Улаживать дела оказалось не так уж сложно.
Оформление одного документа — и процесс увольнения будет завершен до конца месяца. От силы нужно было лишь собрать личные вещи из кабинета.
— Считай, что берешь длинный отпуск.
Председатель Квон, приняв заявление об уходе, удивил ее совершенно неожиданными словами о том, что она может вернуться в любой момент. Больше он не пытался оспаривать ее решение.
Лишь упомянул, чтобы она заглянула в Ханнам-дон перед отъездом. Однако До Ха не собиралась этого делать.
Не потому, что у нее остались какие-то чувства к матери. Просто она не хотела брать на себя еще и бремя материнского чувства вины, вступая в неизвестное будущее, куда ей предстояло идти в одиночку.
— Ха-а...
Тихо вздохнув, До Ха села на скамейку, с которой открывался вид на озеро. После работы она гуляла вокруг паркового озера, и незаметно пролетел целый час.
Глядя на спокойную рябь воды, отражающую свет зданий, она мысленно перечисляла, что еще нужно уладить. На очереди стояли практические вопросы: недвижимость, банки, страховки... но думать о них долго не получалось. В какой-то момент мысли обрывались, и оставался лишь пейзаж перед глазами.
Порыв ветра растрепал ей волосы. Она машинально попыталась собрать длинные волосы в хвост, но, обнаружив, что на запястье нет резинки, опустила руки.
— О чем так задумалась?
Чья-то рука перехватила растрепавшиеся волосы и аккуратно собрала их за спиной. Услышав над головой характерный низкий, с хрипотцой голос, До Ха запрокинула голову.
Она встретилась взглядом с крупным мужчиной, который стоял позади скамейки и смотрел на нее сверху вниз. Несмотря на непривычный ракурс, ее взгляд точно остановился на его глазах.
— Дай резинку.
Она всё еще неловко держала резинку, только что вынутую из кармана брюк, как Тэ Ик забрал ее и начал завязывать ей волосы. Каждый раз, когда его пальцы скользили по коже головы, каждый раз, когда ветер доносил его запах, она непроизвольно задерживала дыхание.
Его движения были слегка грубоватыми, но чувствовалось, что он делает это не впервые. Он молча и аккуратно собрал волосы До Ха.
— Готово.
Руки Тэ Ика исчезли. До Ха коротко выдохнула и исподлобья посмотрела на него, когда он тихо сел рядом. Между ними оказался пакет с логотипом фастфуда и кола, которые он принес.
— Вы же сказали, что только передадите это и сразу уйдете.
Утром он подвозил ее в больницу и на работу, а теперь, словно по расписанию, приехал повидаться с ней после работы. Еле удалось отговорить его приезжать еще и в обед.
Он сдержал обещание не действовать силой. Он вообще не делал того, что ей не нравилось, но мужчина, готовый в любой момент воспользоваться малейшей брешью и пробраться внутрь, был крайне опасен.
— Я так и не пообедал, ходил голодным. Жить-то как-то надо.
Поди разбери, правда это или нет.
Предвидя нечто подобное, До Ха выбрала легкое меню. Вставив трубочку в стакан с колой, она искоса взглянула на Тэ Ика. Было трудно представить его заказывающим гамбургер в переполненном людьми заведении в час пик.
— А когда доем, мне же еще тебя отвозить.
— Не нужно.
Время было еще не позднее, так что эта отговорка не сработает.
— Ветер сильный, так нельзя.
Словно в подтверждение его слов, холодный порыв ветра растрепал выбившиеся пряди До Ха. Услышав столь нелепое заявление, она подняла голову и посмотрела на Тэ Ика.
— А если тебя унесет ветром, что я буду делать?
— ......
Сделав вид, что ничего не слышала, До Ха взяла гамбургер и сосредоточенно принялась разворачивать обертку. Увидев, что она возится с таким простым делом, Тэ Ик накрыл ее руки своей огромной ладонью.
