— Хватит... пожалуйста...

До Ха пробормотала это, прикрыв губы дрожащей тыльной стороной ладони. Ее плечи, пытающиеся выровнять дыхание, тоже дрожали. Увидев, как в ее покрасневших глазах заблестели слезы, сердце Тэ Ика ухнуло вниз.

Он не ожидал, что ей это будет настолько неприятно.

Явное отвращение, сквозившее в этой слабой попытке оттолкнуть его, заставило его разум опустеть.

— Извини, я тебя напугал.

Его рука, рефлекторно потянувшаяся, чтобы поправить ее растрепавшиеся волосы, застыла в воздухе.

— Просто волосы к щеке прилипли.

Глядя на то, как он растерялся всего от одного отказа, глаза До Ха наполнились непонятными эмоциями. Хоть она и оттолкнула его всем телом, крича «нет», сейчас у нее было такое лицо, будто она сама чувствует себя виноватой.

До Ха медленно отвела его руку, пытавшуюся убрать прилипшие к щеке волосы.

— Все в порядке. Просто немного... испугалась...

Она говорила, что все в порядке, но это ощущалось не иначе как очередное отвержение его прикосновений.

Странная атмосфера, окутывавшая До Ха с самого начала, начала постепенно приобретать очертания. Тэ Ик, пытаясь игнорировать подкатывающее дурное предчувствие, наклонил голову, чтобы встретиться с До Ха взглядом.

— А кожа горячая.

— ......

— Ты же болеешь.

К тому же, если присмотреться, она была одета в удобную домашнюю одежду, словно только что встала с постели.

— Ты сегодня не ходила на работу?

Его раздражало то, что он не мог понять: этот легкий румянец на ее бледном лице без макияжа — от поцелуя или от температуры. Ему хотелось протянуть к ней руку, но он боялся, что на этот раз получит настоящий отказ, и поэтому ничего не мог сделать.

По мере того, как разрасталось чувство бессилия, Тэ Ик становился все более нервным.

— Тэ Ик.

До Ха сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

Она отстранилась от него, тихонько вздохнула и...

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Теперь она даже избегала его взгляда.

— Извините, что не сказала заранее.

— ......

— И простите, что сообщаю об этом вот так, внезапно.

Это было совсем не похоже на Юн До Ха. Что бы она ни говорила, она всегда смотрела ему прямо в глаза.

— Говори.

После его короткого, резкого приказа глаза До Ха снова обратились к нему. И что такого в этом взгляде, раз от него становится хоть немного легче дышать? — горько усмехнулся про себя Тэ Ик.

Хотя он уже смутно догадывался, что До Ха собирается сказать.

— И что ты хочешь сказать?

На секунду дрогнувшие зрачки теперь смотрели прямо на него.

А затем голос До Ха невероятно четко вонзился ему в уши:

— ...Давайте на этом закончим. Спасибо вам за все.

Не оставив даже шанса на то, что его догадка могла оказаться неверной.

В тишине потянулось бессмысленное время.

— Внезапно...

— Это не внезапно.

Ее взгляд был холодным, словно она уже твердо все решила.

Это был не взгляд женщины, смотрящей на любимого мужчину. Он это понимал. Как только иллюзии, в которых он пребывал, рассеялись, он наконец-то все увидел ясно.

Ее голос, звучавший подавленно еще во время телефонного звонка.

Растерянность, которая была куда заметнее радости, когда она открыла ему дверь.

Необъяснимое поведение, в котором смешались странная холодность и чувство вины.

Это крошечное раздражающее чувство, которое, словно песчинка в ботинке, преследовало его всю дорогу сюда, в конечном итоге оказалось предчувствием беды.

— Что за дела.

Тэ Ик издал пустой смешок.

Его сердцебиение, которое до этого колотилось так нестабильно, словно он потерял связь с реальностью, вернулось в норму. Однако стать таким же спокойным, как женщина перед ним, было трудно.

— Мне не нравятся такие шутки.

Он никогда в жизни не думал, что из его уст вылетят такие глупые слова. Что он будет стоять с таким идиотским лицом перед женщиной, предлагающей разорвать отношения.

— И в чем причина.

— ......

— Должна же быть причина.

Блядь, ни разу...

Он лихорадочно перебирал в памяти все события.

Может, он где-то провинился? Он начал вспоминать с их последнего телефонного разговора перед его отъездом и пошел еще дальше в прошлое. Но ничего не находил, и теперь в ход пошли догадки.

Почему она вдруг решила все закончить? Что могло случиться за те 3 недели, что его не было?

Голова шла кругом.

— До Ха-я.

— Не называйте меня так.

Она больше не пятилась от него, но от этого ее отказ чувствовался еще острее.

— Мне некомфортно.

— ......

Она всегда была такой категоричной?

В голове снова все побелело.

— Я, я что-то...

Тэ Ик осекся на полуслове и, проведя руками по лицу, потер глаза. Последние несколько дней его режим сна был ни к черту, и сейчас эта усталость, казалось, навалилась на него разом. После долгого вздоха он продолжил:

— Если я тебя чем-то обидел, так и скажи.

— Нет ничего такого. Вы же были добры ко мне.

— Был добр... Разве я был к тебе добр?

На его усмешку, смешанную с неверием, До Ха, словно потеряв дар речи, слегка опустила голову, а затем медленно подняла на него взгляд.

— В чем же я был к тебе так добр? Ну-ка скажи, давай послушаем.

— В сексе.

Ха...

На губах Тэ Ика появилась опустошенная улыбка. Он с силой надавил кончиком языка на внутреннюю сторону щеки. Даже сейчас он сходил с ума из-за вкуса Юн До Ха, все еще оставшегося у него во рту, а женщина перед ним была абсолютно спокойна.

