Са Ён бессильно рухнула на пол, раскинув руки.

Она чувствовала себя совершенно разбитой. Когда Чан говорил, что по какому бы номеру она ни позвонила, ей ответит Золотой Тигр, она думала, что это просто дурацкая метафора. Она и представить не могла, что телефон реально так настроен.

В последний раз она держала в руках такую современную вещь, как мобильный телефон, семь лет назад. В ее памяти лучшими моделями считались те, где для звонка нужно было нажать кнопку с зеленой трубкой, а центральной клавишей запускалась простенькая мобильная игра. Откуда ей было знать, как устроены современные аппараты?

— На любую?

В голосе Ли Тэ Хо, задавшего этот вопрос, звучала изощренная насмешка. А его слова о том, что он хочет поговорить о ее матери, прозвучали так сухо, словно он лениво перелистывал страницы скучного договора.

— Ха-а…

Издав тяжелый вздох, Са Ён глубоко задумалась.

Прежде всего, она нужна Ли Тэ Хо. Это неоспоримый факт. Ведь она — дочь женщины, с которой у него старые счеты. Но в то же время он жаждет вышвырнуть ее, как ненужный мусор. Такова природа односторонней ненависти: это гнусное чувство, при котором хочется раздавить человека, как букашку, при малейшей возможности.

Кроме того, мама покончила с собой. Это тоже факт.

И подозревать убийство здесь не было причин. Если, конечно, Ли Тэ Хо не подозревает в этом её саму. Мама, как обычно, сидела перед мольбертом, и Са Ён её не убивала. Она — первая свидетельница, а не подозреваемая.

Ладно, допустим. Учитывая ту дотошность, которую Ли Тэ Хо демонстрировал до сих пор, он наверняка хотел докопаться до истинной причины смерти её матери.

Но вскрытие — это не то, что он вправе решать за нее. Как минимум, ему следовало заручиться ее согласием. Честно говоря, она даже не надеялась, что эта процедура пройдет гладко. Скорее уж, это будет похоже на глумление над телом, а не на сохранение улик.

Все ее мысли сводились к одному мрачному выводу.

И всё же, будь это Ли Тэ Хо, он бы нашел тело мамы за полдня, даже если бы она держала рот на замке. То, что он всё это время терпеливо ждал, можно было счесть своего рода милосердием с его стороны. Наверняка он прекрасно понимал, что ей, девчонке без документов и связей, пришлось бы неделями ждать очереди в крематорий.

От этого осознания ей становилось невыносимо горько.

Без его помощи она не могла сделать ровным счетом ничего.

Тук, тук.

Са Ён бессознательно ковыряла ногти. Кожа на большом пальце, изодранная в бахрому, сильно саднила. Ничего не выходило так, как она хотела. Как же всё это тяжело. Всё. Чтобы хоть немного унять усталость, она прикрыла глаза.

Кап, кап.

Она снова открыла глаза от стука дождя по стеклу и громкой музыки, доносившейся снизу. То ли она просто отключилась, желая сбежать от реальности, то ли задремала от навалившейся усталости — она и сама не поняла.

На улице кто-то пьяными голосами горланил песни, стараясь перекричать музыку из ближайших баров. Была глубокая ночь. Песни на незнакомом языке сливались для нее в один сплошной, бессмысленный шум.

Любовь, сладкий мёд... Выхватив из песни лишь несколько знакомых слогов, она услышала, как заиграла более спокойная мелодия.

На ней, свернувшейся на голом полу, лежал теплый шерстяной плед. Разве я доставала его? В голове мелькнул вопрос, но думать об этом было слишком утомительно, поэтому она просто закрыла глаза, убаюкиваемая доносящимися снаружи песнями.

— Тебе сегодня не снились кошмары?

От тихого голоса она резко подскочила и уставилась в ту сторону, откуда он раздался. В темноте Ли Тэ Хо неподвижно сидел и смотрел на нее. Липкий воздух дождливой ночи смешался с тонким, дорогим парфюмом и едким запахом самокрутки. Хотя он сидел один на диване, где они с мамой вполне комфортно умещались вдвоем, ему там явно было тесно.

— Какой вы, однако, занятой человек.

Закинув ногу на ногу, он слегка приподнял бровь и с бесстрастным лицом негромко спросил:

— Ну и как там, снаружи?

— .......

— Кто-нибудь согласился тебя взять?

Его мягкие, вкрадчивые слова резанули по живому. У Са Ён не было ни малейшего желания отвечать, поэтому она снова закрыла глаза. Тэ Хо, видимо, и не ждал ответа: сцепив пальцы в замок и положив их на колено, он просто сидел молча.

Как бы ей ни хотелось этого не признавать, но Ли Тэ Хо до тошноты прекрасно понимал все ее врожденные уязвимости. Нелегалка, которая не может ступить и шагу без чужой помощи, живой призрак и художница, не способная написать ни одной своей картины.

