Контент удален!

До Ха и Тэ Ын шли бок о бок вслед за Тэ Иком. Чхве Вон шел позади них, словно отрезая пути к отступлению, но увидев, как он с невероятной скоростью подхватил оступившуюся Тэ Ын, До Ха поняла, что он просто страховал её из-за неустойчивого состояния.

Как только они дошли до крытой парковки здания, Тэ Ик развернулся и посмотрел на Тэ Ын.

— Мун Тэ Ын, почему телефон выключен?

— Всякое бывает.

От бунтарского тона Тэ Ын До Ха захотелось просто сбежать. К чему мне стоять здесь и ловить на себе такие же взгляды, как и Тэ Ын?

— Всякое бывает?

— Да. Мы же преступления не совершали, разве не перебор преследовать нас аж досюда?

«Мы»? С чего это ты так естественно приплетаешь сюда меня?

— Видимо, к тебе снова придется приставить охрану, куда бы ты ни пошла, чтобы ты пришла в себя. Думаешь, я встал на твою сторону, чтобы ты вот так безрассудно шлялась где попало?

Взгляд Тэ Ика стал свирепым. До Ха слышала, что освобождение Тэ Ын от гиперопеки семьи произошло только с разрешения Тэ Ика. Вполне естественно, что ответственность за это легла на него, но Тэ Ын даже это считала чрезмерным вмешательством и раздражалась.

— А тебе самому не надоело обращаться со взрослой сестрой как с ребенком? Ну выпила я немного в клубе, и что, до каких пор... Чхве Вон, тебя ударили?

Тэ Ын, которая только что огрызалась, нахмурилась и подошла к Чхве Вону, стоявшему, заложив руки за спину, рядом с Тэ Иком. Она протянула руки и обхватила его лицо.

— А ну-ка, стой смирно.

Поначалу попытавшись уклониться, Чхве Вон, когда Тэ Ын схватила его за щеки, застыл как вкопанный, словно его обездвижили.

На лице Тэ Ын, которая крутила его голову то туда, то сюда, читалось явное расстройство. Только тогда До Ха тоже заметила состояние мужчины. Кто-то его ударил: губа была разбита, а на гладкой щеке виднелось красноватое пятно.

Не сомневаясь в том, кто именно это сделал, Тэ Ын резко развернулась к Тэ Ику.

— Зачем ты бьешь ребенка!

— Ребенка?

Чхве Вон был таким же крупным мужчиной, как и Тэ Ик. Тэ Ын, которая была гораздо ниже его, заслонила собой Чхве Вона и свирепо уставилась на Тэ Ика.

Чхве Вон при этом не сводил глаз с Тэ Ын. Более того, его взгляд был намертво прикован к ней и пылал страстью. До Ха подозревала об этом, но именно сейчас окончательно убедилась, что это не было односторонней симпатией.

— Цирк устроили.

Нахмурившись, Тэ Ик зачесал волосы назад и перевел взгляд.

— Вон.

— Да, господин генеральный директор.

— Забирай Тэ Ын и уезжайте.

В отличие от взгляда, полного доверия, тон Тэ Ика по отношению к Чхве Вону был ледяным. Вероятно, причиной тому были опухшие от слез глаза Тэ Ын. Оцепеневшая До Ха лишь молча подала знак глазами Тэ Ын, которая всё еще крепко держала Чхве Вона за руку.

Поговорите нормально.

Вскоре Тэ Ын, грубо вытерев тыльной стороной ладони наполнившиеся слезами глаза, кивнула.

— Я свяжусь с вами.

Коротко поклонившись, Чхве Вон открыл заднюю дверь седана. Тэ Ын с красными глазами и носом проигнорировала открытую дверь и, словно назло, распахнула переднюю пассажирскую и села туда.

Чхве Вон молча закрыл дверь и вернулся на водительское сиденье. Вскоре из-за спины До Ха, провожающей взглядом удаляющуюся машину, раздался голос Тэ Ика:

— А ты, милая, поедешь со мной.

Тихо вздохнув, До Ха последовала за крупным мужчиной, шагающим впереди.

— Я знаю, что вы на меня не злитесь.

Они быстро добрались до дома. Глядя на Тэ Ика, который наклонился к ней, чтобы отстегнуть ремень безопасности, До Ха заявила это весьма уверенно.

Хоть её и слегка мучила совесть, она поняла это еще в машине. И пусть её немного беспокоило то, что после того как они тронулись с места, Тэ Ик не проронил ни слова, До Ха знала: он не злится.

— Да, я уже собираюсь спать.