— Мне было хорошо.

— Я знаю. Ты извивалась, просила, плакала и хныкала.

— ......

— Я давал тебе все это удовольствие, так почему ты хочешь все закончить?

Между обрывистыми репликами повисало неловкое молчание. Тэ Ик тихо сглотнул.

Такой разговор в нынешней ситуации ни к чему не приведет.

— Юн До Ха.

Он совершенно не мог ничего понять.

Он думал, что нужно нормально поговорить и все выяснить: если он в чем-то виноват, пусть скажет прямо; почему атмосфера, которая была такой хорошей перед его отъездом, так резко изменилась; не случилось ли чего, пока его не было.

— До конца сезона дождей.

Услышав внезапно прозвучавшие слова До Ха, Тэ Ик напрягся.

«До конца сезона дождей».

На ее спокойный голос наложился его собственный, произносящий те же самые слова.

До Ха смотрела ему прямо в глаза, словно спрашивая, неужели он не помнит.

— Срок вы же сами установили.

— Ты сейчас... неужели ты из-за этого все устраиваешь?

Сквозь затуманенное сознание к нему пришло озарение: До Ха просто что-то неправильно поняла. Схватившись за эту мысль как за спасительную соломинку, он сделал к ней шаг.

— Юн До Ха, это...

Он хотел сказать, что с того самого момента, как в ее глазах, смотрящих на него, появилось что-то теплое, похожее на привязанность.

С того момента, как он подумал, что нравится ей.

Нет, возможно... еще задолго до этого ему стало абсолютно плевать на всякие там сроки. И даже силы покинули его. Да, так оно и было.

Юн До Ха просто сама себе что-то надумала. Испугалась, что по истечении этого срока он первым предложит расстаться, и заранее...

Но До Ха продолжила, не дав ему времени даже на эти короткие, несбыточные иллюзии:

— Отбросив все это...

— ......

— Я хочу покончить с этими бессмысленными отношениями. Таковы мои чувства, нужна ли причина более веская, чем эта?

Бессмысленными.

Он не мог поверить словам, слетевшим с ее губ без малейших колебаний.

— Бессмысленными?

Почему?

Тогда чем были все те улыбки, которые ты мне дарила?

«Я буду ждать, приезжайте скорее».

Зачем ты говорила, что будешь ждать?

«Я хочу побыть только вдвоем с вами, Тэ Ик».

А что значили слова о том, что ты хочешь побыть только вдвоем?

Мысли беспорядочно роились в голове, словно мозг дал сбой.

Так это все было фальшью?

Иллюзией, рожденной моим собственным заблуждением?

— А мне...

Грубо зачесав волосы назад, Тэ Ик пробормотал опустошенным голосом:

— Было хорошо в то время.

В конце концов, искреннее признание, которое даже он сам до конца не осознавал, вырвалось наружу, минуя мозг. Искреннее. Неужели это и правда вырвалось из моих уст? Плевать. Настолько он был в отчаянии.

— До Ха-я.

Он снова позвал До Ха.

— Значит, ты больше не хочешь меня видеть?

Он уже получил ответ из всего того, что До Ха сказала, из выражения ее лица, из ее действий, но он сам не понимал свою потребность снова и снова убеждаться в жестокой реальности.

Взгляд До Ха был расфокусирован. Она отвернулась, словно намеренно избегая его взгляда. Словно желая отрицать все сказанное им. Словно ничего не слышала.

— Мне больше... нечего сказать.

До Ха, окончательно отвернувшись от неподвижно стоящего Тэ Ика, медленно сняла серьги.

— Пожалуйста, уходите.

Ее знакомый, вежливый и учтивый голос говорил ему, чтобы он проваливал.

— Прошу вас.

Вместе с серьгами, которые она вложила ему в руку.

***

Щелк.

Со звуком закрывающейся входной двери До Ха опустилась на стул.

Дрожащее дыхание.

Глаза, полные смятения.

Бесконечно осторожные прикосновения.

Вещи, совершенно не вяжущиеся с образом Тэ Ика, витали в воздухе, словно остаточное изображение, на том месте, где он только что стоял. На ее просьбу уйти Тэ Ик долго смотрел на нее взглядом, словно видел впервые в жизни.

«Сама выброси».

Сверкающие серьги снова оказались у нее. А затем, бросив холодную фразу, он все-таки отвернулся и ушел.

Значит, вот так все и закончится.

Ничего особенного.

Какое облегчение.

Именно так она подумала в этот момент. В глаза бросилась коробка, одиноко лежащая на обеденном столе. Как только До Ха узнала логотип дорогого бренда, она крепко зажмурилась и снова открыла глаза.

«Красивая, До Ха-я».

Его сладко шепчущий голос был таким же приторным, как и торт, стоявший рядом с коробкой.

«А мне было хорошо в то время».

Обрывки его фраз гудели в ушах. Она долго сидела так, поглощенная чем-то неведомым, пока ее не вырвал из оцепенения звонок телефона.

[Квон Сон Джун]

Что сегодня за день такой.

Такова была ее первая мысль, как только она увидела имя звонящего. Казалось, ей предстоит пройти еще одно испытание. Непрекращающаяся вибрация доводила до невроза, и До Ха обхватила голову руками. Вскоре она подняла опущенную голову и откинула назад длинные волосы.

Она устала.

Хотелось поскорее со всем покончить и отдохнуть.

Взяв верхнюю одежду и выйдя из подъезда, она почувствовала, как прохладный сентябрьский ветер щекочет щеки. Пройдя по короткой аллее, она села на безлюдную скамейку. Не прошло и пары минут, как сверху раздался низкий голос: