1 - 58
— Разве я хоть раз брал над тобой верх? Никогда. Ни единого раза. Да и ты никогда в жизни не допускал мысли, что можешь проиграть кому-то вроде меня. Разве я когда-нибудь на это жаловался?
В его словах была правда. Иерархия между ними давно и четко выстроена, и обоих это полностью устраивало. Тэ Хо молча слушал.
— Или ты впервые признал во мне соперника? Испугался, что в этот раз можешь проиграть?
«Да ни за что в жизни. Бред какой-то!»
Вон И Чан посмеивался, находя всю эту ситуацию до крайности забавной. Но Тэ Хо было совсем не до смеха. Слова Чана, подобно отточенному шилу, вонзились прямо в ту болезненную точку, от которой Золотой Тигр так упорно отворачивался.
Тэ Хо прекрасно осознавал, что нанес Вон И Чану оскорбление, замаскированное под предупреждение «не переходи черту». Собственно, в этом и заключалась его первоначальная цель. И он тоже понимал, что заставлять Чана стоять там и смотреть — это уже чересчур.
Но, что более важно, Вон И Чан был из тех людей, кто готов сделать всё что угодно — разве что не умереть — по одному лишь слову Тэ Хо, в знак благодарности за то, что тот спас его семью от разорения после неудачных инвестиций. У Чана не было грандиозных амбиций или высоких идеалов, ему вполне подходила спокойная жизнь: плыть по течению, подчищать грязь и не лезть на рожон. Натура обывателя, а не вершителя судеб.
А значит, он явно не из тех, кто вцепится в женщину так, что не сможет её отпустить. Зная это, Тэ Хо всё равно озвучил угрозу, до которой в обычной ситуации никогда бы не опустился.
Нет, причина этой угрозы была очевидна. В тот день, когда он сломил её волю, когда они впервые переспали... Са Ён была настолько уязвима, что ей было всё равно, кто окажется рядом. Ей просто нужен был кто-то, кто не даст ей думать. Кто-то, кто заглушит её одиночество. И этим кем-то мог быть вовсе не Тэ Хо.
Если бы в тот момент рядом с Хан Са Ён оказался Вон И Чан, она бы переспала с Чаном. Если бы у Джу Рюна не было своей женщины, возможно, её партнером стал бы Черный Дракон.
Именно к такому выводу Ли Тэ Хо пришел в тот день, и, скорее всего, он не ошибся.
«Для неё я не значу абсолютно ничего особенного».
Именно эта мысль непрерывно грызла его изнутри, сводила с ума и в конечном итоге привела к тому, что всё зашло так далеко.
— И знаешь, меня это даже позабавило.
То, как Тэ Хо отреагировал. Даже произнося эти слова, Вон И Чан не выказывал ни капли враждебности, гнева или желания соревноваться. Ему, как он сам и сказал, вся эта ситуация казалась просто интересной и забавной.
И тот факт, что у Чана не было ни малейшего намерения провоцировать его, бесил Ли Тэ Хо еще сильнее. Но у Золотого Тигра не было ни единого повода выплеснуть эти странные эмоции. Вон И Чан действительно не сделал ничего плохого.
Всё, что оставалось Тэ Хо, — это с такой силой сжать пальцы на перьевой ручке, что казалось, та вот-вот треснет.
Это было первое сокрушительное поражение Ли Тэ Хо.
— Секунду.
В этот момент Вон И Чан коснулся наушника-передатчика, принимая короткое сообщение. Судя по всему, поступила жалоба от клиентов на проблемы с безопасностью по периметру.
— На линии возникла проблема, исполнительный директор Ли.
— ...Иди.
Мгновенно вернувшись к формальному тону, Вон И Чан коротко попрощался, но перед тем как выйти за дверь, остановился и добавил:
— За твоей машиной был хвост. И в тот день, когда мы выбросили ту женщину, и в день похорон. Похоже, засветился один из подставных номеров. PW987.
— ...
— Будь внимательнее на всякий случай. Если хочешь, чтобы мы с ней больше не пересекались. Говорю просто потому, что вижу, как сильно ты из-за этого нервничаешь.
Щелк. Дверь закрылась.
Тэ Хо откинулся на спинку дивана, прикрыл усталые глаза тыльной стороной ладони и мысленно прошелся по расписанию на сегодня. Через пятнадцать минут совещание, затем обед с чванливым британским директором из штаб-квартиры Standard Chartered. Вечером — попойка в «Космосе» с главой шанхайской брокерской компании.
И везде на кону стояли десятки миллионов долларов, так что ни к одной встрече нельзя было отнестись спустя рукава. По крайней мере, при жизни деда все британские дела можно было спихнуть на него, но теперь количество выматывающих обязанностей только росло.
— Ха-а...
Раз уж он родился, то решил жить. Но покорно сдохнуть из-за первородного греха, которым его заклеймили с рождения, Тэ Хо не желал, а потому зубами выгрызал себе путь на самую вершину. И по пути безжалостно отсекал всё неэффективное.
«Странно».
Он, человек, никогда не знавший любви, не мог выкинуть из головы эту наивную девчонку, которая почему-то всё еще в неё верила.
Друг, которого он никогда не воспринимал как соперника, вдруг начал его напрягать, а перед мысленным взором то и дело возникал этот тонкий, изящный девичий силуэт.
«Такого быть не должно».
