12. Обман

«Ты дура?»

Разве я дура.

До Ха издала нелепый смешок, но желания спорить у нее почему-то не возникло. Лицо его явно выражало гнев, но слова, которые он выплескивал, были пронизаны заботой. Казалось, она даже хотела, чтобы он продолжал ее отчитывать.

«Вечно ноешь, что тебе холодно, а теперь хочешь подхватить простуду в разгар лета, которой даже собаки не болеют?»

Был ли в ее жизни кто-то, кто бы так злился из-за того, что она просто промокла под дождем?

Это жалкое озарение принесло четкое осознание реальности.

Отношения с Тэ Иком нужно заканчивать прямо сейчас.

Связь на одну ночь, затянувшаяся до конца сезона, явно была проблемой. Удивительно, что она поняла это только сейчас, но еще большей проблемой было...

— Ха, ах, м-м...

То, что, несмотря на ясное понимание необходимости остановиться, ей хотелось еще немного насладиться этим чувством, плотно заполняющим ее живот прямо сейчас.

— Высунь язык побольше, чтобы я мог его пососать.

То, что ей не претил этот сладкий шепот мужчины, проникающий ей в уши.

— Устала? Тогда иди сюда, обопрись.

То, что даже зная, что его забота, проявляющаяся посреди грубого и яростного напора, — это лишь уловка, чтобы продолжить секс, она с готовностью поддавалась ей.

Звук переплетающихся влажных тел был таким неистовым, но мысли До Ха лишь множились.

— Ах...!

В это мгновение ее голова, затуманенная роящимися мыслями, побелела.

— О чем ты там так задумалась?

Тэ Ик, проведя большим пальцем по ее мокрой от пота щеке, внезапно с силой толкнулся внутрь. От тяжелого давления, перекрывающего дыхание, ее влагалище судорожно задрожало. Не обращая на это внимания, он безжалостно задвигался внутри нее, по стенкам, все еще содрогающимся после оргазма.

— Я..., только что...! А, подож..., ах...!

Сквозь зубы До Ха короткими и быстрыми очередями вырвались сдавленные стоны. Словно поняв все ее невнятное бормотание, он наклонился и обнял ее еще крепче.

Чмок, чмок, чмок.

Его губы без устали осыпали поцелуями ее виски и щеки. Это была своего рода неосознанная привычка, проявляющаяся каждый раз, когда он сходил с ума от возбуждения и хотел вторгнуться в нее глубже. Это не были чувственные поцелуи, разжигающие страсть, скорее, в них было что-то грубоватое. Казалось, Тэ Ик верил, что эти чмоканья помогут ей легче принять его.

— Почему ты опять плачешь.

Когда До Ха беззвучно роняла слезы от запредельного наслаждения, он вдруг становился серьезным и допытывался о причине.

С таким взглядом, будто не успокоится, пока не услышит из ее собственных уст, плачет ли она от того, что ей хорошо, или от того, что ей неприятно.

— М?

Она не могла ответить, что это от того, что ей слишком хорошо, поэтому с трудом отвернула голову. Но Тэ Ик, догадавшийся о ее состоянии, стал действовать еще настойчивее. Член, медленно тершийся внутри, сменил направление и ударил еще глубже. Это было явно преднамеренно.

Слезы, в которых каплями собиралось наслаждение, потекли по ее щекам и вискам. Взгляд расфокусировался, и лицо Тэ Ика перед глазами расплывалось.

— Вечно с тобой одни хлопоты.

Тело, глубоко утонувшее в матрасе, было приподнято и посажено на его твердые бедра.

— Ну как, так лучше?

До Ха растерялась. Она думала, он продолжит двигаться, но он обнял ее и позволил удобно опереться на свою грудь. Мало того, он стал поглаживать ее по спине ладонью. Словно и впрямь больше не собирался двигаться.

— ...Хаа, сможешь немного потерпеть?

Как бы тяжело ей ни было, Тэ Ик никогда не останавливался вот так посреди процесса, поэтому глаза До Ха наполнились замешательством. Невозможно было игнорировать присутствие члена глубоко внутри, но, по крайней мере, она могла дышать.

