Тэ Хо сидел, глубоко задумавшись и подперев подбородок рукой. Тук-тук. Постучав кончиками пальцев по желтому конверту международной экспресс-почты, оставленному секретарем у двери, он вскрыл его ножом для писем.
Внутри лежало досье на Синтию и Са Ён, добытое хакерами из Сингапура, которым он недавно поручил взломать базы данных южнокорейских правительственных структур.
Сведения о девчонке оказались до смешного скудными. Впрочем, учитывая, что из всего образования в Корее она окончила лишь начальную школу, а последние пять лет и вовсе числилась мертвой по всем бумагам, он и не рассчитывал найти там что-то грандиозное. Единственной полезной деталью в её досье была копия свидетельства о рождении, подтверждающая, что Са Ён действительно является биологической дочерью Синтии.
Да и это теперь не имеет особого значения.
Так, следующее.
Тэ Хо бегло пробежался глазами по личному делу Синтии.
— Син Хи Джин…
Синтия. Настоящее имя — Син Хи Джин, родом из Пусана.
Поступила на факультет западной живописи Корейского национального университета искусств с лучшим результатом по практическому экзамену, но во втором семестре второго курса была отчислена. Спустя пять лет после исчезновения, согласно корейскому законодательству, признана умершей.
На приложенной фотографии молодая женщина широко и лучезарно улыбалась на фоне какого-то сеульского выставочного зала. Поскольку Тэ Хо видел лишь её бледное, отдающее зеленью мертвое лицо, встреть он её тогда вживую, вряд ли бы узнал. Наверное, если бы Са Ён, которая сейчас спала без задних ног, так же беззаботно улыбнулась, они были бы очень похожи.
Если подумать, он ни разу не видел, чтобы она так красиво улыбалась. Отвлекшись на эту мысль, Тэ Хо почувствовал легкую сухость во рту. Будить девчонку запахом табачного дыма не хотелось, поэтому он подавил желание закурить и продолжил медленно перелистывать страницы.
Ничего примечательного в документах больше не было, пока на последней странице в разделе судебных записей он не наткнулся на весьма интригующую строчку.
— Иск об оспаривании отцовства…
Иными словами, Син Хи Джин получила судебный иск от человека, отказывающегося признавать рожденного ребенка своим.
Если судить по датам в документах, это произошло, когда ей было ровно двадцать два года. И по удивительному совпадению это время совпало с датой её отчисления из университета.
Дело так и не дошло до судебного решения — истец сам отозвал заявление в ходе процесса. Самым логичным объяснением было то, что они достигли некоего закулисного соглашения.
В графе «истец» значилось имя: Хан Чон Су.
— Хм…
Тэ Хо никогда не испытывал особого интереса к чужим жизням. До сих пор он делил всех людей строго на две категории: те, кто может быть ему полезен, и те, кто нет.
Но эта судебная запись почему-то сильно раздражала.
Представить, что тогда произошло, было нетрудно. Синтия внезапно забеременела в двадцать два года, и мужчина, скорее всего, не захотел ребенка. А она решила рожать.
По одним только документам было невозможно понять, к какому именно соглашению они пришли. Ясно было одно: этот самый «нежеланный ребенок» прямо сейчас мирно спал в его кровати.
Шурх.
Услышав шелест одеяла — Са Ён заворочалась во сне, — он быстро собрал бумаги. Позволять ей узнать об этом вот так просто он не собирался, поэтому пришлось сделать вид, будто он занят чем-то другим.
***
Ах, работа…
Са Ён потерла глаза тыльной стороной ладони и медленно проснулась. Впервые за долгое время она проспала так долго без будильника, и, когда открыла глаза, солнце уже стояло высоко.
Тут и думать нечего, меня наверняка уволили…
Строго говоря, ее отношения с рестораном «Тайпингуань» подкреплялись не официальным договором, а какой-то жалкой распиской. Впрочем, учитывая ее статус, заключить нормальный контракт она всё равно бы не смогла.
С моральной точки зрения стоило бы хотя бы позвонить, но Са Ён чувствовала себя слишком виноватой — ведь она сама отчасти спровоцировала тот хаос в зале. Да, первым начал распускать руки директор Чон, но и ее доля вины в том, что важный ужин провалился, тоже была. Наверное, если бы на ее месте оказалась настоящая Сливовая Ветвь, она бы со смешком сказала «ох уж вы и проказник» и мягко замяла ситуацию своим обходительным голосом.
Са Ён совершенно не хотелось думать о том, через что пришлось пройти персоналу ресторана из-за директора Чона, который так предвкушал встречу с Ли Тэ Хо.
В итоге, моргая в пустоту, она сгребла одеяло в охапку и прижала к себе, словно ища утешения. Еще вчера она вскакивала по будильнику и до седьмого пота терла тарелки тряпкой, а сегодня всё это казалось таким далеким, будто произошло целую вечность назад.
Слегка повернув голову, она увидела Ли Тэ Хо. Он сидел в кресле, подперев подбородок рукой, в тех же очках, что она видела на нем раньше, и молча листал какие-то бумаги. Его еще не уложенные волосы падали на лоб, отчего он выглядел совершенно иначе. И всё же то пугающее, завораживающее впечатление, которое излучали безупречные черты его лица, никуда не делось.
— Сегодня ты спала спокойно.