Услышав фразу, которую он произнес, наконец-то разомкнув губы, До Ха была вынуждена прикусить язык. Тэ Ик, в точности повторивший её собственную ложь, скрестил руки на груди и прислонился виском к спинке сиденья. Чем дольше он смотрел на неё, тем гуще становилась тишина между ними.

— Я понимаю. У тебя не было выбора.

До Ха, почувствовав облегчение от его мягкого голоса, подняла глаза.

— Но так нагло мне врать — это уже перебор.

Увидев, что его лицо мрачнее, чем она думала, До Ха выпрямилась.

— Если бы я ничего не знал, то попался бы на удочку.

— ...Простите.

— Я это сказал не для того, чтобы услышать извинения.

Хоть он так и сказал, лицо его не просветлело, и До Ха стало немного не по себе.

— Как вы... оказались здесь сегодня?

— Поехал следом за Чхве Воном, который вдруг побледнел как полотно, заявил, что не может вычислить местоположение Мун Тэ Ын, и сказал, что немедленно едет в Сеул.

— Вы ведь знали обо всем между ними?

— Да.

— И что это длится уже очень давно?

— Да.

Похоже, Тэ Ик не был против отношений Тэ Ын и Чхве Вона. Если бы они ему не нравились, он бы уже давно всё решил.

— Они не дети, сами разберутся.

— Мы так и будем разговаривать здесь?

— Я еще не закончил.

Она уж было подумала, что её ложь сойдет ей с рук, но Тэ Ик был непреклонен.

— Я думаю.

О чем он думает?

— Какое наказание тебе дать.

— А варианта просто закрыть на это глаза, без наказания, нет?

Если ничего не приходит в голову, зачем специально что-то выдумывать.

От такой наглости До Ха Тэ Ик лишь ошеломленно усмехнулся. Потерев подбородок, он с решимостью во взгляде произнес:

— Я решил.

— И что же?

— Запрет на физический контакт.

...А?

— Какое-то время я даже кончиком пальца до тебя не дотронусь.

Она медленно моргнула. Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать сказанное.

— У меня сейчас в голове каша. Я обижен на тебя, но при этом хочу прямо сейчас поцеловать и вылизать тебя всю.

— ......

— Но я не хочу снимать это напряжение с помощью секса.

То есть запрет на физический контакт был наказанием не для неё, а для самого Тэ Ика.

До Ха всё еще медленно соображала. Слова о том, что они, живя в одном доме, не будут не то что заниматься сексом, но даже целоваться, действительно прозвучали из уст Тэ Ика?

— Серьезно?

— Серьезно.

Тэ Ик с заметно потеплевшим взглядом добавил:

— Пока мы были в разлуке, я немного повзрослел.

Оставив сбитую с толку До Ха, он первым вышел из машины. Обойдя её, он открыл пассажирскую дверь.

— Пойдем в дом.

Мужчина, который в обычной ситуации уже осыпал бы её поцелуями с ног до головы, даже руки ей не подал, лишь глядя на неё сверху вниз.

* * *

До Ха не придала этому особого значения, полагая, что Тэ Ик, естественно, сдастся первым.

Однако мужчина, лежа с ней в одной постели, действительно ни разу её не обнял и не подарил ни одного нежного поцелуя.

То же самое было и сейчас, когда она проснулась утром. До Ха, которая каждый день начинала с поцелуя Тэ Ика, была вынуждена просыпаться в одиночестве на пустой кровати с чувством зияющей пустоты.

— Проснулась? Подожди немного. Приму душ, и будем завтракать.

Когда она вышла в гостиную, Тэ Ик, видимо, вернувшийся с пробежки под дождем, вытирал мокрые волосы полотенцем. Увидев её, он первым делом стянул с себя насквозь промокшую от пота и дождя футболку.

Подойдя к кухонному острову и наливая себе воды, До Ха пристально наблюдала за Тэ Иком. Пока она глоток за глотком пила воду, её взгляд тоже лихорадочно бегал.

Как только он снял тонкую ветровку, обнажился мускулистый торс, обтянутый черной спортивной майкой. Мужественный кадык, широкие, прямые плечи, перекатывающиеся при каждом движении рельефные мышцы рук, упругая талия, плавно переходящая в твердые, как камень, ягодицы.

И крупный бугор между напряженными бедрами...

— Ты чего? Кушать хочешь?

Видимо, она засмотрелась на него помимо своей воли. Вздрогнув, До Ха оторвала пустой стакан от губ и, сделав вид, что всё в порядке, пулей юркнула в ванную.

