Как ни крути, вероятность того, что Хан Са Ён действительно сама дошла до больницы Королевы Елизаветы, равнялась нулю.
Приставленные к ней люди во главе с самим Чаном были не из тех бездарей, которые могли бы упустить девчонку, едва способную прочесть вывески на улицах.
Да и людей на одну девчонку выделили с избытком. Упустить её было физически невозможно.
— Сегодня утром она вышла на работу с черной картой, — начал Чан.
— И что?
— Там полно всякого сброда. В основном разнорабочие, которым вечно нужны деньги. Кто-то мог её украсть. Или, зная её наивность... может, кто-то пожаловался на тяжелую жизнь, и она сама её отдала...
— Ты слишком много рассуждаешь о том, о чем тебя не просили.
Под ледяным черным взглядом Ли Тэ Хо Чан нервно сглотнул. Тэ Хо указал не только на его рабочий промах, но и на неуместный, особый интерес к объекту слежки. Пока лицо Чана каменело от напряжения, Ли Тэ Хо тяжело вздохнул и продолжил с таким видом, будто всё это сущая ерунда.
— Как бы то ни было, найди и приведи эту крысу.
— …
— Надеюсь, хоть с этим ты не облажаешься.
Вода уже была пролита. Но в ней еще можно было попытаться хоть что-то разглядеть.
Чан тяжело кивнул. Глубоко вдохнув, Ли Тэ Хо молча отодвинул кресло и поднялся. Остановившись рядом с безопасником, он похлопал его по плечу и произнес низким, угрожающим голосом:
— Надеюсь, ты не забыл то, что я сказал тебе в самом начале.
— …
— Завязывай с этим.
Чан крепко зажмурился. Он сразу понял, с чем именно ему велели покончить.
«Не вздумай трогать её».
Тот самый приказ: не трогать, потому что товар должен быть продан дорого.
И тот день, когда они направлялись в палату к Черному Дракону... Тот самый день, когда в темной гостиной Ли Тэ Хо задрал кофту Са Ён и с наслаждением посасывал её грудь.
Тэ Хо безошибочно заметил тот взгляд Чана, задержавшийся в дверном проеме на секунду дольше положенного, и теперь рубил этот интерес на корню.
— …Хорошо.
Пытаться отнекиваться и делать вид, будто он не понимает, о чем речь, было бессмысленно. Поэтому Чан сдался сразу. И безоговорочно отступил.
Всё равно эта битва была проиграна с самого начала. Ли Тэ Хо превосходил его во всём. При условии, конечно, что у Тэ Хо вообще было желание лично участвовать в этих играх с огнем.
Единственное, что радовало Чана, — он успел предупредить девчонку: если ждать от Ли Тэ Хо чего-то кроме денег, всё закончится плохо. По крайней мере, так она не отдаст этому человеку свое сердце слишком легко и не останется с разбитой душой.
И, к счастью, догадки Чана оправдались.
Воровкой оказалась девка из ресторана, с которой Са Ён вроде как сблизилась. Хо Ян Хуа. Ли Тэ Хо тоже знал это имя из отчетов с первого же дня.
Эта сука вытащила у Са Ён черную карту и без спроса оплатила ею больничные счета своей семьи — это удалось выяснить довольно быстро.
Чан немедленно выловил её и доставил к Тэ Хо. Женщина, которая всю дорогу визжала и сопротивлялась, мгновенно побелела и замерла, стоило мешку слететь с её головы и открыть лицо босса.
Он приказал своим людям избить её — ровно до той степени, чтобы не сломать ничего жизненно важного. Ли Тэ Хо никогда не марал руки в такой грязи. Привилегия не пачкать руки в крови была неотъемлемой частью его абсолютной власти и статуса.
Почему его давний друг и недосягаемый начальник решил проявить такую своеобразную милость и не убил на месте дешевую девку, посмевшую прикоснуться к его собственности, Чан понял лишь позже.
В темном углу подземной парковки.
Ли Тэ Хо приказал закинуть избитую в мясо воровку в багажник седана, за рулем которого сидел водитель, а Чану велел ждать в слепой зоне парковки. Вскоре машина вернулась, но на этот раз с Са Ён на заднем сиденье.
А затем, прямо в салоне с распахнутой настежь дверью, он демонстративно взял Са Ён.
— А-а, ах! Ха-а… всхлип…
Слушая стоны и глядя, как раскачивается кузов машины, Чан не спеша курил сигарету за сигаретой. Когда полупустая пачка окончательно иссякла, Ли Тэ Хо вышел из машины, держа на руках обмякшую девчонку.
Он выглядел слишком безупречно для человека, который только что кувыркался в тесном салоне. Если не считать мокрых пятен на полах пиджака и брюках. Бросив взгляд в сторону Чана, он кивнул — мол, можешь быть свободен. Чан почтительно поклонился и молча покинул место действия. Настроение у него ничуть не испортилось. Обижаться на проигрыш в битве, где у тебя изначально не было шансов, — пустая трата энергии.
Наоборот, Чан даже почувствовал некое облегчение. Всё из-за вопиющего противоречия в поведении Тэ Хо.
