Ли Тэ Хо был человеком, который мог выстроить в ряд любых, самых ослепительных красавиц и выбрать ту, что приглянется. У него не было ни единой причины вожделеть молодую девчонку, всю жизнь просидевшую взаперти в тесной каморке, а Са Ён совершенно не хотелось выставлять себя на посмешище. Уж лучше откусить себе язык.

Са Ён вдруг вспомнила день, когда у нее начались первые месячные. Половое созревание пришло к ней поздно, так что это случилось уже здесь, в Гонконге. Когда на рассвете она проснулась от боли и крови между ног, мама сказала ей, что теперь ее тело готово к рождению ребенка. Она помогла переодеться и провела базовый урок полового воспитания.

Сказала, что это то, что обязательно должна знать каждая женщина.

Тогда Са Ён узнала о том, как мужчина и женщина соединяются друг с другом. Но мама не рассказала ей, какими сладкими речами мужчины соблазняют женщин, и не объяснила, кроется ли в этом акте какой-то особый, сакральный смысл. В конце мама лишь предупредила:

— Са Ён, если ты отдала кому-то свой первый раз, не смей думать, что это любовь.

— Почему?

— Иначе потом совершишь непоправимую ошибку…

Слушая это, она решила, что этот «первый раз», должно быть, нечто совершенно незначительное и пресное. Что-то такое, что запросто может стать предметом сделки.

А значит, и этот обжигающий поцелуй — не более чем бизнес. По крайней мере, этой ночью Са Ён не хотела оставаться одна. Она думала, что и для Тэ Хо в этом нет никакого глубокого смысла — просто он немного сменил стратегию.

Девушка ни на секунду не сомневалась, что среди бесчисленного арсенала его уловок для обольщения найдется место и сладкой ночи.

— М-м…

Она невольно сосредоточилась на ощущениях от сплетенных губ. Са Ён не привыкла к чужим прикосновениям, и то, как он бесцеремонно вторгался туда, куда еще никому не было доступа, заставило ее мелко вздрогнуть. Сквозь сомкнутые губы вырвался тихий стон.

Са Ён, как он и велел, закрыла глаза. Ей не хотелось знать, закрыл ли он глаза тоже, или нагло разглядывает ее, такую податливую и беспомощную. Это было своего рода бегство.

— М-м…

Его руки, до этого лежавшие на ее хрупких, узких плечах, медленно поползли вниз. Большая ладонь скользнула по лопаткам, прошлась по талии и легла на бедро. Когда пальцы с жесткими мозолями огладили ее худое тело, ощущения стали острее. Движения его обжигающей руки были максимально сдержанными, но их скрытый мотив читался безошибочно. Тело, неподвластное разуму, отзывалось легкой дрожью на каждое прикосновение.

Если Золотой Тигр и упустил кое-что из виду, так это то, что какую бы стратегию он ни выбрал, правда, которую могла выдать Са Ён, имела свои пределы. Превозносил ли он ее, давил ли, или — случись чудо — полюбил бы. Нельзя вдруг по волшебству узнать то, чего не знаешь.

Словом, для Тэ Хо это была игра с мизерными шансами на выигрыш. Но…

— Ха-а…

Тэ Хо, оглаживающий ее тело, тяжело, прерывисто выдохнул. Са Ён, набравшись смелости, открыла глаза и посмотрела на него. Взгляд ее дрогнул. Лицо мужчины, нахмурившего густые брови и с силой прикусывающего влажную от их слюны нижнюю губу, выглядело слишком интимным и личным для простого расчета.

Неужели и это — лишь один из его приемов, чтобы одурманить жертву и заставить поверить в иллюзию? Са Ён окончательно запуталась.

Она хотела окликнуть его по имени, но Тэ Хо оказался быстрее: ее руки, лежавшие на его плечах, внезапно оказались у него на шее. Она почувствовала невесомость — он поднял ее со стула. Са Ён инстинктивно вцепилась в лацканы его пиджака и уткнулась лицом ему в грудь.

Вскоре ее спина коснулась дивана. Тот самый диван, на котором они с мамой вполне комфортно умещались вдвоем, показался крошечным, когда на него навис этот мужчина. Снизу вверх его лицо выглядело еще более скульптурным, чем анфас. Высокая переносица, глубоко посаженные глаза и точеная, волевая челюсть. Са Ён была готова поклясться: когда Бог лепил этого человека, он потратил на него куда больше времени, чем на всех остальных.

Тэ Хо, чьи черные глаза потемнели еще больше, оперся рукой о спинку дивана и резко ослабил галстук.

Даже проведя лучшие юношеские годы в полной изоляции, она прекрасно понимала, к чему всё идет. Заметив, как от нахлынувшего жара покраснели и чуть прикрылись ее глаза, Тэ Хо усмехнулся и негромко спросил:

— Знаешь, что будет дальше?

— Знаю.

— И что же?

— …Секс.

Выдавив из себя это постыдное слово, она не отрывала от него взгляда.

— Умница.

Из-за неонового зарева ночного города, бившего в окно за его спиной, лицо Тэ Хо оказалось в тени, и прочитать его истинные намерения было невозможно.

— Ты хоть раз об этом думала?

— …Нет. Ни разу.

От небрежного вопроса она тяжело сглотнула. За свою жизнь она сотни раз рисовала кистью сцены секса, но никогда не представляла себе этот процесс в реальности. Для нее это всегда было чем-то вроде натюрморта, запертого в рамке по ту сторону холста. Или, если брать шире, в четырех стенах этой квартиры.

