Председатель Квон потер переносицу под очками. Затем он открыл ящик стола и достал пачку сигарет. Однако он лишь вертел ее в руках, не закуривая. До Ха знала, что в молодости председатель был заядлым курильщиком, но бросил ради Чо Ин Ён.
Поскольку председатель Квон не стал спрашивать о причинах увольнения, До Ха спокойно произнесла заранее заготовленные слова:
— Я хочу продолжить учебу.
Примерно на шестом году работы в компании юристы обычно отправлялись на учебу за границу при поддержке фирмы. Это была программа, по которой они получали степень магистра в зарубежной юридической школе, проходили стажировку в партнерской фирме и возвращались.
Для младших юристов HJ это был обязательный этап перед тем, как стать партнером. Это была зарубежная стажировка, на которую она в любом случае поехала бы. Она просто хотела немного приблизить это естественное будущее и добиться всего своими силами.
— Куда?
Председатель Квон, с ходу раскусивший ее план при слове «учеба», задал вопрос. До Ха на мгновение замялась. По правде говоря, ей было всё равно куда, лишь бы не в Корею, но чтобы показать твердость своих намерений, она ответила конкретно:
— В США. Я думаю о программе LL.M.
LL.M. — программа магистратуры в области права (Master of Laws).
— Не понимаю, зачем тебе нужно увольняться, если ты можешь поехать учиться, оставшись в фирме.
Он снова думает, что я поступаю неблагодарно?
Лицо председателя Квона было куда холоднее, чем тогда, когда он узнал, что она подавала резюме в другие фирмы.
— Объясни. Я знаю, что ты не из тех, кто жалуется по пустякам.
— Вы правы, сейчас я просто жалуюсь. Я увольняюсь, потому что мне тяжело, председатель.
Изначально она подавляла свои истинные чувства амбициями. Она хотела стать успешной. Хотела жить так, чтобы никто больше ее не бросил.
«Тебе же ничего не нужно, так ради чего ты так усердно вкалываешь?»
Ей вспомнился вопрос, который однажды задал Тэ Ик.
В жизни До Ха было необходимо что-то неизменное. Она считала, что в трудные времена единственное, что дает силу — это деньги. Хотя она и изучала право, она встала на сторону власть имущих, став их представителем, и выбрала жизнь, далекую от справедливости.
Так она зарабатывала деньги и строила обеспеченное будущее, но...
Теперь ей казалось, что всё это потеряло смысл.
«Тебе холодно?»
«Вечно ты... мерзнешь».
Она всё еще цеплялась за пустые надежды.
Теплое прикосновение Тэ Ика сегодня на рассвете напомнило ей о том дне, когда ей было шестнадцать. О дне, когда она пошла искать маму, желая вымолить нечто иное, нежели деньги.
Она больше не хотела поддаваться этой слабости.
Но главное — ей было тяжело и дальше смотреть на председателя Квона и маму. Узнав о чувствах Сон Джуна, как она могла оставаться адвокатом в HJ?
Просто ей одной нужно уйти отсюда.
Только ей одной.
Только ей одной.
— Если что-то случилось из-за генерального директора Мун Тэ Ика...
— Нет.
До Ха через силу улыбнулась.
— После получения степени магистра я планирую работать в иностранной юридической фирме, если представится возможность. Я не вернусь... в Корею.
— ......
— Передайте, пожалуйста, и госпоже, что я больше не буду ее навещать.
Телефон на столе уже давно разрывался, но председатель Квон не снимал трубку. Кажется, его мобильный тоже звонил, но взгляд председателя был прикован исключительно к До Ха.
До Ха подождала, пока звонок прекратится, и снова заговорила:
— Для госпожи будет лучше услышать это от вас, чем от меня.
Как и всегда.
Они всегда угадывали обстоятельства друг друга и принимали решения о будущем, находясь по разные стороны этой огромной двери кабинета председателя.
В комнате повисло долгое молчание.
До Ха решила поставить точку:
— Я уйду, как только закончу текущие дела.
— Адвокат Юн.
— Дядя.
Она уже и не помнила, когда в последний раз так называла председателя Квона. Она с трудом разомкнула непослушные губы:
— Искренне благодарю вас за все те незаслуженные возможности, что вы мне дали.
По крайней мере, эти слова были сказаны от всего сердца.
До Ха низко поклонилась председателю Квону и выпрямилась. Когда их взгляды снова встретились, председатель Квон выглядел так, словно окончательно потерял дар речи. Он даже казался растерянным. Она и подумать не могла, что когда-нибудь увидит такое лицо у председателя.
— Просто отпустите меня.
В тот самый момент, когда председатель Квон, глядя на ее непоколебимую решимость, собирался что-то сказать...
Раздался торопливый стук, и дверь резко распахнулась.
— Председатель...!
