Вокруг было темно — вполне в духе секретных заведений для чеболей.

Испытывая лишь слабую тень облегчения от строгого соблюдения безопасности, До Ха прошла через холл, наполненный звуками джазовых мелодий, и поднялась по железной лестнице. Сначала ей показалось, что раз музыка играет, заведение продолжает работу.

Но вокруг не было ни души. Ни персонала, ни посетителей.

— Где исполнительный директор О? — спросила До Ха у идущего впереди мужчины.

Это был телохранитель, который, словно тень, повсюду следовал за Тэ Иком. Когда она вышла из такси по указанному адресу, он уже ждал ее, будто знал, что она придет.

Поднимаясь за мужчиной по ступеням и внимательно осматривая холл, коридоры и входы в комнаты, До Ха не видела ни малейшего следа жестокого избиения. Внутри царила тишина, вызывавшая странное чувство дискомфорта.

— Ему оказывают помощь, так что вам не о чем беспокоиться.

Даже не знаю, как это назвать: сначала калечит, потом лечит?

— Мне нужно убедиться, насколько серьезны его травмы.

— К счастью, он еще дышит.

Это прозвучало так, словно ей стоит радоваться уже тому факту, что он жив. Мужчина был безупречно вежлив, но в его поведении сквозила настороженность. Похоже, он был крайне недоволен тем, что она, будучи адвокатом О Джин Су, поддерживает связь с его боссом.

— Входите.

Дверь открылась независимо от ее воли, и в образовавшемся проеме До Ха увидела мужчину, избившего О Джин Су. Он сидел на роскошном кожаном диване.

Самого О Джин Су, который, по словам, превратился в кровавое месиво, нигде не было видно — возможно, его и правда унесли лечить. До Ха сделала короткий вдох и переступила порог.

Когда же это было? До Ха вспомнила их встречу этим летом в ресторане в Согондоне. Тогда он тоже был весь в черном.

— Волосы еще не высохли. Принимала душ перед выходом?

Дверь за ее спиной закрылась. Тэ Ик бросил взгляд на До Ха, застывшую на месте.

— Теперь ты со мной даже не здороваешься.

— ......

— У тебя же это так хорошо получается. Едва увидев человека — сразу улыбка, глазки строишь.

Его грудная клетка, обтянутая черной рубашкой, тяжело вздымалась, придавая ему угрожающий вид. Он выглядел то ли как человек, только что закончивший изнурительную тренировку, то ли как в стельку пьяный, осушивший несколько бутылок. Подумав, что, скорее всего, и то и другое верно, она засомневалась, способен ли он сейчас на нормальный диалог.

— Но если подумать, ты ведь так всем улыбаешься. Коллегам, официантам в ресторанах...

Тэ Ик поставил локти на стол, подался вперед и провел ладонями по лицу. До Ха кое-что заметила. На костяшках его пальцев была кровь.

Невозможно было понять, его это кровь или чужая.

— И этому сученку, директору О, тоже.

До Ха подошла к Тэ Ику и села рядом. Вблизи он выглядел еще хуже, чем ей показалось сначала. Оставим в покое растрепанную одежду и волосы — его затуманенные алкоголем глаза опасно блестели.

Пальцы и тыльные стороны ладоней были в крови, пятна которой остались и на лице — он не успел их смыть.

— Злишься? — тихо спросил Тэ Ик, по-своему истолковав ее окаменевшее лицо. — Верно, я сделал это специально. Чтобы поставить тебя в трудное положение. Чтобы ты не могла не явиться ко мне.

— ......

— На этого ублюдка О плевать. Его скоро все равно вышвырнут, а ты ведь не настолько дура, чтобы цепляться за дохлую крысу.

— ......

— Под этим вашим председателем в юрфирме тоже немедленно...

— Сначала нужно обработать раны, — перебила его До Ха.

Тэ Ик усмехнулся.

— С ума сойти.

Когда она попыталась проигнорировать его и выйти, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, он схватил ее за руку и заставил сесть обратно. В нос ударил резкий запах спиртного.

