Контент удален!

Если подумать, с самого начала их договор был предельно ясен: как только Альбрехт будет найден, Тэ Хо без лишних проблем вернет её в Корею.

Тогда он считал условия Са Ён незрелыми и откровенно жалкими. Какая разница, где пускать корни? Живи себе припеваючи да греби деньги где угодно — вот и всё, что нужно для счастья. К тому же огромные суммы способны закрыть любые бреши в жизни. Даже не возвращая гражданство, попроси она всего ноль целых одну десятую процента от его состояния — и эта девчонка до конца своих дней ни в чем бы не нуждалась.

Конечно, заяви Хан Са Ён столь наглые требования тогда, в галерее «Ривьера», она бы не дожила до сегодняшнего дня. Но теперь его настрой изменился.

«Сейчас я бы без проблем отдал ей этот ноль целых одну десятую процента».

Его раздражало. Раздражало то, что она твердит о возвращении.

Обустроил ей отдельную мастерскую, думая, что если она перестанет мозолить глаза, станет полегче, а в итоге из-за какого-то старого уговора сам же испортил себе настроение. Тэ Хо никак не мог разрешить это внутреннее противоречие.

Долгое время перебирая исключительно черные вещи, Тэ Хо вдруг приложил к телу Са Ён очаровательное розовое платье с лентами. Удивленная столь резкой сменой стиля, Са Ён перевела взгляд с ткани на его лицо. Он тихо произнес:

— Тебе здесь настолько не нравится?

— ...Что?

— Как погляжу, ты только и думаешь о том, как бы сбежать.

Са Ён слегка втянула голову в плечи. Взгляд, устремленный на неё сверху вниз, показался пугающе холодным.

В самый первый раз, когда он связал её и приставил к голове пистолет, его взгляд был абсолютно бездушным, словно Тэ Хо смотрел на неодушевленный предмет. Нажмет он на курок или нет — её жизнь и смерть тогда совершенно его не волновали. Но сейчас в его глазах читались гнев, одержимость и какие-то темные, не поддающиеся расшифровке эмоции.

Его чувства к ней становились всё большей загадкой. Са Ён оказалась втянута в огромный, бесконечный водоворот. Она даже не смела спросить прямо: «Кем вы меня считаете?». Ведь он всегда лишь делал вид, что дает ей право выбора, а на самом деле всё текло ровно по тому руслу, которое прокладывал Золотой Тигр.

Такими были их отношения.

— Ну... просто таков был наш уговор. Вы находите потерянную картину, а я возвращаюсь в Корею. Разве не так?

— Ах да, точно.

Он произнес это с таким наигранным удивлением, словно вспомнил о чем-то давным-давно забытом, а затем ледяным тоном добавил:

— А что, если мне это разонравилось?

По спине Са Ён пробежал холодок — тот самый инстинктивный страх, который она испытала при их первой встрече в галерее.

«Этот мужчина всё-таки опасен».

Крепкая рука Тэ Хо обхватила её запястье и резко дернула на себя. Движение было плавным и элегантным, но скрывало в себе грубую, подавляющую силу. Са Ён слегка поморщилась от боли, но в следующую секунду оказалась намертво зажатой в его объятиях.

Его тело было чуть горячее обычного, а хватка — настолько стальной, что вырваться было невозможно. Удерживая её так, он тихо спросил:

— Кажется, я уже задавал похожий вопрос, но спрошу еще раз. — Он сделал паузу и перешел на шепот: — Потому что это важно. Даже если возвращение туда не принесет тебе никакого счастья?

— ...

— Ты всё равно вернешься?

На этот хитрый вопрос Са Ён медленно выдохнула. Хлопая ресницами, она переспросила:

— Вы хотите сказать... что я не буду счастлива?

— Да.

Она не знала, какое выражение лица должна сейчас сделать. И ответить легко тоже не могла. Изначально она не рвалась обратно ради какого-то призрачного «счастья». Было бы глупо надеяться, что стоит ей только вернуться, как она тут же станет счастливой. Са Ён не была настолько наивной идеалисткой.

Просто... у неё не осталось в жизни других целей, кроме возвращения в Корею. И в этом была вся проблема.

После смерти матери её связи с этим миром были полностью оборваны. Поэтому Са Ён отчаянно нуждалась в каком-то гаранте. В чем-то, ради чего стоило бы цепляться за эту жестокую, безжалостную жизнь. В единственной вещи, которая давала бы ей силы идти дальше.

«И мне страшно от мысли, что этой "вещью" может стать мужчина, стоящий сейчас передо мной.

Нет, возможно, он уже потихоньку становится ею, и именно это пугает до смерти».

Теперь, когда она начала осознавать его значимость для себя, её рвение уехать... возможно, было просто попыткой сбежать. Са Ён крепко зажмурилась.

— Знаете, я бы предпочла научиться быть счастливой самостоятельно.

— ...

— Я должна этому научиться.

Она говорила это не для того, чтобы напомнить ему об их сделке. Са Ён пыталась убедить саму себя. «Даже если этого мужчины, который в любой момент может безжалостно выбросить меня на улицу, не будет рядом, я должна уметь жить сама по себе. Я обязана».