Ли Тэ Хо, которого Чан знал со школьных времен, не стал бы устраивать весь этот спектакль только ради того, чтобы заставить подчиненного отказаться от каких-то там жалких чувств. Еще тогда он был пугающим подростком, мрачно подчиняющим себе всех вокруг, а теперь в его руках находился весь Гонконг.
Никто не тратит время и силы на ликование в игре, которую уже выиграл, точно так же, как никто не сокрушается о проигрыше в изначально безнадежной схватке.
Но действия Тэ Хо сейчас напоминали выжатую до упора педаль газа в машине, летящей не в ту сторону — они становились всё более иррациональными. Чан не мог понять, к чему это приведет.
И самое главное.
Ли Тэ Хо не был тем, кто стал бы собственными руками портить и обесценивать товар, который собирался продать за большие деньги.
Ведь именно так когда-то поступила его собственная глупая мать.
Скользнув взглядом по каплям мутной жидкости, натекшим у водительской двери, Чан, напевая старый попсовый мотивчик, подошел и распахнул приоткрытый багажник. Внутри, тяжело дыша, лежала избитая до полусмерти жалкая женщина. Судя по её виду, она пребывала в полнейшем шоке от того, что только что слышала.
— Ну, по крайней мере, жизнь ты себе сохранила, а? — с улыбкой бросил Чан, нависнув над багажником. Это была простая констатация факта. — И мне очень жаль, но просто так ты не уйдешь.
— …
— Если бы ты ничего не слышала, разговор был бы другим... Но ты же слышала, как Ли Тэ Хо кувыркается с девчонкой. Да и настроение у меня что-то паршивое.
Произнеся это, Чан с силой захлопнул багажник. Оттуда раздался отчаянный, приглушенный стук — пленница колотила изнутри изо всех сил, но он не обратил на это никакого внимания.
— Что тебе, что мне не повезло с друзьями. Скажи же?
Сладко потянувшись, Чан запрыгнул на водительское сиденье и, повернув оставленный в замке зажигания влажный ключ, завел двигатель. Началась поездка, которой вряд ли кто-то обрадуется.
***
Са Ён провалилась в короткий, тревожный сон. Хорошим выдался день или плохим — сны её не менялись. Одни и те же сценарии утомляли, но иногда приносили странное чувство встречи со старым врагом. Кажется, сегодня сон был скорее из разряда приятных. Иногда доносился голос молодой мамы, а вот пугающего голоса мужчины, которого она считала отцом, не было слышно.
Во сне её окружала кромешная тьма, наполненная лишь звуками. Сегодня, как и всегда, по ту сторону стенок дорожной сумки слышалось, как гонконгские моряки играют в маджонг, глушат крепкий алкоголь и громко гомонят. Тогда она была слишком мала и совсем не знала кантонского, поэтому их разговоры казались ей бессмысленным шумом. Но сейчас всё было иначе.
Са Ён понимала каждое слово.
— Слушай, я слышал, эта баба везет с собой в багаже что-то безумно дорогое.
— Чего? И что это?
— Да хрен его знает. Она не сказала.
— А может, просто скинем её за борт, а эту штуку заберем себе?
— Хочешь жить — выбрось дурь из башки. Сказали же.
— Да откуда эти узкоглазые корейцы за морем узнают, что тут случилось?
— Говорят, у неё в Гонконге серьезная крыша. Очень, очень серьезная...
Было ли это просто правдоподобной выдумкой спящего мозга? А если нет?
На этом сон оборвался. Уставшее тело рефлекторно вздрогнуло, и она проснулась.
Это была не та тесная квартирка в особняках «Чунцин». Последнее, что она помнила, — это парковка в «Космосе», так что, скорее всего, она находилась в доме Ли Тэ Хо. Однако кровать, на которой она лежала, была намного больше той, на которой она очнулась после первой ночи здесь. Са Ён медленно обвела комнату взглядом. Она была гораздо просторнее предыдущей, но, как и в тот раз, в ней абсолютно не чувствовалось того, что называется «уютом жилого дома».
При попытке повернуться простыни зашуршали. О том, что на ней нет ни единой нитки, она поняла чуть позже. Видимо, Ли Тэ Хо любезно снял с неё мокрую одежду, вот только между ног всё еще оставалось мерзкое, липкое ощущение от его семени.
Са Ён тяжело вздохнула, подумав о том, что эта его забота была какой-то до крайности извращенной. В этот момент она заметила Ли Тэ Хо, прислонившегося к стене в тени. Судя по всему, он только что вышел из душа — и тоже был абсолютно голым.
Конечно, она уже видела его тело и осязала его кончиками пальцев, но сейчас, глядя с расстояния, всё казалось другим. Каждая мышца была прорисована идеально — ровно настолько, чтобы тело выглядело хищным и стремительным. Широкие плечи, сильные руки, длинные ноги — всё казалось вылепленным по золотому сечению, лишенным привычных человеческих изъянов. А вот беспокойный монстр между его ног выглядел настолько угрожающе, что к нему куда больше подходило слово «вульгарный».
Их взгляды встретились. Повисло напряженное молчание. Увидев, как Са Ён сглотнула, Тэ Хо высокомерно спросил:
— Оцениваешь?
Его низкий голос прозвучал пугающе лениво и глубоко.