— Так и будешь питаться одной сухомяткой? — спросил он со вздохом, аккуратно складывая обертку так, чтобы ей было удобно есть.
— А что в этом такого?
Для того чтобы быстро перекусить и разойтись, лучшей еды было не найти.
— Давай с завтрашнего дня завязывать с мучным.
Завтра. Он так естественно говорил об их будущем, словно это само собой разумеющееся.
— Не верю, что вы сейчас не заняты.
— Я не занят.
— Я же говорю: не верю.
— Снова за меня пережи...
До Ха сунула ему в рот трубочку от колы, чтобы пресечь вопрос: «Я тебе нравлюсь?», который уже готов был сорваться с его губ.
— Пейте колу.
Послышался тихий смешок, и он игриво ответил:
— Слушаюсь и повинуюсь.
До Ха поймала себя на мысли, что давно не слышала его веселого смеха. И когда показалось, что воздух между ними стал немного легче, у Тэ Ика зазвонил телефон. Он уже собирался сбросить вызов, но До Ха твердо сказала:
— Ответьте.
Тэ Ик удивленно вскинул бровь и поднес телефон к уху. То, что он так легко подчинился, показалось ей странным, и она подозрительно прищурилась.
— Мне не нужны кредиты.
До Ха отчетливо слышала, как на том конце провода кто-то панически кричал: «Минуточку, генеральный директор...!», но Тэ Ик с улыбкой завершил вызов.
— Не знала? Мне тоже часто звонят с такими предложениями.
Ой, всё.
До Ха перевела взгляд на гамбургер в руке. Кажется, он говорил про три килограмма? То, что она сейчас сидит здесь с ним, вовсе не означало, что она собирается помогать Тэ Ику в его цели откормить ее.
Она повернулась боком, оперлась одним локтем о спинку скамейки и склонила голову. И стала внимательно разглядывать лицо Тэ Ика. В свете фонаря она скользнула взглядом по ранам на его губах и шее, а когда снова посмотрела ему в глаза, его лицо было слегка раскрасневшимся.
— Почему вы так пристально смотрите, у меня аж сердце замирает?
— Вы мазали мазью, которую я дала утром?
На удивление, заживало у него медленно. Она не понимала мужчину, который как ни в чем не бывало ходил с оставленными ею следами.
— Я же говорю: не знаю, как ей пользоваться.
Тэ Ик, не теряя наглости, ухмыльнулся.
Ей вдруг стало интересно, скольких женщин он очаровал этой обаятельной улыбкой.
— Дайте сюда.
— Что, хочешь сама намазать?
— Да.
Тэ Ик, спрашивавший в шутку, вдруг замолчал. В его глазах даже мелькнула настороженность.
— ...Не надо.
Он отвел взгляд от До Ха, которая настойчиво разглядывала поверхность его губ. Его поведение было неестественным, словно он что-то почувствовал.
— Сколько времени понадобится, чтобы всё зажило? — тихо пробормотала До Ха с таким видом, будто просто прикидывала сроки. — От силы пару дней?
Смогу ли я принять решение до того времени?
Смогу ли осуществить то, что решила?
— Не надо так.
Тэ Ик вдруг низко опустил голову. Это было настолько неожиданно, что До Ха растерянно замолчала. Он снова поднял голову. На его лице без утайки читались безмолвные эмоции.
В тот момент, когда под маской дерзкой и притягательной ухмылки обнажилась истинная уязвимость Тэ Ика, До Ха почему-то почувствовала щемящую боль в груди.
— Ты говоришь так, словно... мы больше никогда не увидимся.
В голове эхом отозвался голос Сон Джуна, спрашивавшего то же самое: «Почему ты говоришь так, словно мы больше не увидимся?» Но сейчас всё было иначе, чем тогда, когда она чувствовала облегчение от того, что ее прочитали.
Остро осознав эту разницу, До Ха почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, хотя она даже не стояла.
— О чем ты говорила утром с Квон Сон Джуном?
— ......
— Ты... еще пойдешь его навещать?