Вдруг Тэ Хо, небрежно сгребший с вешалки первую попавшуюся одежду, снова перехватил запястье Са Ён. Не оглядываясь, он потащил её прямо в примерочную.

— Господин Ли Тэ Хо!

Она несколько раз позвала его по имени, но всё было тщетно. Как только плотная штора скрыла их от посторонних глаз, он швырнул одежду на пол, словно мусор, и впился в её губы жадным, грубым поцелуем, словно пытаясь разорвать на части.

Вместо того чтобы наклониться, Тэ Хо обхватил её за талию и практически оторвал от пола. Са Ён повисла на нем, едва касаясь плитки кончиками туфель. Вещи, которые он притащил с собой, жалко валялись под ногами.

Это был яростный, свирепый поцелуй, стирающий все мысли. Жесткое вторжение его языка ощущалось то ли как наказание, чтобы приучить её к покорности, то ли как вспышка первобытного гнева. Задыхаясь, Са Ён отчаянно замахала руками и резко оттолкнула его. В этой суматохе её острые зубы случайно царапнули ему губу. На месте пореза тут же выступила капелька крови.

Испугавшись содеянного, Са Ён рефлекторно потянулась рукой к его лицу, но тут же отдернула её, когда Тэ Хо сам небрежно стер кровь большим пальцем.

Слизнув солоноватый привкус с губы, он жутковато произнес:

— Это слишком бесит.

— ...

— Меня вообще не должно было это волновать.

Это было сказано скорее для самого себя. Са Ён прекрасно понимала, что сейчас он не пытается завести с ней диалог. Что именно его бесит и что не должно было волновать? Эти обрывки фраз хаотично крутились в её голове. Выровняв сбившееся дыхание, Тэ Хо отчеканил:

— Спать будешь только наверху.

— Но...

— Иначе я просто снесу эту мастерскую к чертям.

Давно она не слышала от него таких ультиматумов. Если она не поднимется спать к нему, он уничтожит выделенное ей пространство.

Забота это или тотальный контроль? Понять было невозможно. Раньше она бы не задумываясь решила, что это контроль. Но сейчас ей хотелось верить, что это была хоть какая-то форма защиты.

Пока Са Ён растерянно пыталась собраться с мыслями, Тэ Хо отдернул штору и первым вышел из примерочной.

Постояв в оцепенении, она проводила его спину взглядом, а затем подняла жалкий комок одежды с пола. Заметив краем глаза ценник, Са Ён едва не упала в обморок.

Тем временем Ли Тэ Хо выкупил абсолютно все вещи, которые хотя бы раз брал в руки в этом бутике, включая ту самую блузку, что валялась на полу примерочной.

Он расплатился и четко развернулся к выходу. Всё, что произошло пару минут назад, казалось иллюзией. И если бы не запекшаяся кровь на его губе, Са Ён могла бы подумать, что ей всё это приснилось.

***

В то же самое время. Убежище триады «Красная орхидея» на окраине Даймонд-Хилл.

Вэй Цзайлян сидел в темной VIP-комнате для боссов. Несмотря на выключенный свет, помещение озарялось неоново-зеленым свечением уличных вывесок, бьющим в окно. Откинувшись в кресле и зажав сигарету между пальцами, он наслаждался дурманящим послевкусием опиума.

Прошло ровно пять лет с тех пор, как он, потерпев поражение в войне за криминальный мир, поджал хвост и сбежал в материковый Китай.

Гонконг, куда он вернулся спустя столько лет, ничуть не изменился. Всё тот же душный летний ветер, те же пальмы, шелестящие вдоль набережной, и та же бессонная неоновая иллюминация, превращающая глубокую ночь в сверкающий день.

Но кое-что всё-таки стало другим.

Пять лет назад каждая грязная подворотня Гонконга слабо смердела тухлой кровью. То было время кровавого передела, когда мелкие банды грызлись между собой от Сентрала до Коулуна. Чуть что — резали друг друга, как бешеные псы, пускали в ход ножи и стволы.

Тогда не было никого, кто мог бы взять власть в свои руки. Вся эта шваль просто барахталась в сточной канаве, ускоряя собственную кончину.

И тем хищником, который вымел весь этот мусор и зачистил мелкую рыбешку, оказался Джу Рюн.

«Вот же ублюдок».

У Вэй Цзайляна были серьезные, глубоко личные счеты с Черным Драконом. Именно из-за него Вэй Цзайлян и его «Красная орхидея» потеряли Гонконг и были вынуждены бежать в Китай. Там, в изгнании, Вэй очень долго точил ножи для мести. И вот этот шанс оказался прямо у него перед носом.

По удачному стечению обстоятельств Джу Рюн увяз в делах в Макао. То ли он решил, что темная изнанка этого города теперь принадлежит ему целиком и полностью, то ли просто забыл обо мне.

«В любом случае, оборзевший сукин сын».

Даже потеряв тогда глаз, он так и не усвоил урок. Настолько расслабился и размяк, что умудрился глупо получить перо под ребра в чужом городе. Вэй Цзайляну оставалось лишь злорадно усмехаться.