Охваченный внезапным летним наваждением, мужчина терпеливо ждал, пока девушка барахталась в своих смешанных чувствах, не зная, что делать. Он не рвался вперед силой, но и не отступал с великодушным видом. Ее раскрасневшиеся щеки и губы, которые Тэ Хо целовал, скользнув к линии подбородка... Его большая рука легла ей на бедро.

Чтобы Са Ён не сбежала.

— …!

Напрягшееся тело мужчины внезапно нависло над ней. Са Ён инстинктивно вскинулась, плотно прижавшись к его груди, и в этот момент Тэ Хо пронзил ее до самого конца одним мощным толчком. Низ живота мгновенно вспыхнул от пронзительной боли и доселе неведомых ощущений.

Больно. Было больно, но этот странный, тягучий жар, от которого не хотелось избавляться, начал медленно заполнять низ живота. Это было не просто чувство инородного тела — это была какая-то сладкая, мучительная тяжесть.

Как утолить это чувство — девушка не знала. Мама этому не учила. Но этот мужчина, похоже, знал.

Она с трудом открыла глаза. Тэ Хо, опершись рукой у ее головы, смотрел на девушку сверху вниз, и на его безупречном лице застыло сложное, напряженное выражение. По идее, это должен был быть холодный, расчетливый секс — иначе и быть не могло. Но он с самого начала смотрел на Са Ён с таким растерянным и ошеломленным видом, словно внезапно попал под проливной летний ливень. Как будто всего этого не было в его расчетах.

Странно. Человек, с ледяным спокойствием решавший, убить ее или сдать в бордель, корчил такое лицо из-за какого-то перепихона. Са Ён, не в силах даже сомкнуть приоткрытые губы, тяжело дышала, глядя на него.

— Л-ли Тэ Хо…

— Расслабься.

Голос, хриплый и сорванный на концах фраз, приказывал ей обмякнуть. Девушка изо всех сил пыталась расслабить мышцы живота, но в итоге лишь неловко потерлась об него тазом, словно подгоняя. Тэ Хо тяжело вздохнул и медленно потянул бедра назад.

Но чувство легкого облегчения продлилось лишь мгновение.

Не отрывая от Са Ён взгляда, он снова начал вколачиваться в нее — тяжело и яростно. Словно решил больше не делать скидок на ее состояние, видя, как девушка задыхается и мечется от впервые познанного жара. С каждым мощным толчком тело Са Ён сотрясала дрожь. Внизу живота всё плавилось от дикого, безжалостного огня, и с губ сорвался высокий, тонкий вскрик.

— Ах, н-н-н…

Казалось, она тонет и барахтается в душной, полутемной гостиной. Его объятия были грубыми и пугающими, но в то же время — обжигающе горячими и надежными. Первым воспоминанием в жизни Са Ён был тесный, темный рюкзак, а в крепких, вдавливающих девушку в диван руках мужчины чувствовалась похожая, обволакивающая теснота.

Странное чувство защищенности — осознание того, что больше не придется дрожать от холода в одиночестве. И нелепая мысль, что она всё-таки не зря за него уцепилась.

Зажмурив дрожащие веки, Са Ён попыталась раздвинуть ноги чуть шире. Моментально уловив это едва заметное движение, Тэ Хо усмехнулся и подхватил девушку руками под колени. Хлюп, хлюп. Внизу, где до этого всё горело от сухого трения, зазвучали влажные, липкие звуки. Тонкие руки, которыми Са Ён прикрывала болезненно подпрыгивающую грудь, безвольно опустились.

— Фу-у…

Как только он с выдохом, похожим на душный ветер тропической ночи, резко толкнулся в самую глубину, Са Ён, ошеломленно распахнув затуманенные глаза, крепко обхватила его за спину. Огромное тело, которое она не могла полностью обнять, на мгновение замерло. Раздался тихий смешок, и хриплый голос опалил ей ухо:

— А она неплохо вырастила дочь.

В тоне мужчины не было издевки — это прозвучало почти как восхищение. И тут же Тэ Хо перешел к коротким, быстрым толчкам, тяжело выдыхая ей в шею. Са Ён отчаянно замотала головой и попыталась оттолкнуть его от своих плеч, но он одной рукой перехватил оба её запястья и прижал к дивану. Как бы она ни умоляла, как бы ни жаловалась на боль, мужчина продолжал накатывать на неё, словно неумолимый прилив.

Постепенно, словно начав понимать, как справляться с этой незнакомой стихией, ее тело начало выделять густую смазку. От смущающих хлюпающих звуков девушке захотелось сквозь землю провалиться, и она попыталась закрыть лицо руками, но Тэ Хо отнял ее ладони.

— Смотри внимательно.

На того, с кем ты спишь. Он произнес это ледяным тоном. Когда Са Ён не ответила, Тэ Хо принялся покрывать поцелуями ее полуприкрытые, затуманенные веки, словно заставляя открыть глаза. В конце концов девушка, содрогаясь всем телом, посмотрела в лицо жестокого мужчины, безжалостно потрошившего ее изнутри.

Ли Тэ Хо. Человек, ворочающий всем золотом Гонконга. Тот самый, что когда-то связал ее и допрашивал под дулом пистолета. А теперь — яростно вбивался в ее нутро.

Это был один и тот же человек.