Ей не хотелось признаваться такому человеку, что в этом городе не нашлось ни единого места, где бы ее приняли, и что мир оказался куда холоднее и жестче, чем она себе представляла.

Это означало бы признать собственное поражение.

Чан велел ей не строить из себя жертву и просить Ли Тэ Хо о том, что ей нужно. Но сейчас она не играла в жертву. Это были лишь жалкие остатки гордости, которые она пыталась защитить. Доказать, что она может нормально функционировать в этом мире сама, а не влачить жалкое существование, выпрашивая у него подачки.

— Я думал, ты только про мать свою ничего не знаешь.

— .......

— А оказывается, ты и про себя саму ничего не знаешь.

— Хотите сказать, что я страдала ерундой?

Вместо ответа Ли Тэ Хо усмехнулся и кивнул подбородком на её тело. Под тонким летним хлопковым платьем, которое она так и не переодела, отчетливо проступали изгибы фигуры, отбрасывая тени в полумраке. Лифчик был сорван, и теперь ничем не стянутая грудь и даже затвердевшие соски ясно проглядывали сквозь ткань.

Са Ён резко вскочила, схватила висевший на стуле коричневый кардиган и поспешно натянула его на себя. Взгляд Ли Тэ Хо, откинувшегося на спинку дивана, неотступно следовал за каждым её движением.

— …Вы по делу пришли?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Соскучился.

Подавив странное чувство отторжения, Са Ён, застегивая пуговицы кардигана, посмотрела на него и замерла в оцепенении.

Снова. Безупречные губы, произносящие невероятно романтичные слова, и абсолютно пустые, холодные глаза.

Среди всего, что составляло человека по имени Ли Тэ Хо, именно эти сухие глаза вызывали у нее наибольший отклик. Они были так похожи на ее собственные — глаза человека, у которого ничего нет. Крепко сжав губы, Са Ён отвела взгляд.

Что бы там ни было, Ли Тэ Хо был тем, кто по собственной воле протянул руку нищей Са Ён. Говоря простым языком, он — ее спаситель. И не доверять ему — грешно. Она не хотела быть неблагодарной.

— Я уж думал, ты тут дрожишь от страха, но, к счастью, я ошибся.

— .......

— Утешать я не умею.

Его темные глаза смотрели на нее в упор. Са Ён совершенно не понимала, что ей ответить, и ее губы беспомощно дрогнули. С трудом выдавив из себя слова хриплым после сна голосом, она спросила:

— А тот человек... что с ним?

— Мертв.

— …Что?

— Рассказать, как именно он умер?

Слегка подавшись вперед, Тэ Хо подпер подбородок сцепленными в замок пальцами. Он сообщил о смерти человека так равнодушно и буднично, словно выбирал, что съесть на завтрак, а затем медленно прикрыл и открыл глаза. Са Ён с запозданием покачала головой.

— …Нет.

— Жаль. Было бы забавно.

Ли Тэ Хо расцепил ноги и слегка улыбнулся. Чем непринужденнее вел себя этот человек, тем сложнее было понять, как с ним общаться. Са Ён издала тихий стон, чувствуя себя загнанной в угол.

Конечно... мужчина, вломившийся к ней сегодня, пытался сделать с ней грязные вещи. Вполне возможно, он заслуживал смерти, но это лишь фигура речи. Если судить объективно, его вина не тянула на смертную казнь. Тем более что благодаря Чану ничего так и не произошло. Наоборот, это нападавший получил хорошую взбучку и отключился.

Сдай они его полиции, ему бы впаяли максимум незаконное проникновение в жилище. Или же их обоих посадили бы в изолятор: его за проникновение, а ее — как нелегалку.

— …Вы ждете от меня слов благодарности?

Долго перебирая варианты, она наконец сделала вывод. Наверное, это была своего рода демонстрация силы, которую этот владыка ночного Гонконга устроил специально для нее.

— Здесь не за что благодарить. С любым, кто посмеет тронуть моё, будет то же самое. Неважно, кто это и что это.

Стоя перед мужчином, чья аура была пропитана грехом, Са Ён оперлась рукой о стол и крепко сжала кулак. Глупо было возражать, но именно это она просто обязана была сказать:

— Но я не ваша вещь.

Услышав это, Ли Тэ Хо ухмыльнулся. В этой высокомерной улыбке читалось: «Твое мнение на этот счет меня совершенно не волнует».

— …Вы только ради этого пришли?

— Не в моих правилах повторять дважды.

— .......

— Я же сказал. Соскучился.

Тэ Хо легко улыбнулся. Если разобраться, она просто вымещала на нем свою злость, но признавать это ей не хотелось. Снова отвернуться и лечь спать было глупо, а сесть рядом с ним — страшно. Бесцельно потоптавшись возле обеденного стола, Са Ён открыла дверь в мастерскую.