— Во-первых, прошло слишком много времени, и ты просто забыла. — Он загнул ещё один длинный палец. — Во-вторых, продолжения текста не существовало изначально. Но, судя по твоим словам, этот вариант отпадает.
— Оба варианта звучат не слишком обнадёживающе.
Наконец он загнул последний палец:
— В-третьих, ты просто не поняла, о чём речь.
— Не поняла?.. А!
До Са Ён вдруг дошло. Ведь с ней уже случалось подобное. Когда она только плыла в Гонконг, то совершенно не понимала кантонский, но теперь, выучив язык, во сне осознала, о чём тогда говорили моряки.
Поняв это, Са Ён кивнула, глядя ему в глаза. Тэ Хо жестом отослал подошедшего официанта с десертом и поднялся.
— Заедем в книжный.
Аппетита у неё всё равно не было, поэтому она тоже встала из-за стола и последовала за ним.
Они зашли в ближайший книжный, располагавшийся в традиционном здании-шопхаусе. Внутри оказалось тише и безлюднее, чем она ожидала. Здесь продавались в основном старые, потрёпанные книги, а не новые издания.
Владелец магазина, мгновенно узнав вошедшего, вытянулся по струнке и почтительно склонил голову. Тэ Хо жестом велел ему сесть и уверенным шагом направился к отделу учебной литературы.
Повертев в руках несколько книг, он остановил свой выбор на двух: учебнике «Кантонский с нуля» с крупными иллюстрациями и путеводителе по Гонконгу со складной картой. Увидев букварь, Са Ён недовольно нахмурилась.
— Я знаю язык лучше, чем здесь написано.
— Это как раз твой уровень.
Замечание сильно задело её, и она одарила его убийственным взглядом. Но Тэ Хо отреагировал так, словно перед ним был просто кролик, недовольный качеством сена. Впрочем, отрицать было глупо: она действительно не умела сопоставлять произношение с иероглифами. Са Ён научилась понимать язык на слух и сносно говорить, но читать и писать совершенно не умела.
Следом он всучил ей путеводитель. Са Ён захлопала глазами.
— А путеводитель... зачем? Вы в путешествие собрались?
— За месяц выучишь все названия, которые там есть.
— Ч-что?
Оценив толщину книги — примерно в полпальца, — Са Ён издала сдавленный писк. Выучить всё это за месяц? Да даже если сидеть над ней сутками, это невозможно.
— Если в тексте песни зашифрован маршрут, высока вероятность, что ты забыла именно географические названия.
— А...
— Если надо, найму тебе репетитора.
В его предположении была доля истины. Если слова песни действительно описывают путь перемещения картины, то последний фрагмент, скорее всего, указывает на конечный пункт назначения. Но это не отменяло того факта, что выучить всю книгу за месяц нереально.
Всё равно, за месяц... Это же слишком мало. Только на то, чтобы вызубрить основные достопримечательности, уйдёт недели две.
Открыв оглавление, Са Ён впала в ещё большее уныние. Неужели правда за месяц? Она украдкой покосилась на Тэ Хо, но его лицо оставалось непреклонным — компромиссов не будет. Вдруг ей в голову пришла отличная идея для мести. Мелкими шажками она подошла к полкам с учебниками, порылась там и, выудив нужную книгу, протянула её Тэ Хо.
«Продвинутый корейский: говори как носитель».
— Раз уж вы, кажется, понимаете даже сложные слова... думаю, продвинутого уровня вам будет достаточно?
Ли Тэ Хо посмотрел на неё с откровенным недоумением, смешанным с насмешкой, и, взяв книгу, холодно ответил:
— Мне это не нужно.
— Ой, да ладно, насколько хорошо вы его знаете? Если подобрать книгу под ваш уровень...
— В любом случае знаю его лучше, чем человек с неоконченным средним образованием.
Вот же бесит.
Са Ён прищурилась, испепеляя его взглядом, но Тэ Хо это совершенно не задело. Повертев книгу в руке, он спокойно направился к кассе. Оплатив все три, включая учебник корейского, он передал пакет водителю и медленно пошёл к выходу.
— Пошли.
***
На парковке у въезда в «Космос» их уже ждали несколько телохранителей во главе с Вон И Чаном. При виде Ли Тэ Хо все они разом склонили головы.
— Добро пожаловать, господин.
Са Ён с облегчением выдохнула, мельком взглянув на Чана. Тот факт, что он стоял здесь, означал, что Ян Хуа, скорее всего, всё ещё жива.
Что именно произошло между Чаном и Тэ Хо в тот день и к какому соглашению они пришли, оставалось загадкой. Однако отношение начальника охраны к ней неуловимо изменилось — это было очевидно. Не сказать, что для Са Ён это имело большое значение, но факт оставался фактом. Зная, что он на неё даже не смотрит, она всё равно слегка поклонилась в знак приветствия. Чан с непроницаемым лицом, стёршим любые эмоции, поклонился выходящему из седана Тэ Хо.
— К вам посетитель.
— Отправь его обратно.
Резкий, холодный отказ ничуть не смутил Чана. Протянув Тэ Хо визитку, он сказал:
— Это оценщик из шанхайского филиала «Serge». Говорит, хочет заранее обсудить кое-какие детали предстоящего аукциона на чёрном рынке в Сентрале.