Оказавшись с ним в обнимку, До Ха, не зная, что делать, тихо уткнулась лицом в его шею. Когда ее горячая щека коснулась мокрого от пота тела мужчины, в нос ударил его сильный запах. Несмотря на то, что они принимали душ вместе, используя один и тот же шампунь и гель, этот отчетливый аромат Тэ Ика заставил низ ее живота непроизвольно сжаться.

До Ха издала тихий стон хриплым голосом:

— Ха...

Тэ Ик, который, прислонившись спиной к изголовью кровати, поглаживал чувствительную кожу До Ха между лопатками, вдруг нахмурился и судорожно втянул в себя воздух.

Ее испуганное тело напряглось, рефлекторно плотно сжавшись вокруг него, и Тэ Ик со стуком откинул голову на изголовье, вложив всю силу в руки, обнимавшие До Ха.

— Угх, блядь...

Из-за стиснутых зубов вырвалось дыхание, куда более тяжелое, чем во время оргазма, и ругательства. Каменные бедра напряглись до предела.

— Ха... посиди, блядь, спокойно.

Сердцебиение обоих, которое на мгновение успокоилось, снова заколотилось в сумасшедшем ритме. До Ха закрыла глаза, прислушиваясь к переплетающимся ударам. И она почувствовала: его прерывистое дыхание, отдающее в воздухе запахом металла, и его сильное, горячее тело.

Хлюп.

Это был чистый инстинкт — она слегка приподняла бедра, все еще глубоко насаженная на него. Смутившись собственного порыва, в следующую секунду она услышала непристойный звук, как их тела, скользкие от пота и смазки, тяжело сомкнулись снова.

Тэ Ик резко отстранил До Ха, прислонившуюся к его груди. Его глаза были полны неутоленной похоти и недовольства.

— Я тут из последних сил сдерживаюсь... а ты нарываешься?

Бросив на нее предостерегающий взгляд, Тэ Ик с силой сжал одну из ее ягодиц. Ах, м-м. Сквозь зубы До Ха вырвался тонкий стон в нос. Одного лишь факта проникновения было достаточно, чтобы снизу поднимался жар, а ее глаза покраснели от возбуждения.

Раньше секс был процессом, в котором она полностью полагалась на Тэ Ика. Несмотря на то, что они спали бесчисленное количество раз, она не знала, как контролировать свои инстинкты.

— ...Я, я сама это сделаю.

В ответ на ее слова, в которых она забыла и о стыде, и о смущении, он, казавшийся непоколебимым, напряг все мышцы тела.

Когда она, с напряженными ногами, медленно повела бедрами, перед глазами словно все взорвалось белым светом. От легкого движения вперед-назад вены на его члене проскребли по стенкам влагалища. За этим последовало настолько ошеломляющее наслаждение, что на глазах выступили слезы.

Поскольку она сидела на нем сверху, ее угол зрения был немного выше. Это была редкая возможность посмотреть на него сверху вниз. Лицо мужчины, освещенное мягким светом ламп, было чертовски сексуальным.

Вздувшиеся вены на лбу, точеный нос, скулы, которые приобретали легкий румянец только во время секса, и темные глаза, ни на секунду не отрывающиеся от нее.

Все то, что составляло мужчину, который впервые подарил ей спокойное лето.

— Решила сначала завести меня, а потом опять спрятаться в ванной?

На лице Тэ Ика, вспомнившего неприятный для него эпизод, смешались возбуждение и сарказм. От его серьезного вопроса у нее вырвался смешок.

— Ах, ну правда... ха...

Из-за того, что она засмеялась сквозь стоны, ее тело непроизвольно напряглось. Она чувствовала, как с каждой секундой его терпение испаряется. В напряжении от того, что он может грубо наброситься на нее в любой момент, До Ха тихо прошептала:

— ...Больше не буду.

Словно говоря ему делать все, что он захочет, До Ха убрала руку с его плеча и скользнула вниз, поглаживая широкую грудь.