К тому же для секса нужен партнер. А в их крошечном мирке были только она и мама. Понятие было бесконечно далеко от реальности.

— Даже о том, чтобы переспать со мной?

Огромная ладонь очертила контур ее лица. Как бы там ни было, пусть Ли Тэ Хо и был единственным мужчиной в ее жизни, она не была настолько испорченной, чтобы с ходу фантазировать о том, как спит с ним. Медленно моргнув, Са Ён ответила:

— Вам ведь нужно мое разрешение? Если так, то я разрешаю.

— .......

— И поцелуи, и то, что будет дальше. Всё…

Услышав это, Тэ Хо искренне, недоверчиво рассмеялся, но в его приглушенном взгляде по-прежнему читался острый интерес. Этот обжигающий взгляд скользнул по ее телу.

Лишь с запозданием она подумала, что, возможно, была единственной женщиной, осмелившейся заикнуться о «разрешении», стоя перед самим Золотым Тигром. Кто в здравом уме посмел бы отказать Ли Тэ Хо, если бы он сам соизволил предложить разделить с ней постель здесь, в Гонконге?

— Ты всё-таки забавная.

Его огромная, горячая ладонь заскользила по изгибам ее тела. С тихим шорохом кардиган сполз до локтей, а платье медленно поползло вверх. Пристальный, пожирающий взгляд Тэ Хо блуждал по ее изгибам, словно он оценивал редкое произведение искусства. Непривычная к чужим взглядам, да еще и к таким откровенным, Са Ён мелко задрожала.

Она всегда понимала, что первый раз может оказаться далеко не таким романтичным, как описывают, но никак не ожидала, что тела сплетутся быстрее, чем возникнут хоть какие-то чувства.

И всё же. Почему всё именно так?

— Опять удивляешь.

До этого дня никто, кроме матери, не видел ее обнаженной. Глядя на открывающееся тело девушки, Тэ Хо издал тихий, почти восхищенный смешок. Она предпочла просто отвернуть голову. Когда его пальцы начали очерчивать контуры ее раздавшейся груди, по коже пробежал холодок, и она снова вздрогнула. Словно хищник, готовящийся к прыжку, он наклонился и прижался губами к затвердевшему соску.

Находиться с этим мужчиной в одной комнате всегда казалось чем-то нереальным. Но сейчас, когда этот человек, обычно смотревший на всё сверху вниз и издалека, по собственной воле припал губами к ее интимным местам, грань между реальностью и галлюцинацией окончательно стерлась.

— Ах, нн-гх…

Она не смогла сдержать стон, сорвавшийся с губ. Сгорая от стыда, девушка прикрыла рот тыльной стороной ладони.

— Не закрывайся.

Произнес он, катая языком упругий бугорок. Ее поясница рефлекторно выгнулась дугой. Сгорая от стыда за собственное непослушное тело, Са Ён попыталась оттолкнуть его бедро коленом, но он лишь безжалостно раздвинул ей ноги и устроился между ними.

Дребезжащий, раздражающий звук старого вентилятора в какой-то момент стих. Может, она просто перестала его слышать. Но судя по тому, как мужчина тоже покрылся испариной от удушающей тропической жары, вентилятор и правда сломался. Иначе откуда бы взялся этот лихорадочный, жаждущий взгляд?

Его влажные, чуть шершавые губы то касались ее кожи, то отрывались. Покрытое потом тело горело всё сильнее. Как утолить жар — она не знала. Са Ён никогда не делала этого даже наедине с собой.

Всё было пугающе незнакомым.

Тяжело выдохнув, Тэ Хо расстегнул брюки и достал налившийся кровью член. Плоть оказалась самой вульгарной деталью среди всех его безупречных черт. Грубый, бугристый член с пульсирующими венами, достойный уличного головореза, подрагивал от напряжения. Головка уже блестела от смазки.

По спине пробежал ледяной озноб, словно ее, барахтающуюся в иллюзиях, внезапно вытащили на суровую, реальную сушу. Ей стало страшно. Бежать было некуда, но девушка рефлекторно оперлась на локти и попыталась отползти назад. Он тут же схватил ее за бедра и рывком притянул к себе.

— Передумала?

— …!

— Это будет проблемой.

Усмехнувшись и прошептав это хриплым, горячим голосом, словно успокаивая ребенка, он развел ее ноги еще шире. Жалкие лоскуты трусиков болтались на одной щиколотке. Она совершенно не понимала, что и как он собирается с ней делать.

— А-а, ах…

Он начал методично водить тупой головкой по влажной щели. От каждого хлюпающего звука ей хотелось провалиться сквозь землю. Мужчина даже любезно задержался у самого входа, словно давая понять, куда именно сейчас войдет. С губ Са Ён сорвался стон — такой же, как когда она болела тяжелой простудой, сгорая от температуры без всяких лекарств.

— А, а-ах…

Сжав свой член у основания, он медленно начал проталкивать головку внутрь.

Он вошел лишь на малую часть, но ее пальцы на ногах судорожно сжались. Скрип. Кожа на старом диване протяжно скрипнула под побелевшими от напряжения пальцами Са Ён. От боли, казалось, разрывающей плоть изнутри, она непроизвольно отвернула голову в сторону. Если бы можно было спрятаться — она бы спряталась.