Даже не взглянув в ее сторону, он каким-то чудом понял, что она проснулась, и произнес это будничным тоном.
— Ах…
— Видимо, если выжать из тебя все силы, спишь ты хорошо.
Он бесстрастно перевернул страницу. От этих слов щеки Са Ён вспыхнули. Перед глазами тут же всплыла сцена их животного секса в тени здания. После того как она рухнула тогда на пол, память оборвалась, будто она потеряла сознание.
Спать с ним всегда означало полное физическое истощение. Ощущение, словно тебя пытают душным, липким наслаждением.
Кстати, это ведь его комната. Неужели мы спали вместе? Да быть не может.
— Извините, я на всякий случай спрошу…
— Да, мы спали в одной кровати.
— …
— Или ты хотела спросить о чем-то другом?
Тэ Хо, перелистывая бумаги, усмехнулся. Са Ён крепко прикусила губу.
До сих пор секс был для Тэ Хо одним из множества способов установить иерархию и закрепить статус-кво. Са Ён осмеливалась ему «позволять», а он, хоть и выражал недовольство, принимал это, пока в конце концов полностью не сломил ее упрямство. И при этом противоречиво требовал, чтобы она научилась его использовать.
Но кто в здравом уме осмелится использовать Золотого Тигра?
Са Ён пришла к мысли, что Тэ Хо просто нравится ее мучить. Она даже представить не могла, сколько комнат и кроватей в этом огромном доме, но он почему-то решил спать в одной постели с ней. Причина была неясна. У них не было ни малейшего повода разыгрывать такую излишнюю нежность.
Чем больше она пыталась его понять, тем сильнее рисковала втянуться в его игру. Это пугало.
Внезапно в памяти всплыло предупреждение Чана: не проси у него ничего, кроме денег. Нужно относиться к этому исключительно как к бизнесу. Как я и обещала себе уже сотню раз.
— Поедем в Сентрал? — сказал он, небрежно ставя размашистую подпись перьевой ручкой внизу документа.
— В Сентрал… зачем?
— Там есть отличный магазин художественных принадлежностей. Купишь там всё, что захочешь.
— …
— А потом будешь рисовать.
Она вспомнила его слова: когда-нибудь он хочет увидеть, как она рисует. Тогда Са Ён отказалась, заявив, что не способна создать собственную картину. Что ж, если ему нужны копии, почему бы и нет. Опираясь на ладони, она с трудом приподняла отяжелевший торс.
— Вряд ли я смогу дать вам то, что вы хотите.
— Нет, теперь сможешь.
— Уж постарайся, — зловеще добавил он.
Вспомнив их разговор в тени переулка, вложенный в эти слова, она мелко задрожала.
— Еще пару дней назад я думал заставить тебя рисовать «Альбрехта». Но мои планы слегка изменились.
— …Каким образом?
— Я хочу твои картины. Ищи вдохновение и рисуй сама.
— …
— А потом будешь продавать их мне.
Причина, по которой Тэ Хо приказал мне рисовать и продавать картины именно ему… Са Ён не была уверена до конца, но одна догадка у нее имелась.
Современный арт-рынок продает идеи, поэтому художник обязан уметь грамотно преподносить свои работы — иногда это грань, за которой начинается откровенное мошенничество. По сути, выставка — это просто арена ораторов, где побеждает не талант, а тот, кто сможет очаровать богачей своей блестящей презентацией. Исход решает то, сколько купюр готовы выложить за тебя толстосумы.
Разумеется, фигуре масштаба Ли Тэ Хо ничего не стоит взять любого новичка и за три года возвести его на вершину, сделав самым желанным художником в мире.
Независимо от реальных способностей — просто как «любимого художника самого Золотого Тигра».
Но если она окажется втянута в водоворот арт-индустрии таким образом, ее судьба ничем не будет отличаться от судьбы матери, которая семь лет просидела взаперти на чужбине и в итоге покончила с собой. Просто декорации станут более роскошными и утонченными.
Опять эти проклятые деньги, деньги.
Уж лучше бы он приказал ей точь-в-точь скопировать «Плачущего Альбрехта». Это хотя бы вывело его из себя, да и сделать это было бы куда проще, чем написать что-то свое. Са Ён собрала длинные, спускающиеся до поясницы волосы и перекинула их на одно плечо, после чего тихо произнесла:
— Я не могу этого сделать.
— С чего ты так решила?
— Мое вдохновение и достижения — всё это принадлежит чужим холстам. Копировать их в точности — единственное, чему меня учили.
— …
— У меня нет желания творить самой.
— Желание появляется в процессе. К чему угодно.
В словах Ли Тэ Хо крылся какой-то зловещий подтекст. Когда Са Ён посмотрела ему прямо в глаза, он бросил документы, медленно подошел к ней и сказал:
— Ах да, кстати. Первая цифра регистрационного номера иностранца — это буква.
— …
— Учти это, когда будешь врать в следующий раз.
При этих словах Са Ён крепко прикусила губу. Хи Рён, которая сама была иностранкой, не могла не знать, как выглядит этот номер. Она с самого начала всё поняла, но закрыла на это глаза. Просто пожалела девчонку в отчаянном положении.
— Раз поняла, иди собирайся.
Са Ён мягко отстранила его плечо и направилась в ванную.