Более того, тот факт, что прямо сейчас, посреди всего этого хаоса, он возбудился, раздражал его до невозможности. Тихо выругавшись сквозь зубы, Тэ Хо встал, чтобы подготовиться к совещанию.
***
— Уф.
Тем вечером Са Ён впервые за долгое время перенесла мольберт обратно в его квартиру. Опираться исключительно на те пейзажи, что она запомнила из окна мастерской, было слишком сложно.
Чтобы запечатлеть картину в памяти, она подолгу стояла или сидела на том самом месте, где раньше стоял её мольберт, и просто смотрела на ночной город. Тэ Хо в такие моменты молча сидел на диване, словно охраняя её, или же укрывал пледом и уходил работать в кабинет.
Может, всё дело в том, что ей слишком нравились эти тихие, спокойные минуты.
— Ха-а...
Выдать красивую, технически безупречную работу, используя выученные приемы, для неё никогда не составляло труда. Ведь всё, чему её учили, — это идеальное копирование. Но такая картина была бы лишь её работой, а не её картиной. И она, и мать в глубине души это понимали, но никогда не обсуждали вслух.
Са Ён прижалась лбом к стеклу и посмотрела вниз, на огни Цим Ша Цуй. Она громко заявила, что хочет изобразить мир, который этот мужчина держит у своих ног, но, честно говоря, всё больше сомневалась в своих силах.
Она знала: просто срисовать то, что видишь, — недостаточно.
«А что, если... если не просто смотреть на это сверху вниз, а спуститься и самой раствориться в этой суете?
...Может, тогда я почувствую что-то новое?»
Это была абсолютно импульсивная мысль. Надежда на то, что, столкнувшись с этим миром лицом к лицу, она найдет в себе другой эмоциональный отклик, затмила разум. Са Ён прижалась щекой к стеклу; оно запотевало в такт её дыханию и снова становилось прозрачным. «Если бы не эта холодная стеклянная стена... может быть».
«Справлюсь ли я?..»
Сказать, что ей было не страшно, — значит солгать. Ведь до сих пор находиться на открытых пространствах и в толпе было для неё настоящей пыткой. Но мысль о том, что это поможет закончить картину, вселяла робкую надежду: возможно, она сможет перебороть свой страх.
Куй железо, пока горячо. Са Ён накинула на плечи тонкий мятный летний кардиган и, даже не решив, куда именно пойдет, спустилась на лифте в лобби. Обычно к ней тут же приставили бы водителя или кого-то из охраны с вопросом «Куда направляетесь?», но сегодня, как назло, никто её не остановил.
Если и выходить на улицу, то лучшего шанса было не найти.
***
Да уж, шанс так шанс.
Спустя всего полтора часа после выхода из дома Са Ён оказалась в полицейском участке.
А всё потому, что, уворачиваясь от прохожих на оживленной улице, она попыталась сбежать от толпы и безнадежно заблудилась.
Сначала всё шло по плану: она успешно слилась с гудящим городом. Но дальше не смогла сделать ни шагу. Ей казалось, что каждый прохожий, смеющийся, плачущий или громко разговаривающий, указывает на неё пальцем. Казалось, все они кричат, что ей здесь не место.
Охваченная паникой, Са Ён бежала и бежала, пытаясь вырваться из этого бесконечного потока людей. Она мчалась, даже не заметив, как с одной ноги слетела туфля. Забившись в спасительную тень, девушка ждала, пока восстановится дыхание, но стоило кому-то позвать её, как она, не оглядываясь, бежала туда, куда глаза глядят.
Обессилев, она скорчилась под стеной какого-то здания и посмотрела на горящую от боли ступню. Нога без туфли была стерта в кровь, испачкана в уличной грязи и выглядела ужасно. Заметив её в таком виде, владелец проезжавшей мимо тележки с едой вызвал полицию и сдал её с рук на руки.
«Запах сигарет...»
Запах въевшегося в стены табака, так хорошо знакомый ей по последним семи годам жизни, казался особенно едким и тошнотворным, словно насмехаясь над той роскошью, в которой она жила последнее время.
Вдруг Са Ён вспомнила запах сигарет Тэ Хо. Еле уловимый аромат табачного дыма, исходящий от его больших, теплых пальцев. Ей он очень нравился.
Но сейчас этого мужчины здесь не было. И прийти он не мог.
Подняв голову, она увидела усталого полицейского, разбирающегося с шумными, вопящими людьми. Хотя Са Ён сидела тихо, она всё равно была для него лишь одной из этих проблемных посетителей.
Полицейский в синей форме, поверх которой была надета легкая куртка, уселся напротив неё, разделенный лишь письменным столом. Мужчина, разменявший пятый десяток, с громким стуком ударил по клавишам механической клавиатуры и спросил:
— Удостоверение личности есть?
То, о чем она мечтала всю жизнь, но чего у неё никогда не было. Са Ён неловко почесала щеку и покачала головой. То ли по её внешнему виду, то ли как-то иначе догадавшись, что она иностранка, полицейский задал следующий вопрос:
— Регистрационный номер иностранца?
Ли Тэ Хо когда-то объяснял ей, что регистрационный номер иностранца в Гонконге начинается с латинской буквы. Но от этого знания фальшивый документ, способный обмануть государственные органы, у неё в кармане не материализуется. Разве что в лотерею выиграть.
Не желая врать полиции в лицо, Са Ён всё ниже и ниже опускала голову.
