— Кажется, ему платили за слежку за домом. Выплаты прекратились за месяц до смерти Синтии. Раз уж деньги перестали поступать, он, видимо, затаил злобу и решил действовать.
— Хм…
Этот человек каждый раз получал переводы на чужие имена, и все владельцы счетов оказались завсегдатаями подпольных игорных сайтов. Опустившиеся на дно жизни люди, помешанные на азарте, за копейки сдавшие свои паспортные данные.
Неважно, что сам заказчик не светился. Стоит направить официальный запрос в банки, и максимум через полмесяца всё выяснится. Одному звонку из «Мэйлин» подчинятся все — от начальников отделений до шишек из головного офиса, — и сами на блюдечке принесут записи с камер банкоматов. До тех пор можно было просто сидеть и наслаждаться ожиданием.
События принимали совершенно неожиданный оборот, но в этом крылась своя прелесть. Насколько всё происходящее входило в планы Синтии? Насколько ценным ключом окажется эта забавная девчонка?
Проблема в том, что игра становилась слишком уж увлекательной. Когда она молчит — прекрасная, бледная статуя. Когда дерзит — игрушка, которую так приятно ломать и подчинять.
Вспомнив влажный, тесный секс прошлой ночью, Ли Тэ Хо едва заметно усмехнулся.
— А то, что этот хрен пиздел перед смертью? Что-то там про мужика.
— Если предположить, что ублюдок вообще не видел лица нанимателя, то им мог оказаться кто угодно. Тот самый человек, заказавший слежку. А может, вообще кто-то третий. Теперь это и предстоит выяснить.
— Значит, опять замешана эта мазня.
— Именно.
Чжоу Лунь поднял свободную от капельницы руку и яростно почесал голову.
— Ай, башка трещит. Надо было оставить его в живых еще ненадолго.
— И что бы это дало? Пожил бы еще пару дней.
— Тоже верно. Слышь, уебок. Твой старший брат тут чуть не подох, а ты мне такое заявляешь? Вот же гнида.
— Вы же сами недавно кричали, что ни за что не сдохнете.
— Вечно ты, блядь, умеешь заткнуть рот.
— Блядь, — Чжоу Лунь грязно выругался себе под нос и по привычке попытался повернуться на бок, но тут же скривился от боли и снова лег ровно.
Тэ Хо размашисто расписался перьевой ручкой на последней странице контракта и убрал бумаги в конверт. Часы посещений подходили к концу.
— Уже время вышло?
— Осталось три минуты.
— Ладно, пиздуй. А, постой. Тэ Хо.
— Что?
— На следующей неделе приведи ее.
Услышав хриплый, севший голос Чжоу Луня, Тэ Хо плотно сжал губы. В приказе не прозвучало имени, но было абсолютно ясно, о ком идет речь. Хан Са Ён. Дракон хотел, чтобы Тэ Хо привел сюда ту самую дерзкую девчонку.
— Хочу посмотреть на нее.
Тэ Хо проигнорировал эти слова и убрал конверт в дипломат. Видя его непривычную нерешительность, Чжоу Лунь надавил:
— Я говорю, приведи. Посидим, посмотрим на нее.
— Нет.
— Это еще почему?
Получив очередной отказ, Чжоу Лунь пораженно хмыкнул. Теперь вместо раздражения в нем проснулось жгучее любопытство.
За всю свою жизнь Ли Тэ Хо хоть раз носился так с какой-то девчонкой? Тем более с нищей оборванкой, у которой ничего за душой нет?
Никогда. Ни единого раза.
Даже когда он крутил ничего не значащие романы, чтобы угодить еще крепкой бабушке и играть роль идеального внука, такого не было. Стоило председателю сказать: «Познакомь», как он тут же приводил очередную пассию, лишь бы не выслушивать нытье.
— Тогда хоть причину назови.
Теперь Чжоу Луню было куда интереснее узнать, что творится в голове у этого ублюдка, чем увидеть саму девчонку.
Металлический стул протяжно скрипнул. Ли Тэ Хо поднялся и бесстрастно ответил:
— Я сейчас занимаюсь ее воспитанием.
Воспитанием? Не успел Чжоу Лунь переспросить, как Тэ Хо нажал кнопку вызова медсестры у кровати, махнул рукой и молча вышел из палаты. Мол, не забивай себе голову и лечись.
Вот же ебанутый ублюдок.
4. Эстуарий*
Эстуарий (зона смешения вод) — акватория, где пресные речные воды смешиваются с солеными морскими. В таких местах обитают как пресноводные, так и морские виды рыб, образуя уникальную экосистему.
Во время перерыва Са Ён сидела в одиночестве на ступеньках у черного хода, не отрывая взгляда от зажатой в руке черной карты.
По-хорошему, пластик должен был привычно пылиться в глубине ящика. Но карта оказалась у нее в руках из-за Чана, который приперся с самого утра, распахнул дверь и заявил, что принес ей яичную кашу на завтрак.
Чан прекрасно знал: если он просто оставит еду и уйдет, Са Ён к ней не притронется. Поэтому сегодня он решил встать к плите. Борясь с барахлящей газовой конфоркой, он заглянул в ящик и наткнулся на спрятанную кредитку. В этом и была проблема.
