Впервые Квон Сон Джун связался с ним с предложением встретиться два дня назад, в субботу вечером.
«Прекрати игры с прессой, плодящие беспочвенные слухи», «Войди в положение». Тэ Ик не думал, что из уст Квон Сон Джуна могут прозвучать подобные слова, но у него не было ни малейшего желания откликаться на вызов человека, который, не зная своего места, смеет указывать ему, приходить или уходить.
К тому же До Ха была больна. У нее поднялась температура, она обливалась холодным потом. Когда он пытался заставить ее выпить хоть какое-то лекарство, ее рвало, поэтому пришлось вызвать врача на дом и поставить капельницу. И все равно ей не становилось лучше.
Ее рука с воткнутой иглой казалась такой бледной и маленькой. Как бы он ни звал: «До Ха-я», пытаясь привести ее в чувство, она ни разу не ответила. Он хотел, чтобы она хотя бы пожаловалась на боль, чтобы стала его упрекать, но она лишь сдавленно стонала. Так, что у любого бы сердце кровью облилось.
Это он сделал ей больно.
Это была цена за то, что он натворил.
До Ха промучилась всю ночь и не приходила в себя до самого вечера следующего дня. А в ту ночь Квон Сон Джун позвонил во второй раз. Это произошло сразу после того, как Сон Джуну сообщили о грядущем дисциплинарном взыскании.
— Главный прокурор Центральной окружной прокуратуры скоро будет передан в суд по обвинению во взяточничестве по Закону о дополнительных наказаниях.
Даже если температура спала, Тэ Ик не мог оставить больную До Ха одну, поэтому вызвал человека из родительского дома присмотреть за ней, а сам отправился в назначенное Квон Сон Джуном место.
Квон Сон Джун выглядел на удивление нормально, но то, что он говорил, было полным бредом.
— Неужели сейчас не время позаботиться о собственной шкуре?
Ни с того ни с сего заявляет, что главного прокурора скоро отдадут под суд. Тэ Ик не скрывал раздражения, не понимая, зачем Сон Джун сообщает ему об этом и чего он этим добивается.
— Там замешано немало компаний и политиков. Будут вызваны все, и это расследование не обойдет стороной «Тэён Гонсоль».
— Теперь ты записываешь в преступники даже без доказательств.
Один и тот же репертуар, скучный до зубовного скрежета. Даже если взятки имели место, без четкого понимания, куда ушли деньги, и без улик прокуратура никогда не сможет выдвинуть против него обвинения. Ему было любопытно, какие же грандиозные доказательства Сон Джун заполучил, раз затеял такую нелепую игру.
— Поскольку дело о черной кассе полностью провалилось, ты решил выдумать новые обвинения?
Но услышав следующие слова, Тэ Ик усомнился в собственном слухе.
— Обстоятельства получения взяток главным прокурором от «Тэён Гонсоль», вещественные доказательства, попавшие мне в руки, — я ничего из этого не буду использовать.
Этот ублюдок что-то не то сожрал?
Сначала Тэ Ик подумал именно так, но, посмотрев на Квон Сон Джуна, у которого даже мускул на лице не дрогнул, понял, что тот говорит серьезно. Будь это кто-то другой, он бы, возможно, похвалил его, сказав, что тот наконец-то продемонстрировал способность к обучению.
Но это был Квон Сон Джун.
— Прокурор Квон, ты спятил? Это звучит так, будто ты предлагаешь мне сделку.
Он не мог вот так просто, ни с того ни с сего, прогнуться перед ним.
Бесстрастное лицо, бесстрастный взгляд. Этот непробиваемый кусок стены в присутствии Юн До Ха не смог сдержать эмоций и показал свое истинное лицо.
— А, ха-ха...
Вот так.
Настолько, что это раздражало до желания убить.
Внезапно Квон Сон Джун рассмеялся в голос. Тэ Ик, скорее не от удивления столь неожиданным зрелищем, а пытаясь подавить блядское чувство внутри, пристально наблюдал за поведением Сон Джуна, в то время как на его собственных висках вздулись желваки.
— ...Никогда бы не подумал, что услышу слова о сумасшествии именно от вас, Мун Тэ Ик. Раз уж мы творим безумства, давайте доведем их до конца.