— Обычно о таких вещах предупреждают заранее.
Аукционный дом «Serge» базировался во Франции и в последнее время активно набирал вес, скупая азиатское искусство. Конечно, до таких мастодонтов, как «Сотбис» или «Кристис», им было ещё далеко, поэтому они брали агрессивным, прямым маркетингом. Тэ Хо медленно повертел визитку в руках, прищурив глаза.
— Дело срочное. К тому же он сказал, что хочет лично познакомиться, поскольку пришёл на смену предыдущему куратору.
Такое случалось. Обычно это была «сделка, от которой не отказываются», способная заинтересовать любого коллекционера, но возникали нюансы: например, продавцу срочно нужны были деньги, и он требовал быстрой продажи, или же факт сделки должен был остаться в строжайшей тайне.
В таких случаях аукционные дома действовали неофициально, выходя напрямую на проверенных клиентов с высокой покупательной способностью. Слегка наклонив голову, Тэ Хо вдруг посмотрел на Са Ён.
— Идёшь со мной.
— ...Ой, я тоже?
Зная, что он не любит повторять дважды, Са Ён не стала спорить. Тэ Хо, уже шагавший впереди, нетерпеливо дёрнул подбородком, подгоняя её. Девушка послушно последовала за ним в гостиную на втором этаже.
В просторной, залитой солнцем гостиной с панорамными окнами их ждали: картина на мольберте, скрытая под тканью, чашка недопитого чёрного кофе и солидный джентльмен лет пятидесяти. Увидев вошедшего Тэ Хо, он поправил очки без оправы и вежливо протянул руку в белой перчатке.
— Серж Маккеллен.
— Незнакомое лицо, — ответил Тэ Хо, пожимая протянутую руку.
— До недавнего времени я работал во французском филиале, но три месяца назад перевёлся в Шанхай. Я очень интересуюсь искусством Восточной Азии. Насколько мне известно, до этого вашим куратором была Шерри.
— Верно.
— Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Мужчины перешли на французский. Надо же, он и правда учился во Франции. Речь Тэ Хо звучала плавно и естественно, с красивым произношением — даже дилетантка вроде неё понимала, насколько безупречно он владеет языком.
Конечно, в его произношении улавливались лёгкие нотки кантонского, выдававшие в нём иностранца, но парадоксальным образом это лишь подчёркивало его феноменальное знание неродного языка.
Са Ён, совершенно не понимавшая по-французски, стояла рядом как деревянная. Честно говоря, её лингвистические способности оставляли желать лучшего: кантонский на ноль целых три десятых и корейский на ноль целых семь десятых — в сумме едва набирался один полноценный язык. В этот момент оценщик в белых перчатках обратился к ней:
— Мадемуазель?
— А... С-спасибо...
Единственным французским словом, которое она знала, было «мерси». Са Ён неловко улыбнулась и уже собиралась пожать протянутую руку, как вдруг:
— Показывайте картину.
Наблюдавший за этим Тэ Хо резко оборвал оценщика.
Уловив в голосе хозяина скрытое раздражение и острую настороженность, француз тут же убрал руку. Как ни в чём не бывало он изящно развернулся и опустил жалюзи на панорамных окнах. В приглушённом свете он осторожно сдёрнул ткань с мольберта.
— А...
Увидев картину, Са Ён не смогла сдержать тихого вздоха. Лицо Тэ Хо, напротив, приобрело весьма сложное выражение.
По иронии судьбы, это был тот самый «Порт» Хоакина Сорольи, о котором они недавно спорили в Сентрале.
Бывают же такие совпадения. Са Ён покосилась на слегка нахмуренный профиль Тэ Хо и нервно стиснула сцепленные пальцы.
Оценщик, не подозревавший об их недавнем разговоре, с профессиональной невозмутимостью начал презентацию:
— Как вам известно, эта картина изначально принадлежала мадридскому музею. Однако из-за серьёзных финансовых трудностей, с которыми они столкнулись в последние годы, с нами тайно связались с предложением продать несколько полотен. Публичные торги в их ситуации невозможны, поэтому нам разрешили показать её лишь крайне узкому кругу лиц, готовых с радостью потратить на неё свои средства.
— И почему они не хотят публичности?
— Соролья — горячо любимый в Испании художник. Если станет известно, что его ранние работы пускают с молотка из-за нехватки денег, в стране поднимется невообразимый скандал.
Имя Сорольи, может, и не гремело на весь мир так, как имя Пикассо, но на родине он был одним из самых почитаемых творцов, так что логика в словах француза была. Кивнув, Тэ Хо задумчиво прикусил губу.
— Выходит, это оригинал?
— Абсолютно верно.
Оценщик осторожно протянул бумажный конверт. Внутри лежал сертификат подлинности. Внимательно изучив печати, подтверждающие оригинальность, Тэ Хо начал перелистывать страницы, задавая уточняющие вопросы. Француз отвечал быстро и уверенно.
Пока мужчины вели диалог, из которого она не понимала ни слова, Са Ён неловко мялась на месте. Ей хотелось рассмотреть картину поближе, и она вытянула шею, пытаясь заглянуть за плечо оценщика. В этот момент Тэ Хо крепко схватил её за запястье.