— Зачем ты ее сюда бросила? — спросил Чан, размахивая картой, зажатой между указательным и средним пальцами.
Собирая волосы в хвост перед выходом на работу, Са Ён коротко ответила:
— Потому что не собираюсь ею пользоваться.
— Я же говорил. Не строй из себя гордую, бери то, что дают.
— …Значит, под «тем, что дают», вы имели в виду деньги?
— Тогда спрошу иначе. А чего ты хочешь от нашего директора Ли?
Чан никогда ни о чем ее не расспрашивал. Так же, как и сама Са Ён избегала задавать ему вопросы.
Это был самый острый вопрос из всех, что он когда-либо задавал, заставляя ее задуматься. Ответить было нечего, поэтому она просто плотно сжала губы. Если сказать, что ей от Ли Тэ Хо ничего не нужно — разговор вернется в начало. А ответить, чего именно она хочет, девушка не могла. Потому что сама не знала.
Видя, что Са Ён упорно молчит, Чан продолжил:
— Если потребуешь от него чего-то кроме денег — станешь несчастной.
— …Почему?
— Причина не важна. Важно то, что все, кто хотел от нашего директора чего-то другого, закончили очень плохо.
— …
— Поэтому уж лучше бери деньги.
С этими словами Чан кивнул на коробку, стоящую у двери. Внутри лежала удобная повседневная одежда. У всех вещей были аккуратно срезаны бирки, но по одному только качеству ткани было ясно — это не те дешевые тряпки, в которых она привыкла ходить дома. Вещи явно стоили дорого.
Как назло, из-за сезона дождей ее собственная стирка не просохла и пропахла сыростью. Делать было нечего — покопавшись в коробке, Са Ён достала футболку с едва заметным логотипом бренда и длинную юбку.
— …Я переоденусь.
— Давай.
Чан видел ее полуголой, зажатой под другим мужчиной, уже дважды, но вел себя так непринужденно, словно ничего не замечал. Однако в тот день, когда Тэ Хо сорвался к раненому Черному Дракону… В тот миг, за секунду до того, как захлопнулась дверь, Чан смотрел на нее так, словно она не давала ему покоя.
Этот взгляд застрял в груди, как заноза, и никак не шел из головы.
Са Ён не тешила себя иллюзиями, что Чан испытывает к ней какие-то особые чувства. Разве что у него была дурная привычка возбуждаться при виде жалкой, загнанной в угол женщины. А ломать голову над тем, считает ли он ее тайной забавой или просто посмешищем, — только зря тратить нервы.
Щелк, щелк. Плита всё не зажигалась.
— Да блядь, — сильно наклонившись над конфоркой, Чан раздраженно взъерошил волосы.
— А может, газ отключили за неуплату? — осенило Са Ён.
Ответ Чана превзошел все ее ожидания.
— Говорят, когда арендатор снимал эту квартиру, он оплатил всё на десять лет вперед.
Щелк, щелк. Искра щелкала впустую.
— Единым платежом.
Если подумать, прошел уже месяц с тех пор, как мама умерла, а Са Ён ни разу не видела ни одной бумажной квитанции за коммуналку. Она всё ждала, когда случится катастрофа и ее вышвырнут из дома, не имея понятия о том, что всё было оплачено давным-давно.
Естественно, мать ни разу словом об этом не обмолвилась.
В голове слегка помутилось. Чтобы прийти в себя и не потерять равновесие, Са Ён уперлась рукой в стену, тяжело моргая. Истории о ней и ее матери, которые вскользь роняли Тэ Хо и его люди, иногда казались рассказами о ком-то совершенно чужом.
Впрочем, неудивительно. Мать всегда молчала о том, почему они приехали сюда и кто за ними стоял. Словно принцесса, запертая в высокой башне из старой сказки, или заключенная, отбывающая наказание, она жила в этой тесной каморке тише воды, ниже травы.
А потом, словно ее смерть была запланирована заранее, мать просто велела Са Ён взять картину и отнести в ломбард, если с ней что-то случится. И действительно умерла.
Результаты вскрытия.
…Что они показали?
Из-за того, что она резко бросила трубку, когда Тэ Хо хотел рассказать о матери, для Са Ён наступила вынужденная пауза с неизвестным концом. Это была ее собственная, очевидная ошибка. Серьезный просчет — из-за мимолетных эмоций упустить шанс, который он сам ей дал.
Когда он снова придет сюда, ей придется заговорить об этом первой. Раз она уже один раз пнула предложенную возможность, нельзя было просто сделать вид, что ничего не произошло.
Чан, плюнув на войну с плитой, которая лишь впустую высекала искры, в итоге сунул яичную кашу в микроволновку. Спустя примерно минуту он поставил разогретую еду на стол и нагло уселся прямо напротив нее.
— Ешь.
В этом доме она впервые сидела за одним столом с кем-то, кроме матери. Са Ён неловко примостилась напротив и взяла ложку. Чан, видимо, уже позавтракал — он к еде не притронулся, а просто сидел и ковырялся в телефоне.
— Знаете…
— М?
— Господин Ли Тэ Хо ничего не передавал?
Са Ён зачерпнула ложку каши и поднесла ко рту, стараясь спросить это максимально непринужденно.