— Ты сегодня ведешь себя подозрительно.

Не «странно», а именно «подозрительно». От его меткого замечания ей снова захотелось рассмеяться, но она уже не могла. Недоверие в его глазах стало еще сильнее.

Внезапно Тэ Ик с каменным лицом спросил:

— Что-то случилось?

Он впервые спрашивал ее в постели о чем-то, что происходило за ее пределами.

Глаза До Ха мелко задрожали. Ей нужно было быстро ответить «ничего», ведь она не хотела, чтобы этот проницательный мужчина смог хоть что-то в ней прочесть. Но увидев его глаза, полные беспокойства, она не смогла вымолвить ни слова.

Время неумолимо шло.

Чем глубже они соединялись, тем глубже переплетались их взгляды. Внутри нее, до отказа заполненной Тэ Иком, все обострилось до предела. До Ха зажмурилась, чтобы не начать прерывисто дышать. Из-за этого слезы, скопившиеся на ресницах, потекли по щекам, оставляя тонкие дорожки.

Кап.

Слезинка, собравшаяся на подбородке, сорвалась и упала прямо на щеку Тэ Ика, который неотрывно смотрел на нее.

— Вытащить на секунду?

Кажется, сегодня он решил быть особенно нежным. Тэ Ик обхватил ее таз руками, словно готов был в любую секунду вытащить твердый, как камень, член.

До Ха тут же замотала головой и повисла у него на шее. Растерявшийся Тэ Ик похлопал ее по спине. Сердцебиение, ускоренное от наслаждения, забилось тревожно, словно она от чего-то убегала. Не меняя позы, До Ха повернула голову и посмотрела в окно. Проливной дождь, застилающий вид, был ей на руку.

До конца сезона дождей.

Срок, установленный мужчиной, станет и предлогом для завершения отношений, и ее убежищем.

Значит, пока все в порядке.

Потому что на улице идет дождь.

— Потому что мне слишком хорошо...

До Ха, медленно закрывая и открывая глаза, прошептала ему на ухо. Его член, находящийся внутри нее, дернулся и запульсировал.

— Потому что я сейчас слишком хорошо тебя чувствую...

Это звучало как оправдание, но это было правдой. Хлюп, хлюп. Чтобы он больше ничего не мог спросить, она медленно закружила бедрами. Уткнувшись лицом ему в плечо, упрямо перенося эти непривычные движения, она гналась за еще большим наслаждением.

В какой-то момент Тэ Ик подстроился под ее ритм и начал медленно двигать бедрами в ответ. Долгое, хриплое дыхание. Непристойное проникновение. Но их слияние оставалось медленным, балансируя на грани, не переходя черту, заставляя волноваться лишь самую поверхность. Пальцы на ногах непроизвольно поджимались, а тягучие стоны сливались воедино.

— Лицо... фу-ух... покажи мне свое лицо.

Словно предчувствуя семяизвержение, Тэ Ик срочно потребовал этого. До Ха, сделав вид, что не расслышала, вместо этого впилась зубами в его шею. Но для опьяненного возбуждением Тэ Ика это стало лишь катализатором. Вытащив член почти до конца, Тэ Ик со всей силы вогнал его обратно.

— Угх, ах...!

Тяжелое наслаждение пронзило все ее тело.

В момент оргазма они, не сговариваясь, судорожно впились губами друг в друга. Глотая слюну, которую он передавал ей, До Ха еще долго содрогалась.

Чмок, чмок.

Теплые губы Тэ Ика бессчетное количество раз коснулись ее ключиц и груди. Он даже посмеялся, сказав, что ее соски приобрели красивый цвет. Ей так нравилось его дыхание, что она проигнорировала его снова вставший с новой силой член.

До Ха всегда считала, что она лишь использует и жаждет исключительно похоти Тэ Ика. Но почему именно сейчас, когда ей нужно с ним расстаться, она начала замечать в нем и другие вещи?

Сожаление ли это о том, что она получила впервые, или страх?

Все то, что ей больше нельзя было хранить в своем сердце, она высекала в нем всю ночь напролет.