь. Ты вчера вообще хоть раз поела? Да и позавчера кроковой маковой во рту не держала.
— Не стоит.
Она думала, что ему есть что ей сказать. Вчера, когда он подвозил ее, у него было точно такое же выражение лица. Она ждала, но он так ничего и не добавил. И сейчас она сидела напротив него лишь потому, что полагала — у него к ней важный разговор, раз уж он примчался в такую рань.
— Всего одну ложечку.
Тэ Ик сел не напротив, а прямо рядом с ней и взял палочки. Поверх дымящейся белой каши лег кусочек тушеного тофу.
Эта мирная утренняя идиллия скоро покроется пятнами событий последних дней и рассеется как мираж. Прекрасно понимая это, До Ха смотрела на Тэ Ика, который за одну ночь как-то неуловимо изменился, твердым, непроницаемым взглядом, стараясь не поддаваться мимолетной иллюзии.
Чем дольше длился ее пристальный взгляд, тем быстрее с лица Тэ Ика спадала показная безмятежность, уступая место его истинному состоянию. До Ха начала не на шутку нервничать: что же такое он собирается сказать, раз так тянет время?
— Тебе даже одну ложку съесть противно?
От этих слов, снова выбивающихся из ее ожиданий, глаза До Ха дрогнули.
Поколебавшись, До Ха с неохотой взяла ложку. Она зачерпнула кашу вместе с тушеным тофу, который положил ей Тэ Ик. Вкус был мягким и приятным, но аппетита по-прежнему не было. Но не успела она опустить ложку, как в ней оказалась новая порция закуски. На этот раз — белое кимчи.
Только теперь она внимательно разглядела накрытый стол. Все блюда были слабосолеными, питательными и легкими для желудка.
— Должно быть вкусно, это всё приготовил шеф-повар, который давно работает в моем родительском доме.
Еда и впрямь не походила на покупную, но «шеф-повар» — не слишком ли это громко сказано? Пока она сидела в легком оцепенении, Тэ Ик незаметно зачерпнул еще ложку и поднес прямо к ее губам.
— Мне кажется, вы хотели мне что-то сказать. Сначала я хочу выслушать вас.
— Да, хотел.
Как назло, именно в этот момент взгляд До Ха упал на его губы, изуродованные ранами от укусов.
— Не бойся, это не такие слова, от которых кусок в горло не полезет, так что поешь еще немного.
Стало ясно, что пока она не съест еще пару ложек, он рта не раскроет. До Ха перехватила ложку из его рук и отправила кашу в рот. Тщательно прожевав и проглотив, она запила еду водой, которую он ей подал.
И что такого интересного было в том, как она пьет воду? Его липкий, неотрывный взгляд обжигал щеки. До Ха неловко отвела глаза, но в итоге снова встретилась с ним взглядом.
— Я думал, что очень сильно тебе нравлюсь.
— Кха-кхе...!
Поперхнувшись водой, До Ха судорожно прикрыла рот ладонью. А еще говорил, что слова не встанут поперек горла! Услышанное оказалось настолько шокирующим, что она никак не могла остановить кашель.
Тэ Ик с невозмутимым видом вытер ей губы салфеткой.
— Серьезно. Я думал, ты втрескалась в меня по уши.
На его лице не дрогнул ни единый мускул, тон был предельно серьезным. От такого абсурдного поворота До Ха лишь захлопала ресницами, а затем нахмурилась.
— ...Что конкретно вы хотите мне сказать?
— Я хочу извиниться.
И только теперь До Ха поняла, к чему он клонит.
— Я запутался. Когда я убедился, что ты, которая, как я думал, была в меня влюблена, не испытываешь ко мне абсолютно ничего... А потом, увидев тебя с Квон Сон Джуном, я вообще потерял рассудок.
— ......
— Мне очень жаль.
Взгляд Тэ Ика на мгновение опустился к ее запястьям, а затем снова вернулся к глазам. Встретившись с ним взглядом, До Ха увидела, что его глаза были серьезны как никогда, но при этом в них плескалось сильное смятение. Эта мелкая дрожь его зрачков передалась ей физически.
— Какие бы причины ни были, я ни при каких обстоятельствах не должен был так с тобой поступать.
Тэ Ик не стал приплетать жалкие оправдания, а просто обнажил свои истинные чувства.
— Прости, что причинил тебе боль.
— ......
— Я повел себя как жалкий ублюдок.
— ......
— Я не прошу простить меня так легко.
Выходит, все те неуловимые перемены в нем, которые она замечала еще со вчерашнего вечера, были предвестниками этого извинения. Не давая ей времени на осознание, Тэ Ик продолжил:
— Но позволь мне попросить об одном одолжении.
Она и не заметила, как он положил новую порцию закуски в ее кашу.
— Ровно три килограмма.
От столь неожиданного заявления на лице До Ха отразилось непонимание.
— Позволь мне вернуть твое исхудавшее из-за моих издевательств лицо в прежнее состояние.
— ......
— Я хочу вылечить все твои раны — и на запястьях, и на губах.