Квон Сон Джун, который долго смеялся, вдруг резко изменился в лице и обвел взглядом многочисленные раны на лице Тэ Ика.
Все это были следы, оставленные на его коже До Ха. Квон Сон Джун крепко сжал кулаки и процедил:
— До Ха.
Невероятно, но на лице Сон Джуна, произнесшего это имя, одновременно отразились жгучее чувство поражения и холодная покорность судьбе. Покорность, которую Квон Сон Джун показал впервые. В основе этого, несомненно, лежали его чувства к Юн До Ха.
— Оставь До Ха в покое.
Квон Сон Джун, который раньше и глазом не моргал ни перед каким внешним давлением, склонил голову ради Юн До Ха.
— Не неси херни.
Тэ Ику была до тошноты отвратительна даже эта покорность Квон Сон Джуна. У него словно все внутренности перевернулись от омерзения.
Будто это Тэ Ик стал невыносимой помехой, вклинившейся между ними.
— Слушал я тебя, слушал, и что за...
Несмотря на ледяной сарказм Тэ Ика, Квон Сон Джун непоколебимо продолжал:
— До Ха всю жизнь росла в одиночестве.
— ...
— Даже если она делает вид, что это не так, она легко привязывается к людям, и, не умея правильно рвать связи, страдает в одиночестве.
Этот неуместный лепет выходил за все рамки дозволенного. Тэ Ик, не выдержав, схватил Квон Сон Джуна за грудки.
— Что ты сейчас вообще творишь? Решил позвать меня, чтобы спеть песню о трагичной любви? С какой стати ты, прокурор Квон, берешь на себя смелость выступать от ее имени.
— Я знаю, что между вами нет серьезных отношений.
От уверенных слов Квон Сон Джуна рука, сжимавшая его воротник, как-то безнадежно легко разжалась.
Несмотря на явно взволнованную реакцию Тэ Ика, Квон Сон Джун не стал над ним насмехаться. Это была уверенность человека, который не сомневается в своих словах. Уверенность, которую мог обрести лишь тот, кто долгое время был заперт с Юн До Ха в одном времени и пространстве.
— Что ты вообще знаешь, чтобы так болтать.
— Уж явно больше, чем вы.
«Но Юн До Ха я знаю лучше тебя», — словно говорил Квон Сон Джун, хвастаясь своим прошлым с ней.
Даже если бы его ударили по голове, это было бы не так мерзко. Он, получивший До Ха физически и в сексуальном плане, смел утверждать, что обладает чем-то великим, чего Тэ Ик никогда не поймет.
Неужели До Ха сама сказала это Квон Сон Джуну? Так же, как и ему: «Мы не были любовниками, обещавшими друг другу будущее». Неужели... она сообщила об этом Квон Сон Джуну.
— Не причиняй ей боль своими легкомысленными чувствами, за которые не сможешь взять ответственность.
— ...
— Я тебя прошу.
На мгновение этот образ наложился на образ До Ха, умолявшей не причинять вреда Квон Сон Джуну, и настроение Тэ Ика пробило очередное дно. Желание задушить Сон Джуна, перекрыть ему кислород, в один миг рухнуло.
Легкомысленные чувства, за которые не сможешь взять ответственность.
Эта фраза продолжала колоть его мозг.
Вернувшись после этого домой, Тэ Ик всю ночь просидел перед спящей До Ха. Ее дыхание стало ровнее, чем несколько часов назад, но лицо заметно осунулось, а губы сухо потрескались.
Вслушиваясь в ее ровное дыхание, он накрыл ладонью ее руку, выскользнувшую из-под одеяла. Кончики его пальцев, поглаживающие каждую фалангу ее тонких пальцев, дрожали. Неописуемый клубок самых разных эмоций давил на разум.
Тэ Ик никак не мог согласиться с болтовней Квон Сон Джуна.
Меня трясет от одного лишь прикосновения к ней, и это «легкомысленные чувства»?
От природы он был человеком, далеким от одержимости и собственничества.
Он считал жалким цепляться за чувства, которые нельзя заполучить, словно это какая-то вещь. Он смеялся над теми, кто из-за невозможности взять под контроль свои эмоции сходил с ума настолько, что забрасывал повседневную жизнь. Всю свою жизнь он жил именно так и был уверен, что так будет и впредь.
Но если вспомнить его жизнь после встречи с Юн До Ха, что из этого вышло?
