Почувствовав, что больше не желает оставаться в этой квартире, Са Ён выгребла из ящика стола все купюры и монеты, рассовала их по карманам и открыла входную дверь.

Скрип.

Поправив платье, она пошла по коридору. В дальнем конце раздался шорох, и чье-то незримое присутствие исчезло. А ведь ей казалось, что кто-то смотрел в её сторону.

Наверное, показалось...

В конце концов, здесь постоянно шныряют люди. Отмахнувшись от этой мысли, она нажала кнопку вызова лифта.

Как только она спустилась на первый этаж, в лицо ударил запах свежеиспеченных вафель, а следом раздался свист компании парней в потных белых футболках. Вообще-то она хотела съесть что-то более сытное, что сошло бы за полноценный обед, но не удержалась и, подойдя к лотку, протянула купюру. Так половина всех сбережений ушла на две яичные вафли, заменившие ей трапезу.

— Вкусно…

Вытерев перепачканные маслом губы тыльной стороной ладони, она начала медленно обходить заведения, на которых висели объявления о найме. Вокруг было так много людей, что иногда ей приходилось прислоняться к стенам зданий, чтобы перевести дух. Вроде бы она не делала ничего плохого, но всё равно постоянно нервничала. Толкаться в толпе было тяжело. Может, потому, что она никогда раньше этого толком не делала?

Первым делом она решила попытать счастья в круглосуточном минимаркете, который всегда видела из своего окна. Сколько бы она ни смотрела вниз, там всегда горел свет, а на мутном стекле неизменно висело объявление о найме, написанное красным маркером.

Она толкнула стеклянную дверь с наклеенным на неё красным бумажным талисманом с иероглифом «Процветание», и раздался легкий звон колокольчика. Внутри царил хаос: уцененные товары были свалены как попало. Хозяин в очках, сидевший за кассой и читавший газету, нахмурил морщинистое лицо и нехотя буркнул приветствие. Са Ён, нерешительно подойдя к кассе, спросила:

— Извините, а можно ли у вас устроиться на работу?

Хозяин уставился на неё так, словно увидел нечто диковинное. Судя по странному виду, он сразу понял, что перед ним подозрительная иностранка. Прищелкнув языком, он снова уткнулся в газету и равнодушно бросил:

— И сколько собираешься работать?

— Ну, не знаю. Как можно дольше…

— ID-карта есть?

— Что?

— Карта иностранца, говорю, есть?

С первого же вопроса она попала в тупик. Он просил удостоверение личности. Откуда у нелегалки возьмутся такие документы? У нее даже корейского паспорта не было.

Плотно сжав губы, Са Ён отрицательно покачала головой. Хозяин, внимательно оглядев ее с ног до головы, открыл кассу — раздался металлический звон, — выудил оттуда какую-то визитку и протянул ей.

Взглянув на нее, Са Ён увидела пеструю, вульгарную карточку какого-то борделя.

— Иди туда.

— …Нет, я бы хотела работать здесь…

— Ты же за деньгами пришла?

Хозяин удивленно вскинул седые брови, будто не понимая, что ее не устраивает. Тон был такой, словно она сморозила полнейшую глупость. Онемев от возмущения, Са Ён крепко сжала губы.

В повисшей тишине она физически ощутила, как взгляд старика скользнул к ее груди. Этот старый хрыч определенно мысленно оценивал ее тело. Кровь прилила к лицу, а во рту появился кислый привкус — ей словно дали понять, что всё, на что она годится, это торговать собой.

Впрочем, кто в здравом уме наймет иностранку, которая толком не говорит по-кантонски и не может даже подтвердить свою личность? Она бы и сама такого человека не взяла. У нее не было абсолютно никаких гарантий.

Поэтому, проглотив гордость, Са Ён молча сунула визитку в карман. Мысли потекли в самом мрачном направлении. Продавать тело она не собиралась, несмотря на всю безвыходность, но что, если ей всё-таки придется туда пойти?..

Коротко поклонившись, Са Ён вышла из минимаркета и обошла еще несколько заведений, но всё впустую. Везде первым делом требовали удостоверение личности. В одном месте сказали: «Ладно, тогда возьмешь на себя бухгалтерию», и ей пришлось поспешно ретироваться самой.

В крупном ресторане мужчина, похожий на менеджера, окинул её покорную фигуру оценивающим взглядом и протянул визитку, велев возвращаться, когда она подтянет кантонский. Требование невозможного оказалось даже больнее, чем если бы ее просто выгнали с отказом.

А в последнем месте — парикмахерской, где искали уборщицу, — стоило им услышать, что у нее нет документов, как кто-то схватился за телефон, чтобы позвонить в полицию. Са Ён пришлось бежать оттуда без оглядки.

Пока она бродила, солнце окончательно село. Люди-паразиты, оживающие лишь с приходом тьмы, высыпали на улицы, блуждая в ярком свете неона.

Неужели то место — действительно мой единственный выход?

Са Ён, нащупав в кармане визитку борделя, тяжело вздохнула и поплелась домой. Даже самая обычная работа, за которую мог взяться любой, оказалась для нее недосягаемой. Она даже не могла винить людей, которые ей отказывали: поставь она себя на их место, тоже ни за что не наняла бы такую, как она. Горько усмехнувшись, она зашла в лифт.

В самую последнюю секунду, когда двери уже почти закрылись, в щель протиснулся мужчина в низко натянутой бейсболке. На вид ему было под сорок, и выглядел он довольно потрепанным.

— .......

— .......

Увидев, что кнопка восьмого этажа уже нажата, он наклонился и ткнул кнопку девятого. Двери медленно закрылись. Пока старый лифт полз вверх, мужчина, громко чавкая жвачкой, не отрывал от нее пристального взгляда в бесконечном коридоре зеркал.

Она всё еще не привыкла к тому, что на нее так пялятся. Теребя в кармане визитку, Са Ён попыталась выровнять дыхание.

С тихим звоном лифт остановился на восьмом этаже. Наконец-то она останется одна. Но как только она шагнула в коридор, мужчина вышел следом. Только тогда Са Ён поняла, что что-то не так.

Разве он не на девятый ехал? Почему он вышел здесь?

Неужели... Бежать?

А что, если я просто накручиваю себя?

Ее секундное замешательство оказалось фатальным. Грубые руки обхватили ее сзади за плечи, а к горлу прямо под подбородком прижалось холодное, острое шило. У самого уха раздался липкий голос, пропитанный горячим дыханием с запахом табака.

— Пискнешь — убью.

— …!

— Топай к себе в квартиру.

Са Ён тяжело сглотнула и, стараясь не напороться на шило, едва заметно кивнула. Если бы это случилось утром, до того как она вышла из дома, она бы, наверное, даже пожалела придурка, решившего ограбить ее пустую халупу. Но сейчас всё было иначе. Ведь она только что получила визитку, подтвердившую её главную «полезность».

Вспомнилась кричащая бумажка в кармане. Возможно, этому мужчине нужны были вовсе не деньги. Его целью было изнасиловать одинокую девушку.

Тогда всё сходится.

От этого осознания ноги отяжелели, словно налитые свинцом. Мужчина то и дело пинал ее по голеням, заставляя идти быстрее.

По пути к двери они прошли мимо нескольких квартир, распахнутых настежь из-за летней духоты. Обитатели этих жилищ лишь бросали в коридор пустые взгляды. Глаза, похожие на глаза дохлой рыбы, прикидывали, не причинит ли происходящее вреда им самим. Выцветшие глаза людей, уставших от жизни.

Старик в белой майке, куривший в коридоре, увидев её в лапах мужчины, просто зашел к себе и захлопнул дверь. А ведь она даже не успела крикнуть «помогите».

Так что до своей двери она дошла исключительно на энергии отчаяния. Как только она остановилась, острие шила под подбородком надавило сильнее, словно торопя. Кожу защипало. Дрожащими руками она вставила ключ в замок и повернула ручку.

Щелк. Как только дверь приоткрылась, ее с силой швырнули на пол.

Грохот!

Она больно ударилась плечом о жесткий пол. Мужчина отшвырнул шило в сторону, навалился на нее сверху и тяжело, прерывисто задышал. Подол платья цвета слоновой кости мгновенно задрался вверх.

— Не надо, не смей…!

Это ненормально. Это безумие. Она отчаянно забилась под ним, но силы мужчины, ослепленного похотью и жаждой подчинения, были слишком велики.

Глупо было даже надеяться, что она, истощенная, толком не евшая и не знающая, как правильно применять силу, сможет отбиться от мужика, который был на полголовы выше ее.

Мужчина легко перехватил ее запястья одной рукой, намертво прижал их к полу над её головой, а другой с размаху ударил по лицу.

Хрясь!

Голова мотнулась в сторону, и во рту разлился металлический привкус крови. Вспышка боли и шока выжгла все мысли, оставив в голове звенящую пустоту.

— Ух…!

Платье одним рывком задрали до самой груди. Не успела она даже попытаться вырваться, как мужчина грубо дернул бюстгальтер; крючки с треском оторвались, и лифчик полетел на пол, как мусор.

Раздался металлический щелчок расстегиваемого ремня брюк. Ее остывшее тело била крупная дрожь. Просто... просто представь, что это долгий кошмар. Надо только потерпеть, пока всё не закончится. Она обреченно зажмурилась, готовясь к худшему. И в этот момент...

Глухой удар!

Одновременно со звуком мощного пинка тяжесть, сдавливавшая ее тело, внезапно исчезла.

— Да уж, судьба у тебя — не позавидуешь.

Раздался тихий голос, сопровождаемый цоканьем языка. Она определенно уже слышала этот голос, но из-за шока не могла вспомнить, где. Са Ён, дрожа всем телом, приоткрыла глаза.

Первым делом она увидела тяжелый кожаный ботинок, безжалостно вдавивший затылок нападавшего в пол. А затем этот же ботинок без малейших колебаний пнул ублюдка под ребра — так же легко, как пинают валяющийся на улице сдутый баскетбольный мяч. Потерявший сознание насильник скрутился на полу, пуская слюни.

— Снова привет?

Услышав это, она с трудом подняла взгляд от ботинок. Мужчина в черных брюках и приглушенно-желтом чанпао под черным пальто легонько приложил указательный и средний пальцы к виску, салютуя ей в знак приветствия. Это был Чан — человек, который когда-то представился ее временным охранником.