Когда она наконец вышла из ванной, потратив немало времени на то, чтобы унять румянец на щеках, завтрак уже ждал её на столе. Хотя у них была домработница, по выходным, когда не было особых дел, он часто готовил сам.

Говорил, что ничто не приносит ему такой радости, как вид того, как она с аппетитом уплетает еду, к приготовлению которой он приложил хотя бы минимум усилий.

— Ну как?

Всё было как прежде.

Его внимательный и теплый взгляд, мелкие жесты заботы о ней — всё это был тот самый Тэ Ик, которого До Ха прекрасно знала.

На белый рис легла котлета ттоккальби, и До Ха послушно жевала всё, что клал ей Тэ Ик. Сладковатый соус и теплый мясной сок дразнили её вкусовые рецепторы, но её глаза тихо блестели в поисках куда большего раздражителя.

— Что, невкусно?

Мужчина, который за всю свою жизнь наверняка ни разу не стоял у плиты, начал готовить ради неё, а теперь с тревогой в глазах ждал её реакции, проверяя, хорошо ли прожарилось ттоккальби. Не улыбнуться было невозможно.

— Очень вкусно. А вы почему не едите, Тэ Ик?

Перед Тэ Иком стояли лишь тарелка с салатом и чашка эспрессо. Но даже к этому он едва притрагивался, будучи полностью поглощенным тем, чтобы подложить ей еще кусочек.

— Слежу за фигурой.

Хоть со стороны и могло показаться, что он живет свободно и расслабленно, она не встречала человека, который следил бы за собой так же строго, как Тэ Ик. Интенсивные тренировки круглый год и постоянный контроль за питанием. Впрочем, поэтому у него такое идеальное тело...

В этот момент Тэ Ик положил на её ложку еще немного еды. Взгляд До Ха тут же сфокусировался на одной точке.

...А у него всегда были такие красивые руки?

— Как тебе на новой работе, освоилась? Уже почти месяц прошел.

Всё внимание До Ха было приковано лишь к одной части тела Тэ Ика. Длинные, прямые и красивые пальцы. Тыльная сторона ладони с выступающими венами.

«Милая».

Ощущение того, как эти огромные ладони обхватывают её щеки, а пальцы, проникнув сквозь приоткрытые губы, нежно надавливают на кончик языка, было слишком свежим в памяти.

— До Ха.

— ...А, что вы сказали?

Тэ Ик, слегка склонив голову набок, сцепил пальцы в замок, положил руки на стол и пристально посмотрел в лицо До Ха.

Сгорая от смущения, До Ха потерла щеку. Если он спросит, о чем я задумалась, что мне ответить? Из-за того, что она прослушала вопрос Тэ Ика, она даже не могла перевести тему.

— У тебя на губе соус.

— ...А.

Даже не сообразив взять салфетку, До Ха провела указательным пальцем по губам.

— Всё?

— М-м.

Тэ Ик покачал головой. Накатило смущение. Когда она вытерла всё вокруг рта тыльной стороной ладони, он, нахмурив одну бровь, скорректировал направление.

— Не там. Слева под губой.

— ...А теперь?

— Еще немного осталось.

Лихорадочно вытирая рот, До Ха вдруг замерла и подозрительно прищурилась.

— Вы надо мной издеваетесь!

— Пф.

Видимо, Тэ Ик всё это время сдерживал смех, потому что теперь он откровенно рассмеялся, даже опустив голову.

До Ха не столько разозлилась на него, сколько удивилась. Обычный Тэ Ик тут же протянул бы руку, стер соус, а затем слизнул бы его со своего пальца, заставив её смутиться. Видимо, даже такие мелочи входили в его понятие «запрета на физический контакт».

Нет, ну зачем же быть настолько педантичным?

— За едой нужно концентрироваться на еде.

— А кто-то говорил, чтобы я концентрировалась только на нем...

— А ты концентрировалась на мне?

— Нет?

Возможно, она ответила слишком поспешно, но её голос прозвучал весьма твердо. Справившись со смущенным выражением лица и выпрямив спину, До Ха проигнорировала лукавый взгляд Тэ Ика и продолжила есть. Она было потянулась палочками к жареным грибам мацутакэ, но передумала, положила их и посмотрела на него.

Тэ Ик, не скрывая широкой улыбки, с явным удовольствием наблюдал за ней. Встретившись с ней взглядом, он вскинул бровь, словно спрашивая: «Что такое?»

До Ха решительно заявила, словно требуя нечто само собой разумеющееся:

— Положите мне грибочек.

Улыбка Тэ Ика стала еще шире, но До Ха сделала вид, что не заметила этого.