Не успела она понять смысл первого вопроса, как Тэ Ик выпалил следующий.
— С тех пор как ты вернулась из больницы, вокруг тебя словно витает какой-то призрак.
— ......
Как человек может быть настолько проницательным?
Сон Джун, конечно, перенес операцию на грани жизни и смерти, но называть живого человека призраком... До Ха, не в силах ни улыбнуться, ни нахмуриться, просто смотрела на него.
— Тэ Ик.
— Да.
Тэ Ик подался вперед, словно весь обратившись в слух.
— Поправляйтесь скорее.
— ......
— Я говорю искренне.
До Ха отправила в рот соломинку картофеля фри.
— Я тоже буду стараться.
20. Я подарю тебе нежность
— Признавайся, куда тебя переманили?
Лаунж-бар известного отеля, где тихо звучала фортепианная музыка.
До Ха, до этого завороженно слушавшая живое исполнение на рояле, перевела взгляд на стол, услышав обращенный к ней вопрос.
Они собрались по случаю того, что одна из их сокурсниц по юридической школе объявила о свадьбе. Вдоволь наговорившись о поздравлениях и замужестве, все присутствующие уставились на До Ха. Их интересовала причина ее внезапного увольнения.
В юрфирме происходило то же самое. Люди то расспрашивали о причинах ее ухода, то предлагали устроить прощальную вечеринку. Всё это вызвало небольшую шумиху, но До Ха удалось относительно спокойно всё пережить благодаря громким скандалам, сотрясавшим юридические и околоюридические круги.
Вслед за новостями о нападении на действующего прокурора разразился скандал со спонсорской коррупцией с участием главного прокурора Центральной окружной прокуратуры. В новостях ежедневно обсуждались конкретные подозрения в том, что главный прокурор, еще будучи начальником отдела, получал взятки — так называемое «спонсорство» — от нескольких компаний за сокрытие преступлений.
— Мы уже готовы почувствовать себя неудачниками, так что давай, выкладывай. Раз ты уходишь из HJ, дай угадаю...
Посыпались названия различных юридических фирм, и сокурсники начали строить догадки. До Ха отрезала:
— Я же говорю: ничего такого.
— Но почему вдруг? Ты же работала в самой топовой команде.
— Просто устала.
На настойчивые расспросы сокурсника, работающего в отделе антимонопольного права конкурирующей с HJ фирмы, До Ха равнодушно ответила, отправляя в рот оливку.
— Я не ослышался? Впервые слышу, чтобы Юн До Ха жаловалась на усталость.
До Ха лишь слабо улыбнулась. В царившем гвалте кто-то пробормотал, словно жалуясь на собственную участь:
— Выгорание, это точно. У нас в фирме тоже текучка кадров среди младших юристов. График адский, партнеры давят, клиенты прессуют, о балансе между работой и личной жизнью и мечтать не приходится.
Все они были юристами из первой десятки юридических фирм Кореи, так что у всех было одно и то же: вечная нехватка времени и тяжелая работа. Но, несмотря на занятость, они никогда не пренебрегали обменом информацией. Кто, куда и на каких условиях перешел, под крыло какого партнера попал, кто уехал учиться за границу, кто на ком женился и так далее.
Наверняка новость о ее увольнении разлетелась по тем же каналам. Индустрия была лишена секретов, но слухи расходились с невероятной скоростью.
Единственной тайной, которую ей удавалось сохранить, был тот факт, что она — родная дочь женщины, вышедшей замуж за председателя HJ. И то в основном благодаря искаженным слухам.
Некоторые, как О Джин Су, верили, что она — внебрачный ребенок председателя, ходили и более нелепые сплетни, но среди сокурсников прочно укоренилось мнение, что она просто стипендиатка HJ.
— Ого, да это же самый занятой адвокат на свете, не так ли?
Однако был один человек, который знал ее единственную тайну. Тэ Ын, демонстративно широко распахнув глаза и скрестив руки на груди, излучала нескрываемый сарказм.