— Неделю игнорировала мои звонки, а как услышала, что другого ублюдка побили, примчалась с мокрыми волосами...

Тэ Ик зарылся лицом в ее волосы, пахнущие шампунем. Его сила была подавляющей, ей невозможно было противостоять. До Ха попыталась оттолкнуть его, зная, что это бесполезно, но от этого он лишь сильнее вдыхал ее аромат, его грудь то расширялась, то опадала в глубоком вдохе.

— Почему ты такая доступная?

— ...Вам ведь это и нравилось.

— Поэтому я, как придурок, обманывался.

К ее шее прижалось горячее дыхание. Голос в конце фразы даже немного дрогнул, словно он сам не понимал, в чем именно заблуждался.

— Сначала... обработаем раны. Они могут открыться.

— Почему? Хочешь спровадить меня и пойти к О Джин Су?

— Это моя работа.

— Может, прикончить его? — спросил он бесстрастным голосом. — Тогда ты пойдешь со мной?

Его глаза были такими же сухими, как и голос.

«А мне было хорошо в то время».

Почему его слова, сказанные в тот день, сейчас так четко всплыли в памяти, несмотря на совершенно иную интонацию?

Других объяснений не требовалось. Чувства мужчины, обрушившиеся на нее, были слишком явными, чтобы их игнорировать.

Восприняв ее молчание как отказ, он холодно предупредил:

— Следующий — Квон Сон Джун.

До Ха напряглась.

— Ну как?

— ......

— К нему ты тоже так прибежишь?

— Тэ Ик.

— Блядь.

Внезапно сорвавшееся с его губ ругательство было пропитано раздражением, лицо Тэ Ика похолодело.

— Лицо у тебя меняется.

— ......

— Стоит только произнести имя этого ублюдка, как твоё выражение..., твои глаза...

Тэ Ик всматривался в лицо До Ха, словно пытаясь что-то там отыскать.

— Ведь это не так?

Вопрос был без начала и конца, но До Ха поняла.

Поняла, что его мучает и что именно он хочет подтвердить.

Тук-тук.

В тишину, поглотившую, казалось, даже воздух, внезапно ворвался стук. Дверь открылась, и вошел секретарь Тэ Ика.

— Генеральный директор.

— Выйди, — распорядился Тэ Ик, даже не глянув в сторону двери. Его взгляд, прикованный только к ней, был обжигающим и нервным.

Но секретарь не отступал, проявляя не меньшую настойчивость. Лицо Тэ Ика, недовольного тем, что его прервали, исказилось. Он посмотрел на мужчину у двери. После напряженного противостояния секретарь вежливо произнес:

— Прошу прощения, но вам пора идти.

— Я понял. Выйди.

Дверь закрылась. Тэ Ик снова посмотрел на нее.

Пламя в его глазах на мгновение угасло, напряженные вены на лбу и шее расслабились.

Увидев эту явную перемену своими глазами, До Ха дрогнула.

Или это ее сердце дрогнуло? Внутри все перевернулось, словно от несварения.

Неужели так трудно держать себя в руках? Раньше со мной такого не было.

— Извини, испачкал тебя.

Вы постоянно делаете вот так, и я...

Тэ Ик нахмурился, заметив бледный след крови на щеке До Ха. Он машинально похлопал себя по бокам в поисках чего-то, но, осознав, что на нем только рубашка и брюки, тихо выругался. Затем он протянул руку и рукавом своей рубашки вытер щеку До Ха.

Грубое, но осторожное; неловкое, но нежное прикосновение.

Тепло его тела, которое когда-то горячо обнимало ее промокшую под дождем, казалось, снова разлилось по ее венам. Мужчина, который по-новому растворился в ее лете, состоящем из бесконечных кошмаров. Мужчина, который, как она думала, просто промелькнет мимо, не оставив следа.

Почему вы... за что.

