— Отравление стрихнином.
— …
— При отравлении этим веществом мышцы сводит судорогой. Из-за этого трупы часто находят с улыбкой на лице.
Ли Тэ Хо потянул уголок губ указательным пальцем.
— Вот так.
Улыбающееся лицо. Всё так, как он и сказал: мама умерла с улыбкой. Са Ён всё это время думала, что это выражение означало облегчение от того, что Синтия наконец-то покончила с жалкой жизнью.
Но, выходит, это было не так?
Вся кровь отхлынула от лица девушки. Она напрягла ноги, чтобы не упасть.
— Я тебя не подозреваю. Раствор достаточно высокой степени очистки, чтобы убить человека, стоит огромных денег.
— А тебе их взять неоткуда, — добавил Тэ Хо, окинув её холодным взглядом. Впрочем, если бы он действительно считал её убийцей, то ни за что не стал бы вести с ней даже самые ничтожные дела.
Са Ён вдруг вспомнила, как сильно злилась на него и как дерзко себя вела.
Услышав её пустые слова о том, что мама умерла с умиротворенной улыбкой на лице, Ли Тэ Хо тут же приказал своим людям провести вскрытие. Он сделал это не из банального желания поиздеваться над мертвой женщиной, которая его обманула, а потому, что фраза об улыбке показалась ему подозрительной.
Так вот почему он всё это сделал…
Конечно, было бы здорово, если бы он сразу объяснил, что подозревает убийство. Но Са Ён смутно понимала: такие серьезные вещи с ходу не бросают.
В итоге именно она, ничего не зная, закатывала истерики на пустом месте.
Облегчение. А вместе с ним — чувство благодарности и вины, которые Са Ён совершенно не хотелось признавать. Ведь одна она бы ни за что не докопалась до правды о смерти матери. Девушка до боли прикусила нижнюю губу.
— Тогда кто…
Тэ Хо тяжело вздохнул и медленно продолжил:
— За два дня до смерти твоей матери в сортировочном центре Цим Ша Цуй умер пятидесятилетний почтальон. Вскрытие показало ту же причину: острое отравление стрихнином.
— …Что?
— Среди писем, которые он должен был доставить в тот день, было одно на ваш адрес. Его напарник, взявший этот маршрут после его смерти, всегда работал в перчатках, поэтому и выжил. Ему повезло.
— Как же так…
— Понимаешь? Ты выжила только благодаря удаче. Просто случайность. Никакая это не любовь.
Выжила благодаря удаче.
Звучало жестоко, но это было правдой.
Если бы напарник умершего почтальона, взявший его корреспонденцию, не носил перчатки, он бы тоже погиб. И если бы Са Ён случайно коснулась того яда, то неминуемо разделила бы участь матери.
Выжила благодаря удаче. Пожалуй, это было ближе всего к истине.
И всё же… Ли Тэ Хо, искусно раскрывая правду, словно намеренно пытался растоптать её слова о том, что она стоит здесь благодаря любви.
Это было странно. Почему он, совсем не в своем стиле, так упрямо отказывается признавать нечто столь незначительное и давит на меня?
— Са Ён, не вздумай путать первую близость с любовью.
— Почему?
— Потому что потом совершишь огромную ошибку…
Он сказал не путать побочный продукт секса с любовью. Если подумать, мама когда-то говорила нечто подобное. Не принимай первый секс за любовь, иначе потом совершишь непоправимую ошибку.
Возможно, для матери я и была той самой непоправимой ошибкой. Если так, то оспорить его слова становится еще труднее. Но несмотря на это…
То, как Синтия к ней относилась, не было похоже на отношение к простому побочному продукту.
Крепко сжав дрожащее запястье другой рукой, Са Ён тихо сказала:
— Всякий раз, когда я по незнанию тянулась к почте, мама сильно меня ругала. Говорила, чтобы я даже не смотрела.
— …
— Может, конечно, она просто хотела скрыть, с кем переписывается. А может, предвидела нечто подобное.
— И что?
— Допустим, я выжила благодаря удаче — назову это так. Но то, что она отправила меня к вам, чтобы мы встретились… Я считаю, что это и была мамина любовь.
— Или ты просто убеждаешь себя в этом, потому что иначе сойдешь с ума?
— И что изменится, если я скажу «да»?
Ли Тэ Хо, явно недовольный её ответом, нахмурил идеальные брови. А затем, словно ему стало душно, пятерней зачесал волосы назад и сменил тему:
— Ты знаешь, кто присылал твоей матери деньги?
Са Ён понятия не имела. Мама никогда об этом не говорила, а к почте она не прикасалась. Девушка медленно покачала головой. Тэ Хо, словно и не ожидая от неё другого ответа, кивнул.
— Скука.
И в противовес этому безэмоциональному выводу он картинно, с искренним сожалением вздохнул. Снимая целлофановую упаковку с нового мастихина, он произнес:
— Я начинаю передумывать. Если я хотел отомстить Синтии и закрыть этот вопрос, мне с самого начала следовало просто тихо тебя прикончить, — добавил он, угрожающе покрутив в руке мастихин.
Са Ён невольно сделала шаг назад. В жутком голосе Ли Тэ Хо слышалась та же острая жажда убийства, что и при их странной первой встрече.