Даже не дождавшись разрешения, в приоткрытую дверь ворвалась младшая секретарша.
— Только что звонили из больницы...
Из больницы?
Не успела До Ха удивиться, как секретарша выпалила дрожащим голосом:
— Прокурор Квон Сон Джун подвергся нападению! Сейчас он ожидает экстренной операции.
18. Размышления
<Прокурор спецотдела Центральной окружной прокуратуры подвергся нападению неизвестного с холодным оружием>
Заголовок экстренного вечернего выпуска новостей кричал красными буквами внизу экрана.
Тэ Ик, получивший известие о Сон Джуне еще до того, как оно появилось в срочных новостях, оторвал взгляд от телевизора. Потирая пересохшие глаза, он задал вопрос, который волновал его больше всего:
— А До Ха?
По каждому каналу передавали новости о нападении на действующего прокурора. Поскольку стало известно, что пострадавший — сын главы крупной юридической фирмы HJ, а также прокурор спецотдела, которого еще несколько часов назад обвиняли в утечке следственной информации, интерес СМИ не утихал.
— Как только стало известно об инциденте, она сразу выехала из фирмы в больницу. Сейчас она возле операционного блока. Родная мать прокурора Квона упала там в обморок... Возникла небольшая суматоха.
— Квон Сон Джун еще на операции?
— Да.
Тэ Ик посмотрел на время. Сон Джун находился в операционной уже два часа. Несмотря на то что за дело взялись лучшие врачи больницы, никто, похоже, не мог предсказать, сколько еще продлится операция.
— Насчет места происшествия не беспокойтесь. Я всё зачистил, чтобы не осталось никаких следов.
Не осталось никаких следов.
Всё зачистил.
Тэ Ик услышал, что его люди четко справились с последствиями, но почему-то его мрачное лицо не прояснилось.
— ...Личность человека, первым сообщившего о нападении, также не установлена. Полиция пока не нашла никаких зацепок, расследование зашло в тупик...
Взгляд Тэ Ика снова сфокусировался на экране телевизора. Репортер вещал на фоне здания больницы, где сейчас оперировали Сон Джуна. При мысли о женщине, которая сейчас находится где-то в этом здании, на его губах появилась горькая усмешка. Он провел рукой по усталому лицу.
После долгого молчания Тэ Ик заговорил:
— Свяжись с полицией.
Лицо директора Ли исказилось от ужаса.
— Генеральный директор!
— ...Скажи, что мы дадим все необходимые для следствия показания.
— Нельзя.
— Я беру ответственность на себя.
В ответ на его непреклонные слова директор Ли постарался говорить максимально убедительно:
— Это было не просто запугивание, это было явное покушение на убийство. Если бы наших людей тогда не оказалось на месте, прокурор Квон действительно мог бы умереть.
— ...Да, сдох бы.
И будь это вчерашний Тэ Ик, он бы, несомненно, позволил этому случиться.
Возможно, он бы даже обрадовался, что желаемое свершилось чужими руками.
Сейчас он считал, что никто на свете не хочет смерти Квон Сон Джуна сильнее, чем он сам. Но по иронии судьбы, именно благодаря людям, которых Тэ Ик приставил к Сон Джуну, того успели быстро доставить в больницу и положить на операционный стол.
— Благодаря этому мы смогли быстро оценить состояние прокурора Квона, оказать первую помощь, и он попал на операцию. На этом всё. Больше вмешиваться нельзя.
— ......
— Поймают преступника или нет — это их проблемы, разве не так? Если вы вмешаетесь, генеральный директор, это вызовет неприятные подозрения. Нет, они точно возникнут.
Определенно, дело может принять серьезный оборот. Особенно сейчас, когда им не избежать аудиторской проверки.
Но Тэ Ику было абсолютно наплевать на чужие подозрения. Пусть даже в новостях начнут вовсю трубить о его связи с покушением на Квон Сон Джуна.
Он явно сошел с ума.
Директор Ли, который и понятия не имел, что вместо корпоративных рисков все мысли Тэ Ика сосредоточены на чувствах одного-единственного человека, не скрывая раздражения, спросил:
— О чем вы вообще вчера говорили с прокурором Квоном?
— ......
— У вас есть хоть какие-то догадки?
За последнее время Второй спецотдел перевернул вверх дном столько дел чеболей и политиков, что нажил врагов по всем фронтам. Людям Квон Сон Джуна будет тяжело даже просто составить список подозреваемых.
Но Сон Джун был прокурором, которого в скором времени ждали лишь дисциплинарное взыскание и понижение в должности. Тэ Ику было нетрудно догадаться, кто в такой момент мог желать смерти Сон Джуна настолько сильно, чтобы не остановиться перед заказным убийством.
— Есть тут один.
Произнеся это, Тэ Ик вспомнил события прошлой ночи.