Тэ Ик, не сводивший с нее пристального взгляда, наконец поднялся. Пропитанное алкоголем тело возвышалось над ней; он еще некоторое время смотрел на нее сверху вниз.

— Не сворачивай никуда по дороге, поезжай на машине.

— Вы не поймете меня.

До Ха схватила собиравшегося уйти Тэ Ика за край одежды. Тэ Ик медленно обернулся и посмотрел на нее. Он прищурился, словно пытаясь осознать смысл ее слов.

Кончики ее пальцев, сжимавших его одежду, мелко дрожали.

— Но я и не прошу понимания. Просто...

— Ты...

Он встретился с ее испуганным взглядом.

До Ха, собрав в кулак все свое мужество, заговорила:

— Не могли бы вы... выслушать меня?

Она просила его выслушать ее историю.

Они смотрели друг на друга так, словно время и пространство вокруг них замерло.

— Я позвоню. Нет... — сказал он твердым голосом. — Обязательно возьми трубку.

До Ха едва заметно кивнула.

— Я буду ждать.

Глава 15. Знали ли они

Скрип.

Железная дверь открылась. Спустившись по узкой лестнице, ведущей в подвал, Тэ Ик оказался в еще более узком проходе. Он шел, небрежно вытирая кровь с рук носовым платком, который ему протянул директор Ли. Тот продолжал докладывать:

— Репортер?

— Да.

— Из какого издания?

— Репортер «Хэсон Ильбо».

Журналисты юридического отдела «Хэсон Ильбо» были известны своей предвзятостью в пользу прокуратуры. Тэ Ик приехал сюда, услышав, что посреди ночи поймали какую-то «крысу», и, похоже, это был прокурорский прихвостень.

«Не могли бы вы... выслушать меня?»

Блядь, именно в такой важный момент.

Тайминг был просто дерьмовый. Тэ Ик, раздраженно покусывая кончик сигареты, потер лицо.

— А До Ха?

— Мы подтвердили, что она зашла к себе домой.

Сейчас он думал только о том, как бы поскорее со всем покончить и поехать к ней.

Несмотря на то, что это был подвал, внутри все было настолько чисто, что помещение вполне могло сойти за чье-то реальное место для «работы». Вот только отсутствие солнечного света и замкнутость пространства означали одно: если тебя сюда затащили, по своей воле ты не выйдешь.

Пройдя дальше, Тэ Ик оказался в просторном зале. Там несколько человек из его личной охраны ждали, усадив мужчину на стул. Тэ Ик подошел к нему и бегло осмотрел.

Мужчине было около сорока; за исключением небольшой царапины в уголке рта — видимо, сопротивлялся, когда его тащили, — он был в порядке.

— Дай-ка глянуть.

По слову Тэ Ика один из охранников тут же принес камеру, принадлежавшую, судя по всему, репортеру. Тэ Ик начал быстро пролистывать содержимое, и на его губах появилась презрительная усмешка.

На снимках был только он. Снято было всё: от компании до мест, которые он посещал в частном порядке.

Надо же, какая однобокая журналистика.

— Я думал, ты крыса, а вы, оказывается, мой сталкер, господин репортер?

— Вы слишком известны тем, что отлично получаетесь на фото. Могу отдать вам пару удачных кадров, — парировал репортер, совершенно не растерявшись, хотя любого другого на его месте в такой обстановке охватил бы ужас.

Тэ Ик ответил столь же небрежно:

— Не стоит, мне проще в зеркало посмотреть.

— ......

— Ну и как я вам вблизи? В жизни ведь еще круче, правда?

Репортер хмыкнул.

— Да, действительно. Генеральный директор Мун Тэ Ик.

Учитывая, что он продолжал язвить даже в такой ситуации, смелости ему было не занимать.

Однако у Тэ Ика не было времени на пустую болтовню.

— Хватит точить лясы.

Тэ Ик вынул карту памяти из камеры и передал ее директору Ли. А саму камеру с силой швырнул на пол. С глухим звуком объектив разлетелся вдребезги.