Тогда, стоило ей его разочаровать, он без колебаний приставил к ней дуло пистолета. Са Ён на мгновение забыла, что перед ней человек, способный уничтожить её в любую секунду, если что-то пойдет не по плану.
Ему ничего не стоило прямо сейчас вонзить мастихин ей в шею. Точно так же, как Синтия с презрением разорвала её первую картину, едва на нее взглянув.
Если подумать, для него она была лишь забавой, игрушкой от скуки. Не больше и не меньше.
— Не так ли?
И только сейчас она поняла, почему Вон И Чан предупреждал её не просить у него ничего, кроме денег.
Этот мужчина не ненавидит любовь и не презирает её. Невозможно ненавидеть то, чего никогда не испытывал. Этот мужчина просто не понимает, что такое любовь.
Потому что никогда её не получал.
Стоило ей это осознать, как к горлу подкатил ком. Но Са Ён могла поклясться: это был не страх. Чувство разительно отличалось от того тошнотворного приступа на пароме.
Жалость или сочувствие к тому, кто вырос, питаясь лишь искаженной, неполноценной любовью? Возможно.
Но что это было на самом деле? Как это объяснить? Она не знала.
А раз не знала…
— …Я нашла то, что хочу нарисовать.
Это была давняя, казалось бы, давно угасшая искра. Да, именно желание. Страстная потребность создать что-то своими собственными руками. Предчувствие, которое охватило её еще до того, как они впервые переспали, сейчас обрело четкие очертания.
Она точно знала: если возьмет в руки кисть, то нарисует этого мужчину.
— И что это будет? Твои хваленые «любовь и душа»? — язвительно усмехнулся Тэ Хо.
Даже стоя перед этим бесконечно холодным человеком, Са Ён, перебирая пальцами, ответила на волне совершенно нового для неё чувства:
— Это будут секс и деньги.
— Предсказуемо.
Поняв, что она имеет в виду, Тэ Хо разочарованно вздохнул, всем своим видом показывая, насколько ему скучно. Стерев с лица все эмоции, он с силой надавил указательным пальцем на острие мастихина. На коже выступила капля крови, но Тэ Хо, казалось, даже не заметил этого.
— И почему ты выбрала меня?
— Потому что вы самый красивый и самый нищий человек, которого я знаю.
Это была её финальная оценка Ли Тэ Хо как произведения искусства — вывод, сделанный за всё то время, долгое или короткое, что они провели вместе.
Он держит в своих руках то, о чем большинство людей мечтают всю жизнь, но при этом задыхается от невыносимой жажды, вызванной внутренней пустотой. Что делает его таким голодным, побитым псом? Если бы я могла узнать, я бы хотела это понять.
Только сейчас этот человек вызвал у неё интерес. Ей захотелось узнать о нем больше.
— Смешно слышать слово «нищий» от призрака, — медленно окинув Са Ён прищуренным взглядом с ног до головы, Тэ Хо усмехнулся.
— Я говорю не о деньгах.
— Значит, ты считаешь, что я ущербен?
— Дефект и нехватка — это разные вещи.
Холодный взгляд мужчины безмолвно впился в неё. Са Ён не стала отводить глаза и прямо посмотрела в эти черные провалы. Повисла тишина.
Затем Тэ Хо, словно окончательно утратив интерес, небрежно швырнул мастихин на пол.
С тихим металлическим лязгом лезвие отскочило от пола. Не дав девушке опомниться, он кивнул водителю, который ждал их поодаль.
— Бери всё, что хочешь.
Надев солнцезащитные очки, Тэ Хо первым вышел на улицу.
***
Са Ён потратила немало времени, просто отмечая в бланке нужные материалы. Выбирая всё, что душе угодно, она намеренно не смотрела на ценники. Выискивать, что дороже, а что выгоднее, не имело абсолютно никакого смысла.
В какой-то момент у кассы появилась Вивиан. Излучая аромат экзотических благовоний, она забрала у Са Ён заполненный бланк.
— Заходи еще.
Слышала ли Вивиан их разговор с Тэ Хо? По её лицу было абсолютно ничего не понять. Да и если слышала, вряд ли бы это что-то изменило. Са Ён вежливо поклонилась и вышла из мастерской.
Тэ Хо стоял под козырьком здания и как раз доставал очередную сигарету. Судя по едкому запаху табака, витавшему вокруг него, она была далеко не первой.
Са Ён подошла к нему вплотную, выхватила сигарету из его пальцев и переломила пополам.
— Хватит курить.
Он вздрогнул, глядя на опустевшие пальцы, а затем с насмешкой приподнял бровь, глядя на Са Ён сверху вниз. Но вместо того, чтобы достать новую сигарету, Тэ Хо посмотрел на часы на левом запястье. Циферблат, за который легко можно было купить дом, ослепительно блеснул на солнце.
— Прошло много времени. Нужно поесть.
— Мне не особо хочется…
— Привыкай есть по расписанию. А то каждый раз, когда я тебя трахаю, бьюсь о твои кости.
— …После таких слов аппетит пропал окончательно.
Слушая, с каким безразличием Тэ Хо бросает подобные вещи, Са Ён едва сдержала желание цокнуть языком.
— Вкус приходит во время еды.
Сказав это, Тэ Хо снял солнцезащитные очки. Встретившись с его темными, глубокими глазами, Са Ён судорожно сглотнула.
