Сразу после окончания интервью Тэ Ик, даже не взглянув на следовавших за ним руководителей, направился прямиком на подземную парковку.

Время — без десяти восемь. Пункт назначения был выбран лишь спустя долгое время после того, как машина тронулась. Сначала он думал поехать прямо в юридическую фирму, но, опасаясь, что они могут разминуться, решил поехать к квартире До Ха и подождать ее там.

Драгоценности, торт и сам Тэ Ик.

Подготовка была безупречной.

— Наверняка сильно удивится.

Он намеренно не сообщил ей о своем возвращении в Корею.

При мысли о До Ха, которая от удивления округлит глаза и уставится на него, улыбка не сходила с губ Тэ Ика.

До квартиры, расположенной недалеко от компании, они доехали быстро. Припарковав машину у ее подъезда, он включил телефон. Как бы хорошо они ни знали друг друга, он не мог позволить себе вламываться в пустой дом без разрешения. Желая лишь слегка прощупать почву, дома ли она, он позвонил До Ха.

Слушая гудки, Тэ Ик постукивал пальцами по рулю.

— ......

Чем дольше тянулись гудки, тем быстрее стиралась улыбка, то и дело появлявшаяся на его губах.

— Занята, что ли.

Открыв дверь и выйдя из машины, он по привычке достал сигарету. Зажав белый фильтр губами, он как раз шарил по карманам в поисках зажигалки. Телефон в левой руке завибрировал.

Увидев имя на экране, Тэ Ик первым делом вытащил сигарету изо рта. Это была всего лишь вибрация устройства, но почему-то казалось, что вибрирует где-то в другом месте. Впрочем, времени на раздумья не было.

Откашлявшись, он поднес телефон к уху. Поскольку, ответив на звонок, он продолжал молчать, из трубки раздался недоуменный голос:

— ...Алло?

Услышав этот голос спустя долгое время, Тэ Ик сглотнул. Он был все таким же мягким, но почему-то казался немного низким и хриплым.

— Алло?

— Алло.

Ах... блядь.

Повторил за ней, как идиот. Он нахмурился и потер переносицу.

— Занята?

— ...Нет, говорите.

— Ты на работе? Сверхурочные?

В его взгляде, когда он задавал этот вопрос, сквозило легкое напряжение.

— Я дома.

Услышав слово «дома», он тут же забрал торт с пассажирского сиденья и быстрым шагом направился к входу в подъезд. Как раз кстати лифт оказался на первом этаже; зайдя в него, он сразу нажал на кнопку десятого этажа. Этажа, на котором жила До Ха.

— По какому делу... Ах, вы вернулись в Корею?

— Нет, — невозмутимо ответил Тэ Ик. — Просто позвонил.

— ...Просто?

— Ага, просто так.

Он думал, она хотя бы усмехнется его нелепым словам, но в ответ не последовало никакой реакции. То ли из-за того, что мы давно не общались, то ли из-за смущения.

— Но что у тебя с голосом, простудилась?

— Нет, просто немного... Похоже, ваша командировка сильно затянулась.

Я уж думал, почему не спрашивает. Все-таки соскучилась.

Улыбка снова озарила его лицо.

— М-м, немного затянулась.

Притворившись невозмутимым, он поднял взгляд. 4-й этаж, 5-й, 6-й... Глаза Тэ Ика были прикованы к меняющимся цифрам лифта. И, наконец, 10-й этаж. Он вышел из лифта. В тихом коридоре гулко раздались его шаги. Путь до ее двери сегодня казался как никогда долгим.

— Не соскучилась по мне?

Спросил он, остановившись перед входной дверью. Ответа нет.

— Судя по молчанию, видимо, соскучилась.

Ему было интересно увидеть и ее надутое личико. Представляя, как она повиснет у него на шее и, надув щеки, будет спрашивать, почему он приехал только сейчас, он почувствовал, как где-то глубоко внутри всё начало бешено колотиться, выходя из-под контроля.

— Я...

— Открой дверь.

— Что?

Одновременно с этим он нажал на дверной звонок. Ни из-за двери, ни из телефона не доносилось ни звука.

— Если я нажму еще раз, ты откроешь эту дверь?

В трубке послышался короткий вздох, а вслед за ним — звук отпирающегося замка. С того момента, как в медленно открывающуюся щель показалось ее бледное лицо, Тэ Ик затаил дыхание.

Озорное выражение, предвкушающее шутку, вмиг исчезло; он застыл, как вкопанный, тупым взглядом уставившись на женщину перед собой.

— Как вы... сейчас...

До Ха отступила на шаг назад. Опустив телефон, который держала у уха, она широко распахнула глаза; он чуть было не схватил ее, отдаляющуюся от него, и не притянул к себе с силой. Хорошо хоть в руках была коробка с тортом.

Блядь, что со мной.

Тэ Ик почувствовал легкое головокружение от незнакомого, непонятного сердцебиения, которое началось еще несколько минут назад.

— Я так и буду здесь стоять?

Спросил Тэ Ик, слегка наклонив голову к До Ха, которая стояла с приоткрытым ртом.

— А... ах, проходите.

Как только он уверенно переступил порог, его обоняние сильно ударил знакомый аромат. Естественно, ведь здесь все было пропитано запахом Юн До Ха, но он ощущался настолько непривычно остро, что головокружение сменилось тошнотой.

— Когда вы вернулись в Корею?

— Сначала возьми это.

Когда он протянул коробку, До Ха замерла, не в силах оторвать взгляд от торта внутри.

— Глаз оторвать не можешь. Так нравится?

— ...Вы сами его купили?

— На это у меня времени не было, разочарована?