И сейчас этот мужчина с раскрасневшимся от страсти лицом прилагал столько усилий, чтобы трахнуть нищую девчонку в убогой каморке, где обычно гнили лишь отбросы общества.

Почему? Этот короткий вопрос промелькнул в голове одновременно с мощным ударом в самую глубокую, чувствительную точку. Перед глазами вспыхнули искры, и мысли Са Ён растворились в белой пелене. Она больше не могла сдерживаться. Запрокинув голову, содрогаясь в конвульсиях, девушка достигла своего первого в жизни оргазма. От невиданного доселе наслаждения у нее затряслась челюсть.

Но он не дал ей времени понежиться в послевкусии. Навалившись всем телом, Тэ Хо жадно вколачивался в ее всё еще подрагивающее, сочащееся влагой лоно. Са Ён, изнемогая от невыносимого жара, то проваливалась в пучину экстаза, то снова выныривала из неё. Пожалуйста, пожалуйста. Сквозь сжатые зубы мольбы, похожие на подгоняющие стоны, лились как песня.

— Фу-у…

Тэ Хо, поглощенный толчками, со сдавленным рыком резко подался назад. На бледный живот Са Ён, наконец-то получившей освобождение и бессильно обмякшей на диване, густыми каплями брызнула горячая сперма.

Он кончал долго. Стряхнув последние капли в ее впалый пупок и тяжело дыша, Тэ Хо зачесал назад намокшие от пота волосы. Даже сквозь затуманенное сознание и расплывающийся взгляд девушка четко видела глубокие тени на его переносице и темный, мерцающий взгляд.

Мужчина опустил руку и раздвинул ноги Са Ён, которые она успела сомкнуть. На его пальцах осталась липкая смесь крови и смазки. Девушка резко втянула воздух, когда он сластолюбиво слизал языком эту грязную смесь со своих пальцев. Запоздалое чувство жгучего стыда заставило ее снова сдвинуть колени, но Тэ Хо силой раздвинул их опять.

— Ну и что ты будешь делать теперь?

— …Ах, х-х…

— Надеюсь, ты не собираешься сбежать?

Всё еще горячее тело Са Ён рефлекторно вздрагивало от каждого его прикосновения. Дыхание сбилось, но сердце колотилось еще быстрее. Что это было — страх, наслаждение или что-то еще? Она не понимала. Но если ее сердце заставляло биться что-то другое, это был очень дурной знак.

Это стало бы зловещим самосбывающимся пророчеством: если она когда-нибудь по собственной воле возьмет в руки кисть, то только из-за этого мужчины.

Ноги Са Ён снова распахнулись. Словно эта бесконечная тропическая ночь только начиналась.

3. Сигарета и вишня

С легким перезвоном колокольчика Са Ён толкнула дверь. На ней была самая приличная одежда из того, что нашлось дома, и она снова пришла по адресу, указанному на визитке.

Трехэтажный китайский ресторан под названием «Тайпингуань» был украшен красными и желтыми традиционными узлами и фонариками. Если снаружи здание впечатляло классической деревянной архитектурой и роскошным декором, то внутри от обилия деталей просто рябило в глазах. Персонал в простой традиционной униформе деловито сновал туда-сюда, готовясь к открытию.

— Извините…

Она всерьез засомневалась, стоит ли отвлекать занятых людей по такому пустяку. Пока Са Ён топталась на месте, сжимая в руке визитку, к ней, звонко цокая каблуками, подошла какая-то женщина.

Женщине с родинкой над губой было на вид около сорока. Ярко-красная помада и темно-бордовое ципао. Несмотря на отсутствие броских узоров, в ней чувствовалась какая-то томная притягательность, вероятно, благодаря аппетитным, пышным формам.

А визитку мне давал мужчина... Са Ён нервно повертела картонку в руках. Но судя по тому, что эта женщина была одета иначе, чем суетящийся персонал, да еще и с ярко-красным маникюром, она явно занимала должность повыше. Повар или официант не станет красить ногти в такой цвет.

На бейдже, приколотом слева на груди, значилось: «Пак Хи Рён». Женщина посмотрела на Са Ён и чуть склонила голову.

— Ты по поводу работы?

— Да, мне на днях дали визитку.

Са Ён протянула картонку Хи Рён. Женщина выхватила ее из рук и с улыбкой спросила:

— Иностранка?

Сразу догадалась. Впрочем, учитывая, что в прошлый раз ей велели возвращаться, только когда подтянет язык, это неудивительно. Растеряв остатки уверенности, Са Ён тихо пробормотала:

— Да. Я кореянка.

— Кореянка? Ой, как здорово! Рада знакомству, девочка.

Внезапно обрадовавшись, женщина заговорила по-корейски. Са Ён, совершенно не ожидавшая услышать родную речь в таком месте, удивленно заморгала.

— Вы из Кореи?

— А, да. Переехала сюда за мужем. Он у меня местный, гонконгец. Корейцы к нам иногда заглядывают поесть, но вот чтобы работать устраивались — это прям редкость.

Хи Рён весело рассмеялась, махнув рукой. Са Ён заметила, что если на правой руке у нее красовалось несколько массивных колец, типичных для богатых дам, то на левой — только простое серебряное кольцо на безымянном пальце. Видимо, обручальное.

— Зайдешь пока?

Хи Рён указала на деревянную дверь в глубине зала. Са Ён послушно пошла следом.