— ......
Оцепеневший Тэ Ик тупо смотрел на лежащую перед ним женщину.
Чем дальше он погружался в свои чувства, тем яснее видел всю правду. Себя, теряющего рассудок от одного обмена взглядами, от звука ее голоса, зовущего его по имени, от ее банальной, вежливой улыбки.
Как еще, если не любовью, можно назвать это безнадежное чувство, когда кажется, что умрешь, если не видишь ее, а когда видишь — сердце сгорает дотла?
Трепет.
Привязанность.
Никто и никогда не вызывал в нем подобных эмоций.
Только Юн До Ха.
При первой же встрече он был очарован тем, как она улыбалась ему; с каждым днем она занимала всё больше места внутри него, пока не перевернула вверх дном весь его разум, всю его жизнь. Это он бегал за ней как сумасшедший, но при этом наивно полагал, что это До Ха влюблена в него. И даже дошел до того, что, как последний придурок, выплескивал свои безответные чувства в виде гнева и ревности.
Тэ Ик горько усмехнулся.
Его высокомерие давно износилось и стерлось с тех пор, как он встретил Юн До Ха.
Он любит Юн До Ха.
Любит так, что сходит по ней с ума.
В ту ночь остатки его высокомерия разлетелись вдребезги.
* * *
Кап, кап-кап.
Как только он припарковал машину перед больницей, капли дождя, до этого падавшие по одной, быстро превратились в крупный ливень, с шумом забарабанивший по кузову. Время близилось к часу ночи. Вокруг здания виднелись журналисты, разбившие лагерь — видимо, ожидали результатов операции.
В машине тихо играли ночные новости.
— «Тэён Гонсоль» заявила о намерении активно сотрудничать с финансовыми властями в проведении аудита, продемонстрировав уверенность в своей кредитоспособности.
Совместный проект Службы финансового надзора и прокуратуры, нацеленный на «Тэён Гонсоль», наконец-то был предан огласке через СМИ. Как только выходила благожелательная статья, недружественные к «Тэён Гонсоль» издания тут же наносили ответный удар.
— ...Не прошло и двух месяцев с момента вступления Мун Тэ Ика в должность генерального директора «Тэён Гонсоль», как возникли подозрения в махинациях с бухгалтерской отчетностью. Служба финансового надзора, по-видимому, начала специальную аудиторскую проверку в отношении компании...
Тэ Ик выключил радио. Пусть пресса пишет любые сказки про аудит, его это нисколько не заденет.
В этот момент зазвонил телефон. Думая, что это директор Ли, Тэ Ик подавил раздраженный вздох.
[Мун Тэ Хон]
Он не хотел отвечать, но в итоге нажал кнопку приема.
— Объясни.
Разгневанный Мун Тэ Хон был спокоен. Он сам говорил, что это пугает еще больше, но люди не меняются.
— Со мной лично связался начальник полицейского участка, в ведении которого находится дело Квон Сон Джуна. Сказал, что ты встречался с ним накануне инцидента. Это правда?
— Что ты хочешь узнать?
— Что ты творишь?
Хм...
Тэ Ик задумчиво прикусил внутреннюю сторону щеки, обдумывая вопрос Тэ Хона.
И правда, что я творю, — подумал он, и его собственное положение показалось ему настолько нелепым, что он тихонько рассмеялся.
Узнав, что первую любовь женщины, которая ему нравится, пырнули ножом, он спас ему жизнь, да еще и заставил своего сотрудника, обнаружившего место преступления, дать показания полиции. И вот уже несколько часов он просто ждет женщину, от которой нет ни весточки.
И что это всё значит? Ему в голову пришло лишь одно подходящее слово.
— Ну... Безответная любовь?
Тот факт, что тон был шутливым, не менял сути.
Безответная любовь.
Самое нелепое чувство на свете; от одного только произнесения этого слова сердце пронзала ноющая боль.
Тэ Хон на том конце провода на мгновение замолчал, а затем низким голосом приказал:
— Приезжай немедленно. Приедешь и все объяснишь.
— Я занят.
— Мун Тэ Ик.
— Не приеду. У меня тут безответная любовь, куда я поеду.
Сказав это, Тэ Ик сбросил вызов. Телефон тут же зазвонил снова, но он проигнорировал его.