Когда он произнес это с легким смущением, До Ха поспешно покачала головой и ответила:

— Нет, что вы... Спасибо.

Правда.

Услышав ее тихий шепот, Тэ Ик рассмеялся. То, как она никогда не отказывалась от еды, было и нелепо, и мило.

— Только на словах?

Своей позой он словно говорил: раз благодарна, иди скорее обними.

Она явно поняла намек, но, видимо, решив отделаться малой кровью, До Ха повернулась к нему спиной.

— Я принесу вам что-нибудь выпить, присаживайтесь.

Не подарив ему даже неловкой улыбки, оставив его одного в гостиной, До Ха ушла на кухню. В ее спине, когда она наливала воду в чайник, чтобы, видимо, заварить кофе, сквозила нескрываемая растерянность.

Тэ Ик стоял неподвижно и лишь наблюдал за действиями До Ха. Он не ожидал, что она бросится ему на шею или одарит лучезарной улыбкой с порога, но ее явная растерянность оставила неприятный осадок на душе.

Какой к черту сейчас кофе.

В горле пересохло, но объект его жажды был очевиден. Подавив нетерпение, он достал из кармана пиджака заранее приготовленную коробочку. Открыв футляр и достав сверкающие серьги, он подошел к До Ха.

— ...Ах.

Собиравшаяся достать чашку из шкафчика До Ха испуганно вздрогнула от тени Тэ Ика, оказавшегося прямо за ее спиной, и замерла.

— Давай без резких движений, а то поранишься.

Крепко встав позади До Ха, пытавшейся отстраниться, он начал перебирать пальцами ее левое ухо. Убрав длинные волосы за ухо и поглаживая пухлую мочку, он нащупал место для прокола.

— Ах, что вы...

Тэ Ик с серьезным, блестящим взглядом вдел серьгу в ее левую мочку. Почувствовав легкий холодок металла, До Ха вздрогнула всем телом. И, словно поняв, что он делает, задергалась сильнее.

— Подождите, подождите минуту...

— Потерпи, уже всё.

Мягким голосом, словно уговаривая, произнес он. Пока До Ха замерла, он вставил вторую серьгу в правое ухо и только тогда развернул ее к себе лицом. Шурх, длинные волосы качнулись, и сквозь них ослепительно сверкнули длинные серьги.

— Я, конечно, предполагал, что тебе пойдет, но...

Ослепительно.

Белая кожа стала еще белее, а черные волосы и глаза — еще чернее.

Ему всегда казалось, что в До Ха четко выражен контраст черного и белого, но увидев это сейчас вот так...

— Красивая.

Вырвалось у него, словно под гипнозом, и губы До Ха, собиравшейся что-то сказать, сомкнулись.

Его глаза долго блуждали по ее лицу, словно заново изучая каждую черту. Он не мог оторвать взгляд даже от легкого трепета ее ровных ресниц.

И он увидел себя, целиком отражающегося в ее черных зрачках.

— Правда...

Чувство удовлетворения от того, что в ее глазах отражался только он, было невероятно сильным.

Значит, мужчина, который тебе нравится — действительно я.

— Красивая, До Ха-я.

Не сдержавшись, Тэ Ик обхватил ее маленькие плечи и поцеловал в лоб. Чмок — губы оторвались с щекочущим звуком. Медленно выдыхая, он начал опускать губы все ниже.

— Как ты поживала?

Когда его губы, блуждавшие по переносице и вискам, наконец встретились с ее мягкими губами, он вдруг осознал.

— А я вот плохо.

— ......

— Это потому, что я скучал по тебе?

У меня так кружилась голова все это время, потому что я хотел сказать тебе эти щекочущие слова.

Что эти три недели без тебя были до чертиков скучными.

Я думал, это стресс от работы, а оказалось — просто истерика от того, что не мог видеть Юн До Ха.

Спокойствие продлилось лишь долю секунды.

Дыхание Тэ Ика мгновенно стало горячим. Настолько же горячим, насколько и нетерпеливым. Огромными руками он обхватил щеки До Ха, которая ошарашенно смотрела на него снизу вверх. Его язык тут же ворвался в теплую слизистую.

— Ах, подо...

Придя в себя, До Ха, осознав внезапное вторжение его языка, широко распахнула глаза. В другое время он бы хоть на секунду, но обратил внимание на ее реакцию, но сейчас для него все действия До Ха были лишь милым кокетством.

— Потом, хаа... Все потом...

Обхватив ее кулаки, отталкивающие его от плеч, он еще глубже сплел их языки. Поймав ее ускользающий язык, он начал сосать его еще сильнее, жадно смешивая слюну. Он так сильно вжимался своим высоким носом в ее нежные щеки, поворачивая голову то туда, то сюда, что она не могла отстраниться ни на секунду.

— Мне нужно... сказать..., м-м-м...

Он не слушал, что она там бормочет. Внизу живота тяжело заныло, а в голове помутнело. Чем глубже сплетались их языки, тем сильнее его руки сжимали тело До Ха.

— Тэ Ик, ах... хватит... Хаа, прекратите.

От ее прерывистых, жалобных стонов его тело закипело так, что было не остановить. Его губы заскользили вниз по белой линии ее шеи. Поцеловав выступающую ключицу и облизав упругую плоть, он засунул руку под ее кофту и крепко сжал голую грудь.

Именно тогда это случилось.

— Хватит... ах, я сказала, хватит!

Резко отвернув голову, До Ха закричала и оттолкнула его. Костяшки ее сжатых кулаков побелели от напряжения.

Воздух, раскаленный от жара и возбуждения, в одно мгновение заледенел.